Валентин Денисов – Фронтовой дневник княжны-попаданки (страница 25)

— Неужели это правда? — не верю тому, что происходит.

Передо мной на самом деле лежит дневник княгини Стврской. Он лежит в воде, раскрытый и промокший насквозь. А на его страницах синими чернилами выведены ровные аккуратные буквы.

Через рябь воды не могу понять, что написано. Вижу только, что текст разнесен на столбики. Будто это какой-то список или перечень. Но ничего конкретного не могу рассмотреть.

— И что же мне с тобой делать? — протягиваю руку к дневнику, но тут же замираю.

Я не знаю, как поведут себя чернила. Не знаю, выдержат ли страницы такого количества воды и не слипнутся ли они воедино.

Очень страшно, что теперь дневник испорчен. Как ни старалась, я не смогла его уберечь. С другой стороны, он не достался Аглае, не достался моей противнице. И это уже хоть что-то хорошее.

Воспоминание про сестру Аглаю заставляет меня действовать. Ведь она наверняка скоро поймет, что случилось, узнает о своей ошибке. И тогда она наверняка вернется. И что тогда я буду делать?

Бежать! Пожалуй, это единственное решение, которое сможет уберечь меня от участи настоящей Анастасии Павловны. Но как быть с дневником?

— Была ни была! — решаюсь я на действие.

Осторожно погружаю руки в воду и берусь за кожаный переплет. Стараюсь не касаться страниц, боясь их повредить. Все же воздействие воды было весьма длительным и случиться может что угодно.

Завожу пальцы под дневник, фиксируя ее так, чтобы он не мог закрыться и медленно и осторожно поднимаю его…

Но, к моему удивлению, ничего с ним не происходит.

Когда книга оказывается в воздухе, вода спокойно стекает с нее, совершенно не размывая страницы. Более того, стоит ей только хорошенько стечь, как страницы под порывами ветра начинают перелистываться, будто сухие.

Сами они начинают высыхать, а чернила — исчезать!

— Нет, нет, нет! — стараюсь удерживать страницы, чтобы успеть хоть что-то прочитать. Но надписи пропадают окончательно.

Однако я успеваю прочесть одну запись. И этого мне хватает для того, чтобы осознать всю важность скрытого в дневнике секрета.

— Неужели все дело в этом? — мысленно перечитываю увиденное и понимаю, что это действительно так.

Тайные записи княгини Стырской состоят из двух столбиков. В левой части страницы друг под другом указываются фамилия, имя и отчество неизвестных мне лиц. В правой — их адреса: город, улица, дом. Местами так же указана квартира.

Получается, что на самом деле дневник Агриппины Филипповны содержит не знания о травах и их применении. Он содержит список проживающих в Российской империи людей. Но что с ними не так? Чем они отличаются от всех остальных?

Неужели все они обладают магическими способностями, точно, как и я?

Поднимаюсь из воды и поправляю платье. Мокрое насквозь, оно облепляет мое тело. Оно холодное. От его касаний становится очень неприятно.

Но сейчас меня это не особо заботит. Сейчас мне нужно как можно скорее возвращаться обратно в деревню и, желательно, найти кого-нибудь, кто сможет меня защитить.

Но кого? Князя Тукачева? Ялмаза Кадира?

Первый вряд ли сможет мне чем-нибудь помочь. Ведь он уезжает на передовую, а ехать вместе с ним — неминуемая гибель. А второй…

Нет! Я не могу доверять Кадиру. Несмотря на то, что его намерение заявить на меня права являлось всего лишь проявлением его ко мне любви, я не хочу давать ему надежду добиться начатого. Я не хочу быть чьей-то собственностью.

Уж лучше на передовую и смерть!

Отбрасываю плохие мысли, связываю шнурками дневник и тихонько выхожу из воды. Теперь, когда я вся мокрая, камни кажутся мне еще более скользкими. Наступая на них, тут же соскальзываю обратно в воду.

Но в итоге все же умудряюсь выбраться на берег. И при этом, в отличии от Аглаи, не теряю дневник.

Держу его так крепко, что даже пальцам становится больно. Но теперь я понимаю, как важно, чтобы он не попал в плохие руки. Ведь будь у кого-то этот список, не хочется даже думать, чем это может закончиться.

На берегу выдыхаю и тут же направляюсь вперед, вверх по крутому склону, который теперь кажется мне непреодолимой преградой.

Забираюсь из последних сил. Ноги соскальзывают по траве. Одна моя рука занята дневником и цепляться приходится только свободной рукой. И от этого только труднее.

Но и это испытание у меня получается преодолеть.

И делаю я это очень вовремя. Ведь в этот момент сзади раздается хруст веток и уже перевалившись за верх склона, замечаю, как из леса выходит сестра Аглая.

Чтобы остаться незамеченной, несколько метров перекатываюсь по земле. Только когда расстояние кажется мне достаточным, поднимаюсь на ноги и со всех ног бегу в сторону деревни.

Кажется, что у меня откуда-то появляются новые силы. Но я знаю, что это ощущение может быть очень обманчивым. Знаю, что вполне возможно, что скоро и эти силы оставят меня и я не смогу продолжать бег. Если вообще смогу сохранить сознание.

И поэтому направляюсь не к своему дому, а в сгоревшую часть деревни. Ведь Аглая вряд ли станет искать меня там. Она вряд ли решит, что я предпочту спрятаться, чем напрямую бежать за помощью.

К тому же, в этой части деревни я вполне могу снова встретить таинственную девушку с ножом. Тогда я смогу рассказать ей о секрете, который так тщательно хранила княгиня Стырская.

Но это уже после того, как я приеду в сознание. Ведь оказавшись в скрывающей обгорелые срубы густой траве, я падаю на землю и погружаюсь во тьму.

Глава 40 Случайная встреча

— Прошу, не надо! Перестаньте! — открываю глаза и начинаю отбиваться от… незримого противника.

осматриваюсь, но не нахожу никого, кто мог бы на меня нападать. Вокруг только трава, обгорелые срубы домов и тишина.

Значит это был всего лишь сон и сестра Аглая не догнала меня. Значит она не нападала и не пыталась снова забрать дневник.

Дневник!

Ощупываю себя, траву рядом, и, к счастью, все же нахожу его, лежащим неподалеку в траве.

Выходит, что мне действительно удалось спастись. Но миновала ли опасность? Оставит ли сестра Аглая меня в покое? И главное: где она сейчас?

Перед глазами всплывает силуэт, вышедший из леса к реке. Значит девушка заметила пропажу. Заметила, что дневник выпал. И это значит, что она будет искать меня. Значит, что в деревню мне идти нельзя.

Как и в госпиталь. Ведь там так же меня могут поджидать.

Остается только один вариант: через выжженную часть деревни мне нужно добраться к месту переправы. Там наверняка хватает военных, к которым я могу обратиться за помощью. Они-то точно должны знать, где находится готовящийся к наступлению корпус.

Они должны знать, где я могу найти Владимира Георгиевича.

Поднимаюсь с земли и осматриваюсь. Проверяю, нет ли рядом Аглаи или еще кого-то. Не хочу никого встречать. Мне кажется, что любой может оказаться мне врагом. Кажется, что никому здесь я не могу доверять.

Никого не заметив, направляюсь дальше. Нужное направление определяю по примятой мною траве и по виднеющимися неподалеку домам сестер милосердия.

Не уверена, что иду точно в направлении лагеря, но даже если выйду чуть в стороне, это не страшно. Палаты военных наверняка будет видно издалека, и я с легкостью их найду.

Главное — прежде не попасться в руки воровки, которая наверняка на этот раз не станет меня жалеть и избавится от меня.

Но даже с такой перспективой иду дальше. Иду вглубь деревни. И чем дальше я пробираюсь, тем гуще становится выросшая на пожарище трава.

В какой-то момент становится практически не видно того, что осталось от срубов. И трава здесь выше и последствия пожара хуже. Но самое главное: мне становится совершенно не видно, куда нужно идти. И потому приходится идти практически вслепую, наугад.

Но вариантов у меня все равно нет. Я должна идти вперед, ведь позади мой главный противник. Позади нет спасения. Даже если Аглаи там уже нет, мне все равно будет не к кому обратиться помощью и тогда придется вернуться в деревню.

Сейчас же есть шанс, что все закончится удачно.

— Ну же! Давай! Заканчивайся! — раздвигаю траву и делаю шаг вперед. Но тут же замираю.

Неожиданно для самой себя, я оказываюсь с другой стороны госпиталя. Значит ведущая к домам сестер милосердия дорога располагается в каких-то паре сотен метров от меня. А может быть и меньше.

И это означает, что опасность ближе, чем я предполагала. И даже несмотря на то, что я никого не вижу, опасность эта никуда не девается.

Но идти вперед ведь все равно нужно!

Вокруг госпиталя пространство просматривается без проблем. Трава здесь выкошена. Значит пробраться напрямую вряд ли получится. Остается только идти в обход.

Но это означает, что мне снова нужно заходить в траву и пробираться вслепую.

— Да что же такое-то?! — от досады хочется кричать. Но опасаясь оказаться обнаруженной, все же произношу это шепотом. — А что, если рискнуть?