Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 3 (страница 2)

— Где ты? — спросила Марина.

— Основная масса у распределителя. Чувствительные волокна дошли до этого коридора. Б-двенадцать держит давление лучше. Медицинская ниша получает питание. Внешняя переборка деформирована, но замки закрыты.

— Откуда данные?

— Датчики давления. Вибрация приводов. Температура магистралей.

Седой сделал шаг назад от стены.

— Он чувствует корабль.

— Я чувствую ткань, с которой сросся, — сказал Руденко. — Это не делает меня кораблём.

— Пока.

— Ещё раз скажешь это слово, я отключу тебе свет.

Седой уставился на белую линию.

— Можешь?

— Нет. Но на секунду стало приятнее.

У Надежды вырвался короткий смешок. Он сразу перешёл в болезненный вдох.

— Руденко, — сказала она. — Б-двенадцать, медицинская ниша. Там есть работающий кислородный блок?

— Один. Поток нестабилен.

— Значит, Антона туда первым. Мою капсулу можно отключить от этой линии на несколько минут.

Марина посмотрела на индикаторы.

— Уверена?

— Нет. Но если мы останемся здесь, уверенность нам не понадобится.

Она потянулась к боковой панели. Пальцы дрожали, но движения оставались точными.

— Снимите с нижнего крепления красный ремень. Синий не трогать — он держит аккумулятор. И не переворачивайте меня головой вниз. Мне уже хватило новых впечатлений.

Люди начали двигаться. Марина распределила тех, кто ещё мог работать. Двое подхватили Антона на теплоизоляции. Ещё трое взялись за капсулу Надежды. Девочку поставили в середину группы. Мужчине с рассечённой щекой достался медицинский блок. Седому оставили лом, но отправили впереди проверять крепления.

Первые метры прошли медленно.

Наклонный коридор был собран для людей, идущих по ровному полу, а не карабкающихся вдоль бывшей стены. Поручни находились то под коленями, то над головой. Кабели свисали поперёк прохода. В одном месте из разрыва обшивки торчала острая направляющая.

Капсула Надежды скользнула. Трое мужчин удержали её, но гладкий корпус потянул их вниз. Один сорвался с поручня. Медицинская капсула ударилась краем о переборку и развернулась.

Серые волокна вышли из шва.

Они обвили нижнюю направляющую капсулы, натянулись и остановили падение.

Люди замерли. Волокна были матовыми, с чёрными прожилками. Они сокращались короткими волнами, передавая нагрузку в корпус.

Седой поднял лом.

Марина упёрла ствол ему в грудь.

— Даже не думай.

— Оно лезет к ней.

— Оно держит капсулу, — сказала Надежда изнутри. — А ты мешаешь мне дышать своим героизмом.

Руденко заговорил из пола:

— Левое крепление капсулы повреждено. Волокна удержат вес. Перенесите верхний ремень на поручень через два метра.

— Ты управляешь ими? — спросила Марина.

— Частично. Основная реакция автоматическая. Ткань чувствует натяжение и закрывает разрывы. Я могу менять направление, пока сигнал проходит через мои нервы.

— А если перестанешь контролировать?

Белая линия на шве дрогнула.

— Тогда она продолжит удерживать ближайшую конструкцию. Или начнёт затягивать всё, что сочтёт повреждением. Поэтому лучше не проверять.

Не лучший ответ. Но честный.

Марина помогла перенести ремень. Волокна отпускали капсулу постепенно, когда нагрузка переходила на поручень. Ни одно не коснулось человеческой кожи.

Когда группа снова двинулась, Марина шла последней.

Карантинная дверь осталась далеко позади. Красная линия над ней превратилась в тонкую черту, потом скрылась за изгибом коридора. Оттуда не пришло ни звука.

— Руденко, — сказала Марина. — Горин.

Белая линия погасла. Несколько шагов никто не отвечал.

— Отдельного человеческого биосигнала нет, — произнёс Руденко.

— Это мы знаем.

— Есть свежая кровь в боковом сервисном канале. И перемещение массы.

— Какой массы?

— Больше человеческой. Она движется к носовым распределителям.

Мужчина с медицинским блоком остановился.

— Машина?

— Ритм не совпадает с ремонтными приводами.

— Живое?

— Часть нагрузки идёт по ногам. Часть — по стенам.

Седой сжал лом.

— Горин.

— Вероятно, — сказал Руденко.

— Савин сказал, что он жив, — напомнила Марина. — Значит, считаем, что жив.

Из глубины корпуса пришёл удар.

Не толчок земли. Не треск остывающего металла.

Что-то тяжёлое ударило по переборке изнутри.

Пауза.

Второй удар пришёл чуть правее. По стене прошла низкая вибрация. Руденко замолчал, будто прислушался всем телом.