Вадим Ревин – Сиромаха (страница 21)

Я скосил глаза на потертую рукоятку дешевого кинжала: лезвие, которое должно было прошить мне шею, пригвоздить к скамье, теперь застыло вертикально, войдя глубоко в дерево. Смерть была так близко! Осознав очевидное, я невольно вскрикнул, садясь, и машинально трогая горло, не веря в удачу. И хоть под пальцами не было липко и горячо от крови, сердце мое продолжало учащенно биться, готовое выпорхнуть из груди.

Спящие янычары, храпевшие до этого, моментально пришли в движение. Просыпаясь, кажется, все разом. Я увидел несколько кривых ятаганов. И тихий шелест турецких голосов. Ко мне подскочил Омар. Секунду рассматривал, потом не теряя времени, схватил меня за плечи и потянул к себе.

— Не убит? — слегка разочарованно протянул он, хотя лицо его какое-то мгновение выражало смесь тревоги и решимости. Потом приняло обычную холодную надменность. — Кто-то хотел убить моего раба, — яростно прошипел он и резко обернулся, бросил пару коротких фраз в казарму. Тот час два янычара подхватились и стремглав выскочили в проем, растворяясь в темноте. Омар, отпустив меня, взял рукоятку кинжала и с силой выдернул оружие из скамьи. Осмотрев, презрительно кинул на стол.

— Теперь твой!

Я смотрел на дребезжащий клинок. Баш-эске спокойно продолжил:

— Для тебя даже богатый кинжал пожалели! Это неуважение к моей собственности! Плевок в душу!

Два янычара, так же бесшумно появились в проеме двери, как минуту назад в нем исчезли. Молча отрицательно кивнули, отвечая на вопросительный взгляд Омара.

— Проклятье! Ладно, на всё воля Аллаха. Всем спать.

И он резко встал, направляясь в свой угол. Янычары укладывались, тихо переговариваясь. Через какое-то время я понял, что сижу в полной тишине один. Кое-как разжался, выходя из скрюченного положения. Мышцы болели и ныли, протестуя. Скрюченные пальцы потянулись к кинжалу. Сначала медленно, но с каждым сантиметром скорость нарастала и вот я уже схватил кинжал! С колотящимся сердцем, я прилег на лавке, свернувшись калачиком и крепко сжимая оружие. Думал до утра не усну. Все ждал, когда Мустафа вновь придет со мной поквитаться. Посмотрел на пламя факела, вздохнул тяжело, в голове пронеслась вереница картинок. Я стал закрывать глаза, представляя, как воткну Мустафе его же кинжал в брюхо…

Только вроде закрыл глаза, так тут же проснулся от пинка. Ночь сменилась полумраком утра.

— Вставай! — Омар был уже собран и, кажется, в новом костюме. — Ты много спишь!

Я попытался вскочить и тело тут же взорвалось невыносимой болью. Я замычал, не в силах разогнуться. Омар слегка поморщился, схватил меня за ухо и быстро поднял меня на ноги и заставил побежать за ним.

— Ленивый раб! Плохой воин! — оскалившись, прошипел он. Сон сразу пропал. Слетел. Теперь я мечтал только об одном, чтобы мне не оторвали ухо. И думал, как бы не споткнуться, чтобы ненароком не помочь своему мучителю.

У арсенала Омар отпустил меня. И я с упоением потер ухо, не веря, что оно на месте. Баш-эске распорядился и ему быстро выдали необходимое оружие. Мушкеты, пистоли. Топор. Глянул на меня, когда воин заинтересовано посмотрел в мою сторону, и что-то спросил, размахивая руками.

Омар отрицательно мотнул головой и сказал одно слово. Воин исчез в глубине арсенала.

— Я сказал ему, что ты умеешь управляться с булавой.

Я оценил шутку и чуть не блеванул на белую стену арсенала, вспоминая убитого мальчика. «Сволочь! Мразь!» Хорошо удержался. Наверное, зарезали бы тут же. Уже подходили и другие янычары. Все они были из нашей казармы и составляли группу Омара.

Мне всунули в руки булаву.

— Получишь коня и быстро возвращайся. Мы выходим из казармы с третьим ударом барабана.

Я согласно кивнул и побежал к конюшне. Хорошо объясняться не пришлось. Меня ждали. Но вместе с поводьями конями, сунули еще и длинную веревку с верблюдом, который первым же делом попытался откусить мне голову, скаля желтые резцы.

— Вот же бесовское отродье, — пробормотал я, ловко изворачиваясь. Верблюд издал противный звук, что-то среднее между ржанием лошади и блеянием козла и в мою сторону полетел плевок из пенистой слюны. Я еле успел отпрыгнуть в сторону и изловчившись шлепнул злобную животину прям по носу. Верблюд потянул голову влево, натягивая повод. С трудом я удержал его.

— Ну, ну, — раздалось рядом. Омар с нескрываемой злостью смотрел на мои попытки справиться с этим дурацким верблюдом. — С верблюдом не можешь справиться, какой из тебя тогда воин?!

Глава 13

— Давай! — рявкнул Омар, проезжая мимо меня. При этом он свирепо раздул ноздри и гневно выкатил глаза. Я вздрогнул, выходя из предутренней дремоты (никогда не думал, что смогу спать стоя, отключаться на долю секунды) и потащил цветастую веревку на себя, желая сдвинуть упрямое животное с места. Верблюд отрицательно замотал головой, широко расставил ноги и отвратительно истошно закричал, словно я нанес ему смертельную обиду или попытался ударить.

— Давай! — фальцетом прикрикнул я, показывая своего усердие наставнику. Но Омар и не собирался задерживаться в обозе, среди вонючих коз, груженных верблюдов (мой тащил бурдюки с водой и оружие, излишки которого на животное благополучно сгрузили воины из подразделения беш-эске), рекрутов и вспомогательных низших воинов, которые так нужны в походе. Верблюд дернулся в сторону и вдруг собрался лечь, демонстрируя мне свое неповиновение. Пришлось вспомнить о булаве на длинной ручке. Сейчас его отполированное древко пригодилось, как нельзя лучше. У верблюда появился интерес к жизни стоило мне замахнуться, но бить не стал, увидев испуг в чужих глазах.

— Ладно. Подружимся, — пробормотал я, гладя морду верблюда. Почему-то мне в это верилось.

Итак, мы стояли в колонне и должны были тронуться в поход, пока в неизвестном мне направлении. Что ж, неприятно осознавать, но у меня еще всё впереди и мне обязательно, когда ни будь скажут о цели. Сначала, мне показалось, что я стою среди огромного войска — суета и бесконечные крики людей, вопли животных, сливавшиеся в общий гомон, создавали такое впечатление. Но приглядевшись и проанализировав увиденное, я понял, что мы выдвигаемся малой группой.

С третьим ударом барабана сводный отряд, состоящий из ярко разодетых янычар, тяжелой кавалерии и разномастных помощников — обозников, вышел из гарнизона. Это грандиозное событие сопровождалось пением муллы, который, стоя на возвышении, призывал к удаче и победе, прося Аллаха обратить на нас мимолетный взгляд. От его гортанных покрикиваний становилось не по себе. Трудно было представить, чтобы отец Петр — сечевой священник, так орал на молитве. Казаки бы его сразу в куль и в воды Днепра. А этот вон, разорался, что тот шайтан на шабаше. Или что еще хуже — вурдалак на свежей могиле. Самойло как-то мне рассказывал, что такое бывает. Все это вместе навевало невеселые мысли. Я испуганно оборачивался, украдкой поглядывая на тощего, высохшего старика в белой одежде, который находился в дозорной башне. Мулла благословлял наш караван, наполняя атмосферу особым трепетом. Кому как, но у меня мурашки пробегали по коже. В этом моменте было что-то одновременно зловещее и величественное.

Я не мог ни отметить, что среди нашего войска наблюдались различные уровни дисциплины. Сипухи, типа мелких феодалов или дворян, окруженные своими ординарцами, сохраняли строгий порядок в строю. Их стройная формация создавалась строгими правилами и каким — то специальным, отдельным уставом, которые воины неукоснительно и привычно соблюдали.

Другое дело янычары. Они двигались совершенно иначе. Эти турецкие воины шли, как им было удобно, с легкостью и небрежностью, словно, не осознавая своего места в общем строю, или полностью его игнорируя. Их, кажущаяся беззаботность и бравада, напомнили мне казаков в Сечи. Такие же лихие и бесшабашные. Красочные одежды янычар развевались на ветру, усиливая впечатления хаоса, но я — то знал, как такое видение обманчиво. От мысли споткнулся, едва не потеряв свои классные шлепанцы с загнутыми носами. В голове сразу пронеслась песенка из детского мультфильма: «Я маленький Мук. Я маленький Мук!» Что там дальше я забыл, припоминая только почему-то синего полуголого мальчугана с чалмой на голове. У меня такой не было — и на этом спасибо. А так, мы очень были похожи друг на друга. Герой этого мультика вызывал у меня всегда чувство жалости. Эх, если бы этот Мук мог видеть меня сейчас, наверняка, разрыдался бы.

Несмотря на то, что янычары шли, как им удобно, их шаги были легкими, уверенными, хаотичными и свободными. И именно эта свобода настолько их выделяла среди остальных, подчеркивала непокорный дух и стремление к независимости, что я невольно проникался уважением к этим элитным воинам. Где-то в глубине души у меня зарождалось чувство зависти к ним. Если уж судьба так распорядилась, и я должен остаться здесь, в Порте навсегда, то может случай поможет мне стать одним из этих воинов. Янычары, не смотря на свою беспечность, были опытными бойцами, готовыми к любой схватке, уверенные в своей силе и победе.

Среди звуков копыт, возгласов погонщиков скотины, грохота доспехов тяжелых конников, на своем великолепном коне выделялся Омар и еще несколько конных офицеров своих подразделений. Их грозные взгляды сканировали ряды подчинённых, злые окрики поддерживали порядок в рядах янычар. Я старался всеми силами смешаться среди погонщиков и водоносов, желая раствориться и быть незамеченным.