Вадим Ревин – Сиромаха (страница 29)

— Аслан! Мустафа! — подозвал командиров отрядов Омар. Оба подошли, слегка склонив головы. — За тебя, Мустафа, я спокоен. Ты опытен и хитер. Зря не будешь лезть на рожон. А тебя, Аслан, прошу быть осторожным. Не рисковать зря.

— Не подведу, баш-эске! — хлопнув себя по груди, ответил воин.

— Я знаю и уверен, что не подведешь. Но твоя, порой, излишняя горячность, хороша в открытом бою. Здесь же, где за каждым деревом, за каждым углом может таиться опасность, это может сослужить роковую службу.

— Я все понял, уважаемый Омар! — уверенно произнес Аслан. — Мы принесем головы неверных в подарок султану!

— Аллаху Акбар! — напутствовал Омар.

— Субханаллах! — ответили оба янычара и пошли к своим подчиненным.

Все три отряда вышли одновременно и выйдя за небольшой перелесок, разошлись в разные стороны. Отряду Омара, в котором по воле судьбы оказался и я, выпало идти напрямую. Насколько я понял дистанция в один мил составляла 750 метров. Если соотнести эти данные с теми, что озвучил Омар, то путем арифметических действий я получил расстояние, которое нам нужно было пройти, примерно в семь-семь с половиной километров. Это не так много, если считать, что на пути не встретится противник. К тому же территория была не исследована, разведку высылать и ждать результатов — терять время. Поэтому на вчерашнем военном совете было решено действовать по обстоятельствам. В свое время читал занимательную книгу, авторов не припомню, но книга называлась «Золото Плавней». О казаках. Так вот главный герой любил повторять: «Война план покажет!». Вот и наш отряд продвигался сейчас вглубь территории потенциального врага именно с таким же лозунгом — война план покажет. И вскоре нам пришлось убедиться в истине этих слов. Отряды Аслана и Мустафы скрылись из виду. Территория, по которой мы шли не была однородной. То тут то там мелькали не сильно густые перелески, состоящие в основном из южных сосен и кустарников. То и дело встречались разбросанные, будто специально, большие валуны. Солнце постепенно подымалось в зенит. Хотелось пить, но приказа, чтобы сделать привал, не поступало. Наоборот, Омар подгонял янычар. Он понимал, что с таким небольшим отрядом, вступать в серьезный бой — значит обречь всех на верную смерть. Конечно, каждый из янычар — этих элитных воинов — стоит пяти, а то и десяти повстанцев. Но мы находимся на территории врага, где каждое дерево, каждый стог сена будет против нас. Впереди показались очертания деревни. Соломенные крыши домов были хорошо видны издалека. Омар сделал знак рукой и отряд остановился.

— Делимся на две группы, по пять человек. Заходим с разных концов деревни. При малейшем подозрении разить жителей насмерть.

Голос баш-эске звучал подобно молоту о наковальню. Отряд разделился, как приказал Омар.

— Иди рядом, Курт, — резко бросил в мою сторону офицер. — И сам будь начеку.

Баш-эске махнул рукой и мы, мелкими перебежками приблизились к деревне. Деревня была не большая. С трудом набралось дворов тридцать-тридцать пять, навскидку. Янычары вынули сабли и булавы.

Омар дал знак: «Внимание!» и мы медленно начали продвигаться по единственной деревенской улице. Я шел в шаге от баш-эске. За неимением булавы, я взял во вторую руку нож, в правой же крепко сжимал эфес сабли. Улица была пустынна, лишь лай нескольких собак нарушал тишину. Странное ощущение не покидало меня. Деревня словно вымерла, но чувство, что за тобой следят, вкрадывалось в сознание.

— А-а-а, — вдруг раздался крик. Он доносился с другой стороны улицы, где патрулировала вторая часть нашего отряда. Я заметил, как один из янычар завалился на бок и в сторону от него метнулся человек.

— Вперед, — тут же скомандовал Омар и первым сорвался с места. Трое янычар устремились вслед за Омаром. Я чуть приотстал, не сразу сообразил. И это чуть не стоило мне жизни.

— Проклет да бъде, ироди! — раздалось позади меня мужской голос. Природный инстинкт сработал мгновенно, я в полуобороте присел и довольно вовремя. Мимо меня пролетело что-то вроде копья. Если бы я не присел, то это копье угодило бы мне как раз в грудь. Моментом поднявшись на ноги, я увидел в шагах пяти крестьянина, лет тридцати. В руке он держал вилы и крикнув: «Ела отзад!» решительно пошел на меня. Я понял смысл его слов только когда сзади кто-то попытался схватить меня за шею. Захват вышел неудачным и, наклонив голову, я смог от него быстро освободиться. Тут же сделал выпад ногой вперед и выбросил резко руку с ножом в сторону нападавшего. Нож угодил ему в ногу и глубоко вошел в мышцы. Это тоже был крестьянин, но намного моложе. Я бы сказал, что он был мой ровесник. Схватившись за рану, он завыл от боли. Я толкнул крестьянина ногой, и парень упал.

— Ирод! — крикнул еще раз мужик с вилами, стараясь проткнуть меня. Он стоял уже в шаге от меня. Пришлось снова уворачиваться. Но все же крестьянин задел меня. Острие вил царапнуло кожу на ноге и зацепилось за штанину. Я крепко держал ногу, не давая крестьянину вытащить вилы. Он замешкался, что дало мне преимущество. Схватив вилы за деревянный черенок, я с силой потянул его на себя и тут же выставил саблю вперед. Мужик по инерции подался вперед и острие клинка вошло в его живот. Он сразу обмяк и стал сползать на землю. Мне становилось труднее держать саблю. Изловчившись, я потянул эфес вверх, освобождая от груза. Болгарин рухнул на землю, глухо хрипя. Из распоротого живота на землю вывалились кишки.

— Татко! — крикнул тот, что моложе, пытаясь подняться.

— Сейчас встретитесь, — сказал я равнодушным голосом, повернулся и не раздумывая полоснул саблей по шее крестьянина. Клинок рассек мышцы до половины. Алая кровь из разрезанной сонной артерии брызнула тонким фонтанчиком. Крестьянин даже пикнуть не успел. Замертво упал на землю и испустил дух.

— Тьфу, — сплюнул я на землю, осмотрев царапину на ноге. — Только шаровары новые получил.

Вытащив нож из тела убитого молодого крестьянина, я побежал на другую сторону улицы. Человек двадцать болгарских крестьян окружили янычар. Те в свою очередь, ловко отбивали нападение, став в кольцо, спинами друг к другу.

— Отзад! — крикнул один из нападавших, заметив меня. Он на миг замешкался и это стоило ему жизни. Омар наотмашь ударил саблей и снес крестьянину голову. Обезглавленное тело, тяжело рухнуло на землю. Еще один из крестьян отделился от общей группы и побежал на меня, крича проклятия, держа в руках пешню. Такой момент я предвидел. Вспомнились, опять же упражнения с Жаданом.

— Если на тебя идет противник с копьем то или отпрыгивай в сторону или падай на землю и тут же рази его снизу, — учил меня казак.

Я подпустил крестьянина на подходящее для маневра расстояние и когда тот замахивался, чтобы вонзить пешню в мое тело, я резко упал на спину и выставил саблю вперед. Крестьянин как бежал, так и напоролся на остро отточенный клинок. Выпучив глаза он заморгал и тело его начало сотрясаться в предсмертных конвульсиях. Это был уже третий враг на моем счету. Я был уверен, что Омар видел, как ловко я справился с противником. Надеюсь, что оценит. Но мое чрезмерное восхищение самим собой было прервано также внезапно. Янычары — отборные воины и не чета каким-то крестьянам, у которых за спиной лишь воля к победе, но никаких навыков. Болгары падали сраженные один за другим. Но тут ко мне повернулся самый рослый и крепкий из них и решительно пошел на меня. В руках у мужика был увесистый топор на длинном топорище. Размахивая им в воздухе крестьянин шел на меня не останавливаясь. Взгляд у него был отрешенный. Складывалось ощущение, что попадись ему в этот момент тигр или другой какой крупный хищник, болгарин вел бы себя также. Я не ожидал такого напора и сделал несколько шагов назад. По спине пробежала струйка холодного пота. Крестьянин замахнулся топором и опустил его резко вниз, метясь по мне. Здесь уже не пройдут те приемы, которые я применил к предыдущим противникам. Здесь враг был серьезный. Он был сильнее меня, выше, да и топором орудовал так, что я даже если и захотел, то ничего не смог бы сделать саблей.

— Звяр! Сатана! — ревел болгарин, размахивая топором направо-налево. Я только и успевал отскакивать в стороны. Думаю, что если бы этот крепыш так же заправски владел саблей, как и топором, то я бы уже лежал изрубленный в куски. Еще один замах и топор вновь, рассекая воздух опустился в мою сторону. Я успел перекувырнуться через спину и отлетел в бок от нападавшего. Он слегка замешкался, рассчитывая, как ему нанести следующий удар. Это дало мне маленький шанс выиграть время. Изловчившись я занес саблю и со всей силы ударил по его стопе. Кость хрустнула, крестьянин одернул ногу, чертыхаясь и крича от боли, но треть стопы осталась лежать окровавленным куском на земле. Я думал, что теперь мне будет легче, но ошибся. Болгарин, вопреки моим ожиданиям, наоборот стиснул зубы и сделал шаг ко мне, превозмогая боль. Он снова занес свой топор, я, сидя на земле, попятился назад. Еще мгновение и тяжелый металл разрубит мою голову на двое.

«Господи, помоги», — только и пронеслось в моей голове. Я зажмурился, готовясь к худшему.

— А! А! А! — несколько раз вскрикнул болгарин. Я тут же открыл глаза. Три стрелы, вошедшие в тело почти наполовину, торчали у него из груди. Крестьянин упал на колени, протягивая руку ко мне, но силы покидали его, и крепкий мужчина рухнул, подобно камню на землю, ломая своим весом стрелы. Я посмотрел в сторону и увидел улыбающееся лицо Омара. Стоящий рядом с ним янычар, прилаживал на спину лук.