Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 3 (страница 5)

Терминал на дальней стене снова мигнул. Я подошёл. Экран пережил падение лучше большинства людей. По диагонали шла трещина, нижний угол не реагировал на прикосновение, зато основная схема ещё работала.

В центре горел мой модуль.

Слева — жилой и медицинский сектор. Пятнадцать белых точек собрались в Б-12. Одна метка мигала неровно возле медицинской ниши. Антон или женщина в капсуле.

Отдельно находилась Е-4.

Её линия охлаждения потеряла один из двух рабочих сегментов.

Ещё глубже на карте мерцали семь слабых отметок: две в D-7, три в D-11, две в G-3.

Пока я смотрел, одна из точек D-11 погасла. Через несколько секунд вернулась. Потом исчезла соседняя.

Это не означало смерть. Сенсорная линия теряла питание. Но разница между мёртвым человеком и человеком, которого перестали видеть датчики, была полезна только до момента, когда приходилось выбирать маршрут.

На схеме появилась красная ветвь.

Она шла от носового сервисного канала к вспомогательному распределителю. Рядом возникло короткое сообщение:

ЗАПРОС НА ПЕРЕРАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПИТАНИЯ.

ИСТОЧНИК: СЛУЖЕБНЫЙ ПРОФИЛЬ ЭКИПАЖА.

ДОПУСК ПОВРЕЖДЁН.

Под строкой стояло имя.

**М. ГОРИН.**

Я коснулся экрана.

Схема развернулась. Красная ветвь уже забирала энергию с глубоких датчиков. Следующей была линия Е-4. Потом — вспомогательный воздушный узел Б-12.

Горин не бил по людям напрямую. Пока. Он выдёргивал по одному проводу из системы, которая держала их живыми.

Так было проще. Не нужно ломать дверь, если можно заставить тех, кто внутри, открыть её самим.

Я попытался закрыть запрос. Терминал потребовал командный доступ. Код Елены 9К47В2 открыл внешнее обслуживание, но не дал права отменять служебный профиль. Кабельный ключ вошёл в разъём только наполовину. Погнутый зубец заскрежетал о контакт.

Я надавил. Металл треснул. Не ключ целиком — пока только внутренняя пластина. На экране появилась новая строка:

ТЕХНИЧЕСКИЙ ДОСТУП ПОДТВЕРЖДЁН ЧАСТИЧНО.

ДОСТУПНО: ПРОСМОТР, ЛОКАЛЬНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ.

— Щедро.

Я выбрал карту сервисных маршрутов.

Прямой путь к Е-4 был закрыт карантином. Маршрут к людям тоже. Оставался узкий обход через вспомогательный воздушный узел и внешний технический люк. Люк находился за дальней панелью модуля, и я уже чувствовал пустоту за ней левым корнем.

Проблема заключалась в том, что панель держала давление.

Если сорвать её сразу, воздух модуля уйдёт в сервисный коридор. Там давление могло быть нормальным. Могло быть ниже. Могло отсутствовать совсем.

Терминал показывал зелёный контур только до первого изгиба. Дальше датчики не отвечали.

Я проверил местный клапан. Привод молчал. Насос за стеной сделал ещё несколько оборотов и остановился. Единственная лампа погасла.

В темноте белые линии моей ладони стали ярче. Не потому, что энергии прибавилось. Глазам просто больше не с чем было сравнивать.

Через левый корень пришла новая вибрация. Далеко впереди по металлу двигалась тяжёлая масса. Неровно. Часть веса переносилась по стенам. Каждый третий шаг сопровождался скрежетом кабеля.

Горин находился не рядом, но шёл к распределителю быстрее, чем я мог позволить себе отдыхать.

Я открыл ручную нишу возле панели. Внутри нашёлся рычаг выравнивания давления и круглый контрольный клапан. Рычаг не двигался. Клапан заклинило после удара корпуса.

Левый корень обвил рукоять. Я упёрся ступнями в противоположную стену. Сцепляющие пластины вошли в царапины металла. Правый корень прижал основание позвоночника к нижней скобе.

Короткая опора. Не больше.

Я потянул.

Рычаг остался на месте.

Боль прошла через треснувшее ребро. Броневая сетка затвердела вокруг повреждения и передала усилие на спину. Левая нога удержала вес. Колено задрожало, но старая костная перемычка не раскрылась.

Я изменил угол.

Не тянул всем телом. Сначала напряг левую ступню, потом спину, потом корень. Защитная сетка легла узкими полосами вдоль рёбер и плеча.

Рычаг сдвинулся на толщину ногтя. Из шва вырвался воздух, пыль потянуло к панели. Давление с другой стороны было ниже.

Я остановился.

Если открыть люк полностью, модуль быстро опустеет. Но воздушный узел находился дальше по маршруту. Его можно было запустить вручную и вернуть давление не только себе, но и части системы людей.

На терминале линия Е-4 дрогнула.

Охлаждение упало ещё на одно деление.

Семь точек в глубине исчезли одновременно.

На несколько ударов сердца карта стала пустой.

Потом вернулись только пять.

Я запомнил последние координаты остальных.

D-11, нижний уровень.

G-3, боковой фильтровальный карман.

Если датчики умрут окончательно, искать придётся по памяти и вибрациям.

Я снова потянул рычаг.

Металл застонал.

Шов возле правого корня натянулся, но не разошёлся. Короткая плеть передала давление в скобу и удержала позвоночник. Левая нога дрожала сильнее. В колене появилась горячая боль.

Рычаг дошёл до середины.

Клапан открылся.

Воздух рванул в сервисный канал. Не весь. Узкая струя прошла через выравнивающую трубу, поднимая пыль за панелью.

Левый корень чувствовал движение.

Поток был слабым, но устойчивым. Давление с другой стороны росло. Я закрепил рычаг обломком крепления и подождал, пока разница уменьшится. В ожидании хотелось сесть, закрыть глаза, допить воду, дать печени ещё немного времени.

Вместо этого я смотрел на Е-4.

Одна известная женщина в охлаждаемом коконе. Семь неизвестных людей, которых датчики переставали видеть. Пятнадцать человек за закрытой дверью. И Горин, который выбирал за меня, кого отключить первым.

На схеме рядом с Е-4 появилась жёлтая строка:

ОХЛАЖДЕНИЕ СОХРАНЕНО.