Вадим Васильев – Летаргическое море (страница 2)

И я не стал бы писать о Rye, но случилось событие, а именно то, что на календаре уже вторая неделя сентября, а новой книги Rye Field всё нет. Впервые за восемь лет. И уже первого сентября главной новостью стало её отсутствие. Ирония в том, что не пропади Rye Field, выпусти он книгу первого сентября, главной новостью тоже была бы его книга. А так её отсутствие стало не меньшей новостью, если не большей. Получается, что для общества шедевр и его неимение по сути равноценны.

Второго сентября главной новостью стало отсутствие каких либо комментариев по этому поводу со стороны издательства. Издательство в свою очередь только пятого сентября, в понедельник, выпустило короткий релиз, в котором открестилось от всякой ответственности. В нём говорилось о том что никаких контактов автора у них нет, писатель сам выходил на связь когда ему это было нужно и вообще использовал анонимный почтовый ящик. Их лучший писатель бесследно исчез и никакой другой информацией они не обладают. И даже будут очень признательны, в том числе финансово, кому бы то ни было, если он поделится с ними информацией, при её наличии. Тут-то и начинается эта странная и запутанная история.

Это зимний пейзаж с ловушкой для птиц, небо – скомканный лист тетради, полной когда-то залитых страниц кровью и слезами, кровью и слезами. Это мрак за окном, дождь летит на гранит на краю обезумевшей в танце планеты, где на самом краю открывается вид, где Муми-Тролль догоняет кометы. Это как натюрморт в пастельных тонах: яблоко, роза прилегли на пюпитр, что мелькает во всех заблудившихся снах, при открытом окне я закутался в свитер. Это ночь без конца, это выпавший снег. Ветки осин, на ветру, словно пьяный, что шатается в них пока идёт век, это октябрь, это октябрь.

III

Исчезновение такого известного человека ожидаемо ещё добавило ему популярности. Даже все наши СМИ, и крупные и местечковые так или иначе написали об этом. Даже те, что не освещают подобные темы. Было очень забавно видеть, как например прикормленные государством бизнес-газеты и IT-ресурсы пытаются впихнуть исчезновение Rye в свой контекст. Появилось множество конспирологических теорий. Аннунаки, масоны, рептилоиды с планеты Нибиру, FBI, Моссад, MI6, Англосаксы, Кремль, Габсбурги, Ротшильды, иллюминаты и пришельцы с планеты Омикрон-Персей Восемь. Выбирай что нравится, нужное подчеркнуть. Лента известного видеохостинга запестрела сотнями роликов на эту тему. Ораторы соревновались в пустословии и кликбейтных заголовках. Один блогер объявил награду за поиски, другой наоборот начал сбор денег (серьёзно?), третий на голубом глазу доказывал, что такого человека как Rye Field на самом деле никогда и не существовало, а его книги и маркетинг вокруг них – плод работы профессионалов, литературных негров или вообще искусственного интеллекта.

Лично я больше склонялся к другому варианту. Мне виделось что мастер устал от свалившейся на его плечи популярности и просто ушёл от общества. Стал затворником, как тот же Пинчон или Сэлинджер в своё время. Сэлинджер, который мне мерещится и в имени сэнсэя. Или же он открыл в своих поисках нечто такое, что нельзя было открывать. Я почти убеждён, что существует некий порядок действий, совершив который можно всё понять. Обо всём и обо всех. И пропасть после. Аннигилировать. Например, прочитал ты вслух какие-то слова в определенной последовательности, в нужной тональности, поднял осенние листочки с земли и сложил их в правильном порядке, собрал руны из щепок, сидя ночью у костра, открыл дверь, за которой ничего нет, поднялся на чердак заброшенного дома, заблудился в лесу, ввёл неповторимый шифр на циферблате, оказался в нужное время в правильном месте. И всё понял. "Про шум дорог и красоту сирени" – как пел Юрий Шевчук в песне "Пропавший без вести". Вот он то давно всё понял… Но после того как тебе откроются подобные знания, ты не сможешь больше оставаться в этом мире, на планете людей и исчезнешь, исчезнешь, исчезнешь…

В общем дни шли, Rye так и не было и становилось всё забавнее и забавнее за этим наблюдать. И думать, думать самому, переживать, потому что и мне эта тема была близка и интересна. Да, да, я, как вы уже догадались тоже был поклонником мэтра. И ещё каким! Я – его главный фанат! По эту сторону океана точно. Но это сразу лежало на поверхности… И скажу больше, я всегда ощущал некую связь с кумиром. Читая между строк, я ловко выуживал в его книгах что-то ещё кроме сюжета, красоты языка, сложности метафор и всего того что можно просто понимать из текста. Было нечто большее. В окончаниях, в диагоналях книжных страниц. В цветных переплетах. Даже в том, что он японец, а я русский. Я, если хотите – Купринский “Штабс-капитан Рыбников”! У нас, русских и японцев есть много общего на самом деле. Не только морская граница, Русско-Японская война и спорные территории. Мы похожим образом думаем, чувствуем. Наш внутренний голос похож. Наше внутреннее одиночество, если ещё глубже. Мы вместе – печальные жители Земли. Ещё Акутагава об этом говорил, искренне восхищаясь русской литературой, в частности Толстым и Тургеневым. Чего только стоит его рассказ "Вальдшнеп"! И помимо этого хватало в нём и Гоголя и даже Чехова. Да и читая того же Харуки Мураками, я всегда ощущал некую родственность наших душ. Считая себя одиноким человеком, в хорошем смысле слова. Не в том, что у меня никого нет, есть. Можно иметь и жену и детей, любовниц и друзей, но оставаться в определенном смысле одиноким. Лелеять своё одиночество, оберегать его для себя. Для меня одиночество – отчасти синоним слова “самодостаточность”.

И так, я читал между строк. Все семь книг мастера ранее были прочитаны мной, как говорится вдоль и поперёк. От корки до корки. Даже оформление обложек (и суперобложек) я изучил с тщательностью. Знал имена художников, работающих над оформлением и их бэкграунд. Но когда сэнсэй пропал, я снова вернулся к изучению его трудов. Я знал, что где-то там, в этих страницах спрятано то, что откроет мне загадку его исчезновения. И не только. Я всегда знал. Знал, что случится что-то такое. Уже чувствовал это ранее, читая текст, но не мог ухватить “жар-птицу” за хвост. Но теперь пришло время. И пускай блогеры и журналисты выдумывают себе что-то там, ничего они не смыслят. Дурни! А вот я найду нашего кумира.

И тут меня осенило. Мне показалось, что всё было очевидно. Семь книг мастера лежали на моём столе в хронологическом порядке и каждая из них внезапно в своём оформлении соответствовала цвету радуги: красный, оранжевый, желтый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый… И как я этого раньше не замечал? А что, если всё просто: цвета закончились. Может быть это всё, конец, и сэнсэй больше не собирался ничего писать? Свои пятнадцать минут славы, как говорят за океаном получены. И этого ведь достаточно для наследия… Великое семикнижие. В нём есть всё и обо всех, от младенца до дряхлого старика, от бездомного до олигарха… Мужское и женское. Правые и левые. Маленький человек и глыба. Свет и тьма. Божие и Кесарево. Все чувства, доступные людям. Всё-всё… Семь книг, как семь цветов радуги. Такие разные и в тоже время одно целое. И почему никто не догадался до этого кроме меня? И был ли у автора где-нибудь хоть намек на это?

И я принялся перечитывать книги Rye, одну за другой, в хронологическом порядке. Времени у меня было полно. Я уже говорил, что я бездельник? Если нет, то смело признаюсь в этом. Статью за тунеядство, благо ещё не ввели (не вернули). А если и вернут, закон не имеет обратной силы. В теории конечно… А теория, как известно не должна отличаться от практики, но на практике…

В общем я, не выходя из дома и удобно расположившись в отделанной под лофт и застекленной кое-как лоджии (но осень выдалась теплой), пил зелёный чай (хоть я и фанат кофе, но для чтения работ мастера всегда предпочитаю зелёный чай), закусывал его тайяки (японскими печеньками в виде рыбки) и читал романы мастера.

Мне снятся, словно это не со мной пустые города зимой. И летом снится, словно бес, мой канувший давно отец. Мне снится холод или зной, как-будто это не со мной. Моя земля, уже чужая и рожь у пропасти, у края. Мне снится, что хочу забыть, и оборвать с вчерашним нить. Что было в общем зря, напрасно, а что и вовсе глупо и опасно. Мне снится соль земли и море, надежда, счастье или горе. И снится бабушка, которой нет уже как целых двадцать лет. Мне снятся шахматы и Чехов, дороги отмечают вехи. Разбитый трон и ржавая корона, Химера, Бегемот, Горгона. Мне снится, словно это не со мной весь белый свет земной. И если продолжать примеры, мне снятся даже лангольеры.

Это случилось ровно на экваторе, а могло бы и вовсе не случиться, если бы я не курил раньше. Вот вам и вредная привычка! Видимо всё было не зря… “Woah-ooh, ooh-ooh, my bad habits lead to you”… Дело в том, что бросив курить какое-то время назад, я так и не бросил привычку таскать с собой всюду зажигалку. И не только таскать, но и щёлкать ею в долгие минуты размышлений и нервных переживаний. Как говорится, если меч понадобится один только раз, самурай должен носить его всю жизнь. Последняя зажигалка, которая осела в моём кармане – синяя пластмассовая китайская безделушка с пьезо поджигом и ультрафиолетовым фонариком на другом конце, им можно якобы проверять купюры на оригинальность. Не знаю, деньги не проверял. Но знаю, что дочитав третий роман мастера ровно до середины, погруженный в мысли я, судорожно щелкая фонариком внезапно для себя увидел на странице книги ответную реакцию. А именно: между строк (а что я говорил!), в ультрафиолетовом свете горели две строчки цифр. Не знаю, настолько ли сильны мои познания в географии, но я сразу распознал в цифрах географические координаты. Дальше меня уже было не остановить. Запрос в навигаторе выдал точку на северо-востоке Вепсского леса. Это что-то вроде заповедника, в Санкт-Петербургской губернии, почти на границе с Вологодской волостью. Да да, здесь, в Российской Конфедерации. Ну а где ещё, если книга издана на русском языке. Место среди деревьев, вдали от городков и деревень. Под огромной фигурой Онежского озера. Путь туда от моей обители займет восемь часов, одиннадцать минут. Хм, ну что ж… Сердце волнительно отозвалось в груди.