Вадим Ревин – Сиромаха (страница 23)

— Еще немного, миленький, — взмолился я, подбадривая животинку, боясь, что он сейчас упадет и околеет.

Турецкий конный отряд ударил внезапно и со всех сторон. Янычары дико крича соскакивали с коней из-за спин всадников и, не теряя темпа, вгрызались в большой неприятельский отряд, руша оборону лагеря, остервенело махая саблями и кинжалами. Воздух сразу пропитался кровью. По ушам ударил нечеловеческий крик раненых, полный ужаса. Захрипели лошади. Вокруг звенели клинки. Непонятно, кого больше испугался притаившийся ударный отряд противника: свирепых янычар или тяжелую кавалерию. Но только сопротивления им так и не удалось организовать. На что они вообще надеялись?! Бой закончился довольно быстро. Противник сдался. Лишь некоторые из врагов еще пытались сопротивляться. Другие же бросали оружие и, кто половчее разбегались прочь. Мне довелось подоспеть лишь к самому концу. Завидя несколько бегущих в мою сторону человек, я притормозил верблюда и, изловчившись, от души пару раз саданул булавой по пробегающим мимо меня оборванцам. Те с криками от боли, падали на пыльную землю, вставали, хватаясь руками за неглубокие раны и вновь бежали прочь. Вдруг откуда-то сбоку, из-за небольшой деревянной постройки с диким воплем выскочил человек и, держа в руках вилы, понесся в мою сторону. Я видел его глаза. В них отражался взгляд, полный решимости. Нужно было действовать быстро, придумывая план на ходу. Толкнув верблюда с силой ногами в бока, я рассчитывал проскочить немного вперед и, изловчившись, метнуть палицу в нападавшего. Но тупая двугорбая животина, замерла на месте, не желая подчиняться. За что и поплатился. В следующий момент, нападавший подбежал почти вплотную и резко выбросил руку, в которой держал вилы, вперед. Вероятно, эти вилы предназначались мене. Но противник не рассчитал силы и удар его оказался смазанным. Пролетев по наклонной траектории, вилы с силой вонзились в брюхо верблюда. Тот взревел и обезумев, рванул вперед. Но сделав пару скачков, стал заваливаться на бок. Я лишь успел отпрыгнуть в сторону, крепко держа палицу в руке. Перекувырнувшись ловко через голову, я сразу же поднялся на ноги и оказался рядом с мужиком. Тот не ожидал такого поворота событий. Не давая ему опомниться, я замахнулся и с силой опустил палицу на него. Я метился в голову, но оборванец успел увернуться и удар пришелся по его правому плечу. Рука у него тут же повисла и из рваной раны полилась кровь. Он схватился здоровой рукой за рану. Недолго думая, я развернулся вокруг свое оси и выставил руку с палицей вперед. Теперь удар достиг своей цели. Палица снесла моему противнику половину лица. Безобразная рана зияла вместо челюсти. Все для меня произошло настолько быстро, что я сначала и не понял, что этот человек мертв. Я посмотрел на него внимательно. Он не был похож на воина. Скорее на крестьянина. Я гнал от себя мысль, что убил мирного жителя. Хотя какого мирного?! Он убил моего верблюда и хотел убить меня. Я осмотрелся. Бой практически закончился. Лишь только в одном месте сопротивлялись дольше всего. Я подскочил к Омару, который отдавал команды своим воинам и те проворно вязали пяток мужиков. Завидя меня, мой наставник криво усмехнулся, но подобрел, когда увидел, что и моя булава окрашена кровью.

— Взяли главаря смутьянов! — Баш-эске кивнул на длинноволосого курчавого молодого мужчину. — Давно за ним охотились. — Омар презрительно сплюнул. — Потому что мне не поручали! — добавил он, надуваясь от гордости. Я машинально кивнул, кто бы спорил — блестящая победа.

Видя мое почтение Омар хохотнул:

— Ну как? Понравилось убивать крестьян? — спросил он, прислушиваясь к раскату барабана. — Вот и деревню захватили! — ликующе сказал он.

— Каких крестьян? — заикаясь переспросил я. Булава чуть не выпала из рук.

— Как каких?! — недоуменно воскликнул Омар. — Болгарских! Бунтовать решили, нечестивые! Да, как только посмели выйти открыто против султана!

Мое сердце рухнуло вниз. Значит чуйка меня не обманула. Я убил крестьянина. Да как же это?! Сначала тот мальчишка, теперь крестьянин. Что с тобой стало, Никита Трофимович?! До чего ты докатился?! И до каких глубин морального дна ты еще собрался добраться?! Спасает одно. Это не совсем я. Это чужое тело. Я им не владею! Я попытался успокоить сам себя. Но тут же противны червячок начал сверлить мозг: «Ты это! Ты! И никто иной! Тело подчиняется сознанию. А сознание твое!» Я медленно сполз на землю и стоя на коленях закричал. Правда в суете боя никто не обратил внимания на мой крик.

«Нельзя заморачиваться на таких моментах, — мелькнуло в голове. — Иначе можно сойти с ума! Этот крестьянин бежал, чтобы убить меня. И если бы не его ошибка, то вместо верблюда, я лежал бы сейчас, пронзенный вилами».

Заставив себя встать, я поднял с земли окровавленную палицу. Дернул несколько раз рукой, стряхивая с этого грозного оружия кусочки человеческой плоти. Мимо меня пробежал янычар. Он подскочил к башке-эске. Янычар быстро говорил, потряхивая охапкой мушкетов. Омар моментально помрачнел.

— Думал, ночью вернемся в гарнизон. Придется заночевать. Надо наказать мятежников, чтобы другим неповадно было. Уверен, что еще найдем в деревне смутьянов. Будь, рядом! Ты мне нужен!

— Для чего? — спросил я дрожащим голосом.

— Утром узнаешь. Будем делать из тебя мужчину! А где верблюд?!

— Убит, — я пожал плечами.

У Омара на скулах заходили желваки:

— Как убит? Как ты допустил?!

— Это не я. Повстанец. А метился в меня, — ответил я отрывками.

Омар, после этих слов остыл. Гнев сменился вялой улыбкой:

— В общем, будь рядом! Для тебя будет особое задание. Выполнишь — прощу верблюда. А откажешься…

Я с опаской посмотрел на Омара. Что там у него в голове.

— Сам станешь верблюдом, — закончил он.

Всю ночь мне ну удавалось заснуть. Я терялся в догадках, что меня ожидает. И вот наступило утро.

Глава 14

Но, как выяснилось, утро настало лишь для меня. Лагерь еще спал, лишь караульные несли свою службу, вяло позевывая. Меня же растолкал Омар. Причем довольно бесцеремонно. Я еще досматривал свой сон. Он был довольно странным. Мне приснилось, что почему-то мой кот Сим вырос до размеров пумы. Я сидел верхом на верблюде и смотрел по сторонам. Тут неожиданно появилась пума с мордой моего котейки. Я зову его: «Сим! Сим! Кс-кс-кс!» Зверюга сразу заметила меня и большими прыжками направилась ко мне. Подбежав ближе, Сим раскрыл свою пасть с ровными рядами больших белых зубов, причем четыре из них торчали, будто зубья вил. Вильнул дружелюбно хвостиком. Взглянул коротко, словно спрашивая дозволения. И со всего маху вогнал четыре клыка в брюхо верблюда. И я почувствовал, как двугорбая животина начала заваливаться набок. В следующий момент его туша придавила мою ногу так, что я не мог освободиться.

— Сим, — кричу я своему коту. — Нельзя! Он хороший! — А сам по сторонам оглядываюсь, вдруг кто увидит, что мы наделали, и ругаться начнет.

Но мой котейка, в образе пумы, и не собирался останавливаться на сделанном. Продолжая шкодить, он стал рвать шкуру верблюда клыками, отрывая куски.

— Нельзя! — стонал я. — Нельзя.

Эти куски были похожи на мохнатые тюбетейки. Кот, проявляя сноровку и настойчивость в действии, почему-то складывал их рядами. Отрывал и складывал. Продолжая мурчать от удовольствия. При каждом укусе туша верблюда вздрагивала, трепыхалась в такт, ударяя меня.

— Вставай, ленивец! — вдруг сказал Сим человеческим голосом и криво улыбнулся. Я удивленно посмотрел на кота-пуму:

— Когда ты научился говорить?! — спросил я его, но в ответ услышал снова — Я кому сказал, вставай!

Тут я почувствовал толчок чуть пониже спины. Еще, еще. Верблюд с Симом вдруг исчезли. Я открыл глаза, не понимая, что происходит. Надо мной, чуть сбоку, стоял Омар.

— Живо поднимайся! — рявкнул он, пнув по моему заду. — Пора верблюда отрабатывать! Или ты хочешь быть моим рабом до конца дней своих?!

Я быстро присел, продрав глаза грязными мозолистыми ладонями. Покосился обиженно на Омара, потирая то, на чем сидел.

— Зачем пинать? — спросил я своего хозяина. — Вроде ни в чем не провинился!

— Молись своему Богу за это. Хотя, как не провинился?! — Омар оскалился в издевательской улыбке. Только сейчас я заметил черные пеньки с одной стороны лица вместо зубов. Передернуло. — А верблюда кто убил? Не ты ли?

— Не я! Ты же знаешь! — возмутился я. — Крестьянин вилами ему брюхо пропорол.

Омар посерьезнел, резко присел и схватил меня за волосы на затылке, потянув их вверх:

— А ты кто? Пес шелудивый или волчонок?! А?!

Я отвел взгляд, пытаясь освободить руку турка с моих волос.

— Отвечай! — металлическим голосом произнес Омар, слегка ослабевая руку. Я улучшил момент и рванул голову вперед, освобождаясь от захвата.

— Волк я! Курт! — насколько можно было, я сдвинул брови вместе, пытаясь изобразить гнев.

— Волк, — скривился Омар. — Волк не тявкает как щенок. Он рычит и кусает. А ты?

— А что я?! — моему негодованию не было предела. Что за утро такое?! В чем провинился?! Еще и проснуться — то толком не успел. Ладно, если бы виноват был! Но верблюда проткнул крестьянин. Да я и сам чудом не погиб. Но вслух сказал. — Ты переживаешь за этого верблюда больше чем за меня! Ведь я чуть не погиб и смог убить того болгарина. Неужели верблюд дороже чем я?