Валентин Денисов – Фронтовой дневник княжны-попаданки (страница 26)

Окончательно устав от происходящего, решаюсь рискнуть. Делаю шаг на открытое пространство и в этот же момент с ведущей из деревни дорожки выходит какой-то силуэт.

Рассмотреть, кто это такой, не успеваю. Страх оказывается сильнее усталости и в одно мгновение я снова оказываюсь в траве.

«Заметила?» — мелькает в голове мысль, заставляющая мое сердце биться быстрее.

Не сомневаюсь, что это именно сестра Аглая вышла от домов в поисках меня. Значит не найдя в деревне, она направилась искать меня в госпитале. И это значит, что пока она ходит по палатам, у меня есть шанс пробраться к лагерю. В траве. Но так лучше, чем попасться на полпути к успеху.

Выглядываю из травы в тот момент, когда силуэт в черной одежде заходит в госпиталь. И это только подтверждает мои предположения.

А также это служит мне сигналом к действию.

Как только сестра Аглая скрывается из вида, продолжаю путь. Иду по краю травы, оставляя между собой и свободным пространством лишь тонкую полупрозрачную стенку. Не хочу терять из вида госпиталь. Не хочу пропустить момент, когда моя противница выйдет. Не хочу попасться.

И, к счастью, обойти госпиталь у меня получается без каких-либо приключений.

Убедившись, что Аглая так и не вышла из здания, все же решаюсь выйти на ведущую к Дунаю дорогу. Знаю, что это опасно. Знаю, что так я окажусь на виду у всех. Но в то же время таким образом я наверняка смогу быстрее добраться до Владимира Сергеевича.

К тому же крыши лагеря уже виднеются и издалека доносятся громкие разговоры и ржание лошадей.

— Неужели спаслась? — не могу поверить удаче. Кажется, что все везение сейчас оборвется и я снова попаду в беду.

Но в действительности ничего этого не предвещает.

Радуясь спасению, выхожу к лагерю и направляюсь к большому шатру, у которого наверняка должны находиться офицеры. Очень надеюсь найти там Владимира Георгиевича. Очень надеюсь, что он спрячет меня ото всех, согласится уберечь меня.

Но, подойдя к шатру, встречаю совсем не того, кого хотела.

— Анастасия Павловна, как я рада вас видеть! — выходит мне навстречу сестра Аглая. — Прошу вас, пройдите за мной!

Глава 41 Оправдания

— Я никуда ща вами не пойду! — пячусь я, и что есть сил прижимаю к себе дневник. — И дневник я вам не отдам!

— Анастасия Павловна, мне не нужен ваш дневник! — девушка вся краснеет и глаза ее округляются от удивления. — Я всего лишь хотела…

— Не важно, что вы хотели! Я все прекрасно знаю и не собираюсь вам верить! — перебиваю я ее.

Не знаю, как сестра Аглая умудрилась опередить меня. Возможно, она и вовсе не заходила в госпиталь, а сразу направилась в лагерь. Но это только подтверждает мои опасения. Это только подчеркивает тот факт, что я в опасности!

— Но я же старалась…

— Что вы старались? Выкрасть дневник без лишних жертв? — прекрасно понимаю, о чем она говорит. — Спасибо вам на этом. Но я не собираюсь расставаться с дневником моей бабушки! Я буду оберегать его до последнего вздоха!

Здесь, в военном лагере, это говорить очень легко. Я ведь знаю, что вокруг полно солдат и офицеров, которые при первом же крике придут проверить что стряслось. А кричать в случае нападения я планирую очень громко.

— Анастасия Павловна, я не знаю, почему вы так говорите, но я не делала ничего подобного и не собиралась делать, — продолжает отрицать Аглая.

— Как же не делали, если я за вами сосем недавно гналась? — напоминаю ей на случай, если она решила, что я не узнала ее.

— Гнались? За мной? — удивление девушки кажется искренним. Неужели она такая хорошая актриса? — Но я же никуда не убегала. Когда Серафим Степанович отправил меня отдыхать, из госпиталя я прямиком направилась сюда…

— Действительно? И зачем же в таком случае вы сюда направились? — все же ей удается зародить во мне зерно сомнения.

Не знаю, почему я с ней все это обсуждаю. Не знаю, почему бы мне просто не позвать солдат и не рассказать им обо всем, что натворила моя собеседница. А еще лучше, почему бы не позвать сюда князя Тукачева и не попросить зашиты.

Но все же я решаю выслушать ее вранье до конца.

— Понимаете ли, Анастасия Павловна, после прошедшей ночи я испытывала такое сильное чувство вины, что никак не могла себе простить совершенный грех, — уверенно произносит Аглая. — Когда Серафим Степанович обмолвился о вашем несчастье, я тут же направилась к Владимиру Георгиевичу, чтобы рассказать ему всю правду.

— Рассказать всю правду… обо мне? — не понимаю, неужели она решила рассказать князю о записях моей бабушки. Или она сейчас говорит про Кадира?

— Анастасия Павловна, миленькая вы моя, я же прекрасно вижу, что чувства у вас к Владимиру Георгиевичу, — продолжает развивать тему девушка. — Я же когда узнала, что Ялмаз Кадир про вас глупости всякие говорил, дар речи потеряла. А когда про желание князя Тукачева на передовую наравиться услышала, так сразу сюда и побежала.

— Значит… Это были не вы? — совсем теряюсь в фактах.

Не могу понять, кто же тогда похищал у меня дневник и за кем я тогда гонялась, если сестра Аглая была в лагере. И еще хуже, я даже представить не могу, чем же тогда мне могла грозить встреча с этим неизвестным.

— Не знаю, о чем вы говорите, но это точно была не я, — кивает девушка. — Я здесь была. Это и князь ваш подтвердить может. Я ведь вас к нему как раз и зову.

— К Владимиру Георгиевичу? — только теперь я понимаю, что Аглая на самом деле старалась искупить свою вину. Она ничего не крала у меня и ночью на самом деле она только изучала показавшиеся ей интересными растения.

— Да, Владимир Георгиевич еще здесь, — подтверждает она. — Он еще никуда не уехал. И… он просил меня, чтобы я позвала вас к нему.

Сестра Аглая берет меня за руку и тянет за собой, мимо большого шатра, туда, где стоят небольшие палатки.

А я послушно иду следом и в голове прокручиваю все произошедшее. Моя уверенность в том, что именно девушка украла дневник и именно ее я преследовала, с каждом шагом все больше кажется мне чушью.

Я ведь в действительности не видела сестру Аглаю. Я видела человека в черной одежде. А кто он такой и вообще, мужчина он или женщина, я не могу быть уверена.

Но теперь я точно уверена в том, что очень виновата перед Аглаей и должна перед ней извиниться.

— Постойте, — останавливаю я ее. — Сестра Аглая… послушайте меня…

В голове крутятся тысячи мыслей. Но я не могу выбрать ту из них, которая подошла бы, чтобы выразить все мое сожаление.

— Мне очень жаль, что так получилось, — наконец я произношу хоть что-то.

— Анастасия Павловна, я все прекрасно понимаю, — кивает девушка и собирается уже идти дальше, но я не даю ей это сделать.

— Нет, вы не понимаете. Просто дневник… Он на самом деле очень ценен, и я не могу позволить кому-либо украсть его у меня.

— Анатасия Павловна, я все понимаю. У меня тоже есть вещи, которые достались мне от родителей. Их подарки. И я бы не хотела остаться без них.

— Подарки? Да! Подарки! Этот дневник подарила мне бабушка и он очень ценен для меня, — понимаю, что это самое лучшее объяснение моей привязанности к вещи.

— Клянусь, что больше не притронусь к нему, даже если в этом будет жизненная необходимость, — крестится сестра Аглая. — А теперь, я полагаю, нам все же нужно идти к князю Тукачеву. Ведь он того и гляди уедет.

— Как уедет? Разве вы не рассказали ему всю правду? — хватаюсь я за голову.

— Анастасия Павловна, вы же должны прекрасно понимать, что слово князя, слово офицера, не может изменить никакая правда. А князь Тукчев обещал возглавить войско. И теперь он не откажется от своих слов.

Глава 42 Без вариантов

До палатки князя Тукачева иду в растрепанных чувствах. С одной стороны, о мужчине, который держит данное им слово, можно только мечтать. С другой — я бы очень хотела, чтобы на этот раз он решил изменить своим правилам.

Но прекрасно понимаю, что выполнить данное обещание для Владимира Георгиевича — дело чести.

— Далеко идти? — понимаю, что мы уже подходим к концу лагеря и начинаю волноваться.

— Уже скоро, — коротко отвечает Аглая и продолжает уверенно проходить одну палатку за другой.

Девушка вообще ведет себя так, словно уже не однажды бывала здесь. Она не смотрит по сторонам, не пытается найти какие-нибудь знаки или ориентиры. Она точно знает, куда нужно идти.

— Неужели князь Тукчев расположился на самом краю лагеря? — с недоверием спрашиваю я и по инерции буквально вжимаю в себя книгу. Ее углы с болью давят на грудь, напоминая о том, что опасность по-прежнему рядом.

— Я не знаю, почему князь принял такое решение, — будто в этом нет ничего необычного, отвечает Аглая, не оборачиваясь. — С другой стороны, я бы, наверное, тоже сделала такой выбор.

— Почему же? — всматриваюсь вперед и замечаю, что перед нами осталось только три палатки. Значит мы уже почти дошли.

— В центре лагеря шумно и… зловонно, — произносит она через плечо, и я замечаю, как при последнем слове девушка морщится. — Куда приятнее жить поближе к лесу или к воде.

— С этим не могу не согласиться, — принимаю ее объяснение, хотя на самом деле остаюсь при своем мнении, что великий князь вряд ли может радоваться такому заселению своих офицеров.

— Ну вот мы и пришли, — сестра Аглая останавливается у последней палатки и кивает в ее сторону. — Владимир Георгиевич должен быть внутри. А мне пора идти отдыхать.