Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 3 (страница 6)

ВСПОМОГАТЕЛЬНОЕ ПИТАНИЕ СНИЖАЕТСЯ.

Времени в цифрах система не показала.

И правильно.

Мне хватало вида гаснущей полосы.

Когда давление выровнялось, я вставил кабельный ключ в механический замок панели. Зубец вошёл криво. При повороте трещина стала шире. Замок не открылся.

Я повернул сильнее.

Ключ хрустнул так, что звук отдался в зубах.

Замок щёлкнул.

Панель отошла на несколько сантиметров и остановилась. За ней находилась деформированная рама. При падении металл выгнуло внутрь, и теперь даже открытый люк оставлял щель уже моих плеч.

— Конечно.

Я снял ключ. Одна половина корпуса держалась только на внутренней пластине. Левый корень прошёл в щель, нашёл дальнюю скобу и обвил её. Я просунул левую руку. Кожа на костяшках содралась о край. Броневая сетка легла под предплечьем, защищая сосуды.

Правой рукой взялся за ближнюю раму.

Ладонь почти не принимала нагрузку. Повреждённые кости отозвались тупой болью. Пришлось сместить хват к запястью.

Правый корень упёрся в нижний край люка рядом с телом.

Левая нога — в стену.

Правая — в направляющую.

Я потянул.

Рама не поддалась.

Где-то впереди тяжёлая масса снова ударила по металлу.

На терминале красная линия Горина приблизилась к вспомогательному распределителю.

Я включил перегрузку только на несколько мышечных групп.

Не на сердце целиком. Не на всё тело.

Спина.

Левая нога.

Основание левого корня.

Сосудистые камеры выбросили в кровь остаток кислорода и питательных веществ. Энергетический орган по-прежнему оставался пустым; движение оплачивали собственные мышцы и вода. Мир стал резче. Боль в ребре превратилась в отдельную точку, которую можно было временно игнорировать.

Я рванул.

Деформированная рама выгнулась.

Металл прошёл по правому плечу, содрал кожу и остановился на броневой сетке. Левый корень сократился. Панель вышла ещё на ладонь.

Хватило.

Я отпустил перегрузку раньше, чем сердце успело сорваться. Слабость пришла сразу. Колено подогнулось. Правый корень потерял напряжение. Я повис на левом, ударился боком о край люка и на несколько секунд перестал дышать.

Но проход был открыт.

Из сервисного коридора тянуло холодным воздухом и запахом машинного масла.

Давление держалось.

Я подтянул пакет воды, ампулы и повторитель ближе к телу. Кабельный ключ снова повесил на шнур. Выбрасывать его было рано. Он ещё не развалился полностью, а значит, мог испортить мне жизнь минимум один раз.

Перед тем как войти, посмотрел на терминал. Пять глубоких точек горели. Две оставались невидимыми. Е-4 теряла питание. Линия Горина дошла до вспомогательного распределителя.

Я коснулся метки Елены.

— Сначала ты.

Не потому, что остальные были менее важны.

Потому что её охлаждение исчезало сейчас, а последние координаты семи сигналов я уже сохранил.

Я протиснулся в люк.

Металл сжал плечи. Треснувшее ребро удержала волокнистая фиксация. Правый корень лёг вдоль спины. Левый нашёл первую скобу в темноте.

За мной сервисный модуль остался пустым.

Впереди по кабелям прошёл слабый человеческий служебный импульс.

Не мой.

Горин уже подключал к системе старый шаблон экипажа.

Глава 2 — Шаблон

Человеческий служебный импульс шёл по кабелю впереди меня. Короткая последовательность. Пауза. Повтор. Не аварийный ритм повторителя — другой сигнал, старый допуск экипажа, который автоматика «Альтаира» ещё помнила лучше, чем людей, ради которых была построена.

Я остановился в сервисном канале и прижал левую ладонь к стене.

Металл был холодным. За ним проходили три линии. Одна дрожала ровно — вентиляция. Вторая давала редкие тяжёлые толчки от дверных приводов. Третья несла короткие электрические пакеты в сторону вспомогательного распределителя.

Пакеты шли от носовой части. Горин не просто двигался по корпусу — он входил в систему под своим старым именем.

Канал был настолько узким, что идти в полный рост не получалось. Я двигался боком, упираясь ступнями в бывший пол и потолок. После падения всё здесь повернулось на девяносто градусов. Кабельные лотки стали уступами, технические скобы — лестницей, а сливной желоб тянулся вдоль стены, собирая холодный конденсат.

Левый корень держал дальние крепления. Правый лежал рядом с позвоночником и включался только там, где можно было упереться коротким остатком в металл. После сращения он наконец перестал рваться от каждого движения, но чувствительности дальше первой трети почти не было.

Короткий остаток годился лишь как дополнительная опора, но в тесном канале и этого хватало, чтобы не соскользнуть вниз.

Белые линии в правой ладони давали слабый свет. Энергии было так мало, что свечение не освещало коридор дальше вытянутой руки. Зато я видел блеск масла, края креплений и тонкую паутину трещин на кабельной изоляции.

Впереди находился первый распределительный узел. Круглая крышка была открыта. За ней мигали три контакта: белый, зелёный и красный. Красный отвечал в такт служебному импульсу Горина.

Я коснулся его ногтем. Разряд был слабым, но повреждённые проводящие каналы в ладони отозвались сразу. Покалывание прошло от пальца к запястью и остановилось возле локтя. Энергетический орган под рёбрами болезненно сжался, пытаясь принять внешний ток. Я отдёрнул руку.

Ток тело уже узнавало и проводило по существующей сети, но пустой энергетический орган не мог принять его без судороги.

На крышке загорелась надпись:

СЛУЖЕБНЫЙ ПРОФИЛЬ ПОДТВЕРЖДЁН ЧАСТИЧНО.

М. ГОРИН.

МАРШРУТ К ВСПОМОГАТЕЛЬНОМУ РАСПРЕДЕЛИТЕЛЮ ОТКРЫВАЕТСЯ.

Ниже появилась вторая строка:

КАРАНТИННЫЙ ОБЪЕКТ ОБНАРУЖЕН.

АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ МАРШРУТ НЕДОСТУПЕН.