Вадим Ревин – Сиромаха (страница 8)

Каковы бы ни были удобства или неудобства этого края, для самих Запорожских казаков, он представлялся обетованною страной, Нэнькой. Не смотря на дикость и пустынность; зноя, полчищ комаров и безводья летом; холода и губительного ветра зимой, казаки шли сюда нескончаемой вереницей, пополняя ряды сечевиков. Чем страшнее казался этот край другим, тем милее и привлекательнее он был Запорожским казакам.

— Днепро-Батько, — с ноками радости и неподдельной гордости произнес Фесько, когда мы наконец вышли к берегу этой могучей реки. — Глянь, Сиромаха, красотень какая! Дыши полной грудью. Так пахнет свобода.

Сотник, повернувшись слева-направо, распростер руку, показывая на простор реки.

— Красиво и страшно, — согласился я. На том месте, где мы стояли, берег был почти пологим и течение реки заметно слабым. Но я с опаской посматривал чуть дальше, по течению. Метрах в ста движение воды становилось значительно быстрее, из- под воды виднелись макушки больших камней. Река ударялась о камни и, казалось, что вода в этом месте закипала. Белые буруны небольших волн накатывали на камни и разбивались о них, рассыпаясь на мириады серебристых брызг.

— Пошли, что покажу, — поманил меня за собой Фесько и направился, к моему ужасу, как раз к тому месту, где вода бурлила, издавая ужасающие звуки.

Берег здесь уже слегка возвышался метра на полтора над поверхностью воды и не был таким пологим.

— Вот они — пороги Днепровские! — произнес сотник, указывая на участок реки, сплошь усеянный большими валунами. Каким-то совершенно невообразимым образом вода с силой ударялась об эти валуны, огибала их, ударялась о следующие и неслась в своем бешеном потоке дальше, срываясь в перепадах сверху вниз и вновь ударяясь о следующий уровень, выступающих над поверхностью камней.

— Многим Днепро кажется страшным по своей дикости и малодоступности, — почти прокричал сотник. Шум от воды шел такой, что приходилось кричать чуть ли не в самое ухо, чтобы понять, о чем идет речь. — Диким Днипро делают многочисленные заливы, гирла, ерики, ветки, озерца, болота. Там, чуть ниже по течению, еще имеется множество островов, карчей, заборов и порогов.

Все, о чем говорил мне Фесько, доходило до меня с трудом. Значение многих слов я не понимал вовсе, но старался не задавать лишних вопросов по нескольким причинам. Во-первых, кричать вовсе не хотелось, а без того, чтобы не напрягать голос, донести что-то до собеседника не представлялось возможным. А во-вторых, я сам мысленно задавал себе вопрос о том, с какой целью привел меня сотник к этим порогам. И снова, будто прочитав мои мысли, Фесько поманил меня ближе. Сам же он подошел почти к самому краю обрывистого берега.

— Подойди, не бойсь! — крикнул он, указывая рукой на место, рядом с собой. Не подозревая не о чем, я подошел и встал рядом со своим наставником — И как тебе теперь наш Днипро?

— Дикий он и вправду, — ответил я. Холодные брызги окатывали нас с сотником, ударяя в лицо. — Но есть в нем первозданная красота.

— То-то и оно! — согласился Фесько. — Необузданный, дикий, своенравный, сродни характеру казака.

Я молча кивнул. Совершенно не думая о том, что могло произойти в следующее мгновение. А зря. Сотник загадочно улыбнулся, и наклонившись ко мне, громко произнес:

— Каждый казак должен познакомиться с Днипро поближе, чтобы сродниться с ним.

— Да и как это делается? — все еще не подозревая ни о чем прокричал я в ответ.

— Встретимся у острова, — крикнул сотник и в ту же самую секунду его руки с силой толкнули меня в воду. Я не успел опомниться, как холодные воды дикой реки подхватили меня и понесли прямо на торчащие из воды камни. Первые секунды холод сковал не только мое тело, но и мысли. Я плыл, будто бесполезная, безвольная деревяшка, как тот кораблик из моего детства, которого уносят весенние ручейки. Одно отличие. Сейчас меня несли не ручейки, а бурные воды бушующего Днепра. И несли прямо на камни. Осознание опасности пришло мгновенно. Странно, но вместо холода голову окатила волна жара. Мысли наконец заработали в бешеном ритме:

«Соберись! Ты же можешь плавать! Причем хорошо! Ты учился этому!» — одна мысль толкала другую и все вместе они выстраивались в логическую цепочку.

Помню учил меня дед закаляться. За нашим поселком было озеро, и дед водил меня туда нырять. Как-то, поздней осенью, я нырнул в холодную, темную воду озера, но вопреки своей уверенности, я не рассчитал количество воздуха и стал задыхаться, то погружаясь, то вновь уходя под воду. Дед подскочил к краю проруби и крикнул во все горло:

— Не паникуй. Набери воздуха и нырни, а затем с силой оттолкнись ото дна и выберешься на поверхность!

Я не раздумывая захватил ртом воздух и расслабившись, пошел солдатиком ко дну. Ощутив под ногами твердость, я присел и с силой оттолкнулся. Вода помогла мне и вытолкнула на поверхность. Но там было озеро, и вода в нем не двигалась. Здесь же совсем иная ситуация и подумать о том, чтобы нырнуть и оттолкнуться не было и речи. Меня бы просто смело и расплющило под водой о камни. Значит нужно было применять другую тактику. Я начал быстро работать руками, развернувшись против течения. Это забирало силы, но и давало возможность курсировать между камнями. Пару раз мне все равно досталось. Меня впечатало спиной в большой валун и некоторое время течение держало меня прилепленным спиной к гладкой, обжигающей холодом поверхности камня. Затем течение вновь вынесло мое тело на быстрину и подхватило, как щепку. Силы бороться были на исходе. Меня сносило все больше к перекату, который имел два уровня. Пока я думал, как лучше перехватиться от камня к камню, чтобы удержаться на месте, очередной удар толщи волны, накрыл меня с головой. Также, как и в детстве, я не успел забрать побольше воздуха в легкие и это чуть не стоило мне жизни. Мне необходимо было вдохнуть, но я не мог выбраться из воды. Оставалось лишь расслабиться и довериться самой стихии. По крайней мере меня бы могло вынести на берег. Так думал я, но у Днепра были свои планы на меня. Поймав мое тело в водоворот, река скинула меня с первого уровня на нижний, а затем я попал в небольшой водопад. Сделав усилие, я все же смог оттолкнуться от ото дна, и моя голова на мгновение показалась над водой. Затем я снова нырнул. Под водой течение было не таким сильным и, хотя видимость была нулевой, я наощупь смог все же почувствовать место, где сила потока была слабее. Рука натолкнулась на нечто прочное, вроде коряги. Я машинально начал перебирать руками, прижимаясь к этому куску дерева. По крайней мере меня уже не сносило. Но сил практически не осталось. Нужно было что-то предпринимать. Впереди меня показались заросли кустарника.

«Если кусты, значит должна быть земля», — мелькнуло у меня в голове. Я оттолкнулся от бревна и из последних сил начал загребать руками, продвигаясь к кустарнику. Я потянулся к кусту, чтобы ухватиться, но тут чьи-то крепкие руки схватили меня и вытащили из воды на сушу. Так было отрадно вновь почувствовать твердую землю под ногами, что я невольно улыбнулся, мыча от радости, не в силах что-либо сказать.

— Жив? — раздался над головой знакомый голос. — Давай руку, помогу встать.

Это был сотник. Не могу сказать, что был очень рад его видеть, с учетом того, что он сделал со мной. Но с другой стороны, благодаря ему я вновь очутился на суше.

— Я сам, — огрызнулся я.

— Ух, сколько злобы, — с сарказмом сказал Фесько.

— Я чуть не погиб, благодаря тебе, — не унимался я.

— А ты как думал? — присев на корточки спросил вдруг сотник. — В бирюльки играть на Сечи? Каждый из казаков проходит что-то подобное из испытаний. И ты не исключение.

— Зачем так? — смягчился я.

— Как так? — удивился сотник. — Такое испытание проходят лишь те, кто готовится попасть в элиту воинов. Разумел?

Я не мог поверить своим ушам. Элита? Значит меня готовят в элиту? А если бы я утонул?

— Почему я не знал об этом? — произнес вслух я.

— А ты что хотел? Чтобы тебе сразу обо всем рассказали? Нет, хлопец, так не пойдет. На Сечи есть свои правила и законы и каждый должен их соблюдать. Иначе кирдык всему братству воинскому. Понял?

Я не стал нагнетать обстановку дальше. К тому же и Фесько начинал сердиться. Будь рад, Никита Трофимович, что испытания ты прошел с честью.

— Разумел, — пробурчал я.

— Неча губы дуть. Прибереги силы. Они тебе скоро понадобятся, — сказал сотник.

— Что?! Снова испытания?! Сегодня?!

— Затараторил, трещотка, — усмехнулся наконец Фесько. — Не сегодня! На сегодня хватит с тебя. А все остальное, я имею ввиду испытания и силы и духа, готовься. Ты теперь не просто новобранец, ты встал на шлях, по которому выходят в элиту сечевиков. Собирайся, поздно уже.

Я удивленно посмотрел на сотника, но ничего не стал спрашивать. Сил не было даже на то, чтобы идти. С трудом поднявшись, я медленно направился вслед за своим наставником.

Глава 6

Я осматривался по сторонам, не понимая, что нас могло заинтересовать на острове: кругом скудная растительность, камни до, а кусты. Ни одного строения. Судя по следам, люди здесь, конечно, периодически бывали. Но зачем? Я абсолютно не понимал! Ничего интересного, совсем необжитая местность. В голове стучала одна мысль: зачем так было надо рисковать моей жизнью.