Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 4 (страница 3)
Если усилится — тоже.
Если появится запах дыма — тем более.
Гора научила их уважать изменения.
Лада лежала у стены.
Сон не приходил.
Сердце работало неровно. Не опасно прямо сейчас. Просто напоминало о себе слишком отчётливо.
Она приложила ладонь к груди.
Под пальцами чувствовались рёбра.
Раньше так не было.
Все похудели.
У некоторых лица стали острыми. У мужчины, который ходил за клубнями, ремень уже не держал штаны без дополнительного узла. Женщина рядом с Ладой обмотала запястье тканью, потому что браслет соскальзывал с руки.
Одиннадцать живых.
Пока.
Лада ненавидела это слово.
На «Альтаире» оно, наверное, звучало так же часто.
Пока есть воздух.
Пока есть питание.
Пока держится корпус.
Здесь всё было проще.
Пока есть вода.
Пока можно найти что-то съедобное.
Пока потолок не решил стать полом.
Пока кто-нибудь достаточно сильный, чтобы идти наружу, не пришёл за ними.
Мысль о Савине вернулась сама.
Она представила его не таким, каким видела в последний раз.
А таким, каким он мог стать сейчас.
Ещё больше чужой ткани.
Ещё меньше человеческой формы.
Возможно, новые органы.
Новые корни.
Новые движения, которые невозможно принять за человеческие.
И всё тот же раздражённый голос, когда кто-то делает глупость.
Лада неожиданно улыбнулась. Слабо, больно, но улыбнулась.
— Чего? — спросила женщина рядом.
— Ничего.
— Тогда не трать силы.
— Хороший совет.
— Бесплатный.
— Значит, подозрительный.
Женщина тихо фыркнула и отвернулась.
Через некоторое время камера затихла.
Капли продолжали падать.
Вода текла по старым трещинам.
Где-то глубже в горе иногда проходила слабая дрожь.
Не шаги.
Не ответ.
Просто камень жил своей медленной жизнью.
У завала лежала костяная пластина.
Утром кто-нибудь снова возьмёт её.
Стукнет три раза.
Потом два.
Потом три.
И будет ждать.
Не потому, что был уверен.
А потому, что если перестать стучать, возвращаться действительно станет некому.
Глава 1 — Назад
Я уходил от «Альтаира» медленно. Слово «уходил» вообще звучало слишком уверенно для того, что я делал. Я скорее последовательно переносил себя с одного участка мёртвой земли на другой и каждый раз проверял, не решил ли организм на этом закончить сотрудничество.
Корабль оставался за спиной. Я не оборачивался первые минут двадцать. Не потому, что боялся передумать. Передумывать было поздно. Двадцать человек внутри получили воздух, воду, питание, закрытые входы и время. Не безопасность — на этой планете я уже перестал использовать это слово даже мысленно. Но время — да. Время у них было.
У меня — тоже, если тело не возражало.
Оно возражало.
Правое плечо слушалось с задержкой. Я поднимал руку, а ощущение положения конечности приходило чуть позже, как плохая связь с собственным мясом. Пальцы работали. Локоть сгибался. Этого хватало, чтобы не считать руку декоративной.
Левый корень был коротким толстым крюком. Хорошим упором, плохой заменой тому, что когда-то могло тянуться дальше тела. Правый остался коротким фиксатором возле бока. Сильным, но почти слепым. Я чувствовал давление, натяжение, грубый контакт — и мало что ещё.
Кислотная железа была пустой. Костяной магазин — тоже. Энергетический орган существовал, проводящие пути никуда не делись, но внутри было так же пусто, как в давно отключённой батарее.
Перегрузка? Можно было попробовать. Один раз. Наверное. После чего очень быстро выяснить, какие органы организм готов съесть первыми, чтобы оплатить мою глупость.
Я не пробовал.