Валентин Гладких – Адаптивный пожиратель 2 (страница 3)

Не тот медленный толчок, который я почувствовал на гребне. Этот был резким. Пол поднялся под ногой и ушёл в сторону. Я врезался плечом в стену. В глубине что-то лопнуло с таким звуком, будто разломили огромную кость.

Корни выбросились сами — не по собственной воле, а по моей реакции. Правый обхватил выступ. Левый вцепился в трещину.

Потолок пошёл вниз.

Камни посыпались впереди. Первый ударился о воду и раскололся. Второй попал мне в плечо. Руку обожгло до пальцев. Третий прошёл рядом с головой.

Я рванул назад.

Левая нога подвернулась. Кабель удержал кость, но не сустав. Колено ударилось о дно. Ледяная вода поднялась до груди. Воздух вышибло из лёгких.

Впереди обрушилась стена.

Не отдельная плита. Весь участок тоннеля сложился внутрь. Камни ударяли один за другим, перекрывая проход. Из потолка вырвался белый поток. Ледяная вода хлынула через разрыв и понесла обломки на меня.

Я прижался спиной к стене. Корни натянулись, удерживая тело. Поток бил в грудь, в лицо, пытался выдернуть ноги. Противоударный футляр под одеждой застучал о рёбра.

Я прикрыл его ладонью.

Очень разумный поступок. Особенно с учётом того, что голова оставалась снаружи.

Вода поднялась до подбородка.

Я нащупал левым корнем трещину выше и подтянулся. Пальцы скользили по мокрому камню. Правое плечо не слушалось после удара. Пришлось включить перегрузку.

Не полностью.

Один короткий толчок крови.

Сосудистые камеры у сердца сжались. Мир стал резче. Боль отступила на шаг, мышцы налились горячей тяжестью. Я вырвал колено из потока, поставил ботинок на выступ и поднялся выше.

В ту же секунду корень справа дёрнуло.

Каменная кромка рассекла его почти до половины. Боль прошила ладонь, предплечье и плечо одной белой линией. Волокна ослабли.

Я перебросил вес на левый корень и втиснулся в боковую нишу. Поток пронёс мимо камень размером с голову. Он ударился о стену там, где секунду назад была моя грудь.

Перегрузка закончилась.

Сердце продолжало бить слишком быстро. В глазах потемнело. Тело потребовало воду, соль и мясо — желательно всё сразу и в количестве, которого в горе не существовало.

Я сидел в нише, пока поток не опустился до пояса.

Впереди тоннеля больше не было.

Была мокрая груда камней, льда и чёрной земли. Вода просачивалась между ними, вспениваясь в щелях. Некоторые глыбы продолжали двигаться. Над завалом висел расколотый пласт. Корни чувствовали его вес даже на расстоянии.

За ним находились Лада и остальные.

Я выбрался из ниши.

Правый корень висел из ладони надрезанным жгутом. Края раны расходились, выпускали тёмную кровь и прозрачный сок. Ладони были содраны. Под ногтями застрял каменный песок. Правое плечо двигалось, но каждый подъём руки отзывался тупым ударом.

Ничего смертельного.

Пока.

Я подошёл к завалу и прижал левую ладонь к камню.

— Лада! — крикнул я.

Голос утонул в воде.

Я позвал снова. Потом назвал инженера, хотя так и не знал, слышит ли он через десятки метров породы. Ответа не было.

Только движение воды.

Я ударил по камню рукоятью металлического обломка, который нашёл у стены.

Три раза.

Пауза.

Ещё три.

Сигнал поиска. Простой, человеческий. Не потому что вся экспедиция учила одинаковые коды, а потому что даже напуганный человек понимает повтор.

Я приложил ухо к плите.

Сначала услышал собственную кровь.

Потом воду.

Потом — удар.

Один.

Очень слабый.

Я перестал дышать.

Удар повторился. Далеко, за завалом. Не камень. Слишком ровный.

Кто-то был жив.

Я ответил тремя ударами.

С той стороны пришли два. Пауза. Ещё два.

Не язык. Не сообщение. Просто подтверждение.

Мы слышали друг друга.

Этого хватило, чтобы я начал разбирать завал руками.

Первый камень сдвинулся легко. Второй пришлось выломать корнем. Третий держал мелкую осыпь. Я укрепил его левым корнем, правой рукой выгреб песок и осторожно вытащил.

Сверху посыпалась крошка.

Я остановился, дождался тишины и продолжил.

Работать в воде было хуже, чем в земле. Каждый освобождённый промежуток тут же заполнялся мутным потоком. Пальцы немели. Камни выскальзывали. Я резал ладони о края и не чувствовал этого, пока вода не становилась вокруг темнее.

Корни помогали.

Левый проходил глубже, обвивал камень и тянул. Правый, повреждённый, мог только ощупывать щели. Через него я различал давление точнее, чем раньше: где глыба зажата, где лежит свободно, где над ней висит пустота. Организм учился прямо во время работы. Не дарил мне новый чудесный навык. Просто соединял то, что уже было: вибрации, давление, память о падениях, форму трещины.

Я вытащил ещё два камня.

За ними открылась чёрная щель шириной в ладонь. Из неё пришёл воздух — тёплый, влажный, с запахом дыма, крови и человеческого пота.

— Слышите меня? — крикнул я в неё.

Ответом стал не голос. По камню снова ударили.

Ближе.

Я засунул левый корень в щель. Волокна прошли на два метра, потом упёрлись в новую плиту. Между обломками оставались пустоты, но человеку через них не пройти. Вода шла сверху и уходила вниз, к людям.