Вадим Ревин – Сиромаха (страница 19)

— Не нравится? — спросил он с издевкой

— Я казак по роду! Я не грязь! — выдавил я из себя со злобой.

— Такой ты мне нравишься, волчонок, — заметил офицер — Твои дальнейшие действия?

Я слегка опешил. Мой порыв слегка ослаб. Я и впрямь не знал, что делать дальше. До боли стиснул зубы и с силой вонзил кинжал в землю.

Омар усмехнулся и взгляд его стал прежним. Он без укора продолжил:

— Ты будешь служить в гарнизоне. Попробую устроить тебя в азапы. Сможешь, еще раз так же ловко управиться мушкетом, как ты мне показывал?

Я кивнул. Даже, если сильно волноваться буду — управлюсь. Мушкеты показались мне легкими, не такими, как я привык видеть в музеях.

— Если не получится, то пойдешь в сака. Думаю, с этим проблем вообще не будет.

Я благодарно кивнул, хотя и понятия не имел, кто такие эти азапы-азебы, да сака. Главное не евнух! Наконец-то моя жизнь хоть как-то решена и участь, о которой мне с завистью говорил мальчишка-лазутчик, отодвигается и исчезает за горизонт.

— А кто такие азапы?

Омар брезгливо поморщился:

— Легкая пехота. Будешь служить в гарнизоне. Или охранять мост. Дадут лук. Но надо понравиться начальнику гарнизона. Он любит мальчиков. Ты справишься.

— А сака? — осторожно спросил я, внутренне холодея. «Да что же это такое!»

— Водоносы!

— О, я хочу быть водоносом!

— Что, правда? — изумился Омар. — Ты же стрелок! Прирожденный. Я, когда рекрутов приучал к мушкету, так у них годы уходили на подготовку. Ты с первого раза поразил цель!

— Да, — я быстро закивал головой. — Водоносом!

— Странное решение, — пробормотал Омар.

— Или в рекруты. — Пришла мне гениальная мысль в голову, но начальник ветеранов, лишь отмахнулся. Его огорчило мое рвение стать водоносом, и он задумчиво крутил в руках короткий кинжал с тонким лезвием. Откуда вытащил? И чего задумал? Зевает притворно. Пытается бдительность мою усыпить. Я похолодел, чувствуя опасность. Он явно потерял ко мне интерес, когда я выразил свою волю насчет того, что хочу стать этим самым сака.

— А еще лучше, остаться при вас господин, верным слугой. Я бы таскал мушкеты. Заряжал пистоли. Я бы был очень полезным!

Омар прекратил играть кинжалом. Задумался.

— Ты умеешь управляться с лошадью?

— Я по роду казак! Кони моя слабость!

— Решено! Будешь при мне моим гонцом. — Омар важно кивнул головой. — Таскать мушкеты. Заряжать пистоли.

— А водоносом? — на всякий случай спросил я, чтобы меня ненароком не определили в легкую пехоту.

— И водоносом, — тяжело вздохнув, сказал Омар.

На десятый день мы вошлигарнизон. Казаки так и не попытались отбить нас во время перехода. Причину я не мог придумать: не захотели, не смогли, без надобности — вроде, каждая подходила. Хотя, скорее всего, я просто надумал себе это спасение. Кто полезет отбивать какого- то Сиромаху?! Те, кто меня знал, убиты в том бою. Остальные? Я даже не знаю, кто выжил, ранен. Самойло! Он был ранен! Я даже спас его. Неужто не выживет?! Хотя, что он сможет один. Я начинал свыкаться со своим положением и с новым миром, настороженно поглядывая по сторонам, стараясь запомнить каждую деталь. От быстрого перехода воины, животные и рабы очень устали. Но, если первые не показывали эмоций, то последние находились в глубоком унынии.

Мне понравилось, как был устроен гарнизон.

— Чисто. Красиво, — пробормотал я, шагая рядом со стременем наставника. Омар привычно покосился на меня и снизошел до ответа:

— Ты не видел, настоящие казармы, мальчик. Это город в городе, со своей мечетью, банями, тирами и прочим. Сейчас заедем в арсенал. А потом я покажу тебе наши казармы.

Четкие линии дорожек разбивали турецкий гарнизон на правильные пропорции, создавая гармоничное пространство, в которое вписывались, как военные, так и гражданские объекты. Арсеналом служило массивное каменное строение, которое возвышалось над окружающим ландшафтом, и четко выделялось на территории. Стены пугали белизной. Покрытые тщательно заделанными трещинами — следами времени, внушали уважение своей неприступностью и величием и одновременно страх перед этой невидимой, но ощущаемой силой гарнизона. Низкая дубовая дверь, была обита полосками железа, служа символом неприступности. В таком месте могли хранить не только оружие, но и сокровища.

Вокруг перемещались разодетые янычары — элитные войска Османской империи. Я вычислял их по высоким шапкам, украшенной спереди большой медной бляхой. Я знал, что такие головные уборы, сохраняют свою форму, благодаря пришитым по бокам палочкам. Позади шапки свисал длинный суконный шлык, доходивший до пояса бойца. Янычары носили кафтан, который был коротким и облегающим, что позволяло бойцам свободно двигаться в бою. Эти жупаны были изготовлены из яркой ткани и украшены вышивкой, демонстрируя статус воина и его принадлежность к элитному классу. Цвет кафтана тщательно был подобран и сочетался с головным убором, создавая тем самым гармоничный образ.

Некоторые янычары носили теплые плащи красного цвета. Под цвета кафтана длинные и широкие шаровары, которые покрывали верхнею часть сапога до половины.

Эти шаровары, вызвали у меня смутные воспоминания о казаках, так как были очень похожи. И я снова погрустнел, хотя минуту назад был поглощен рассматриванием янычар и ошеломлен их помпезностью.

Я знал, что янычары кровожадные воины, но сейчас они приветливо улыбались, демонстрируя учтивость. Хотелось думать, что улыбаются они и мне тоже. Но все зря. Их учтивость относилась к моему новому наставнику. Хозяину. И Омар отвечал им тем же. Превращаясь на глазах из сурового воина в человека, который горд своим положением и причастностью к великому делу.

— Что ж, волчонок, курт. Добро пожаловать в твою новую жизнь. — Довольно усмехнувшись, произнес Омар. Он ловко выпрыгнул из седла и вручив мне узду, похлопал по плечу.

— Как тебя звали на Сечи? — спросил он.

— Ники… — машинально начал отвечать я и тут же запнулся, для виду закашлялся, — Сиромаха.

— Ха-ха-ха! Теперь ты не бедняк больше! Ты Курт! Причастник славной порты!

Глава 12

Сдав оружие и доспехи в арсенал, Омар повел меня в конюшни, и лишь затем мы направились в казармы. Проходя мимо столовой, я почувствовал приступ сильнейшего голода, вихрь пряных ароматов пленил меня, и я невольно сбавил шаг, заглядывая в святыню — из большого казана пахло просто божественно. Я умоляюще посмотрел на наставника.

— Потом, — сказал Омар, будто, не замечая моего приступа голода. — Не время.

Мой желудок, выдав трель, показал, что категорически не согласен с мнением хозяина, но я лишь послушно склонил голову, продолжая следование за турком. «Что со мной случилось?» — я не мог понять, ощущая себя в конец сломленным. Ведь толику время назад я был в бою и, как оказалось убил двух оруженосцев сипахи, проявляя чудеса храбрости и стойкости. Сейчас же я не мог собраться, чувствуя себя размазней.

В казарме царил полумрак. Лишь редкие лучи солнца пробивались сквозь узкие окна-бойницы. Длинные деревянные столы и лавки вдоль стен, сейчас пустые, были полны ожидания вечерней суеты. Омар указал мне на свободное место в дальнем углу.

— Здесь твое место, водонос. Завтра отведу тебя к месту назначения. Естественно, оно станет формальным. Помни, ты мой гонец, а также слуга и раб. Надо ли говорить, что будет с тобой в случае, если ты вызовешь мое недовольство? — Омар лишь скинул бровь в мою сторону, не удосужившись посмотреть.

— Нет. Я всё понял.

Баш-эске кивнул.

Я опустился на лавку, ощущая усталость во всем теле. Долгий путь и непривычная обстановка давали о себе знать. Я вскользь посмотрел на воинов, занимающихся своими делами. И попытался ни с кем не встретиться взглядами.

Хоть внутри казармы атмосфера была напряженной (я всё равно чувствовал, что никому не нравится мое присутствие), но никто открыто не произнес и слова. Омару не перечили. Он вроде и не занимал особого места, однако выделялся среди остальных. Ему было достаточно жестко посмотреть на свою группу и мне даже начали приветливо улыбаться. Примерно так, как ягненку, которого ночью обязательно прирежут.

«Попрошусь к водоносам!» — мелькнула у меня мысль. — «Там наверняка легче будет. Перекантуюсь пару ночей, а там, глядишь, и привыкнут к моему утреннему появлению». Мне казалось, что водоносы должны жить где-то рядом с янычарами. Может быть даже в соседнем здании. Перебежать с одного места на другое — никаких проблем. Главное не попасться кому-нибудь на дороге.

Омар принял легкое омовение, смывая с себя дорожную пыль и облачаясь в яркие одежды янычара. Все это он делал по — особенному, с достоинством, превращая, казалось бы простые действия в ритуал. От изобилия медных бляшечек, золотых шнурков и чудной вышивки рябило в глазах. Я смотрел на этого бывшего славянина приоткрыв рот. Внезапное перевоплощение поразило меня. Передо мной стоял не суровый и жесткий воин, а истинный вельможа. Баш-эске на минуту отлучился и почти сразу вернулся, неся в руках свои старые вещи. Резко вытянув руку вперед, он кинул мне эти вещи чуть ли не в лицо. Но я изловчился и поймал их, не дав упасть на пол. В руках у меня оказались огромные шаровары, пояс и жупан. На удивление вещи были чистыми, хотя от них пахло непривычно, но приятно. Запах мяты и розмарина я почувствовал сразу. Вдохнул поглубже. Какой-то совсем знакомый аромат проник в мой нос. Так пахло в церкви, когда дьякон обходил иконы с кадилом. «Ладан», — мелькнуло в голове.