Вадим Панов – Порченая кровь (страница 57)

Он всегда был один.

Так уж получилось.

Даже когда жил в стае, всегда держался особняком, не смешиваясь с остальными драконами, словно не желая иметь с ними ничего общего. И виной тому были не унизительная забитость или неуверенность в себе, а высокомерие и ощущение превосходства. Антрэй не видел для себя никакого иного места, кроме первого, и не признавал ничьих решений, кроме своих собственных. Он подчинялся чудам, но только потому, что осознавал себя в их власти.

Считал себя военнопленным.

Подчинялся, совершая над собой усилие.

А вот с сородичами не церемонился и дрался по любому поводу: за понравившуюся самку и лучший кусок мяса, за удобное место или просто так, потому что было настроение подраться и порвать кому-нибудь крыло или шею. Но при этом Антрэй был достаточно умен, чтобы не прослыть сумасшедшим, поскольку догадывался, к чему приведет подобная репутация, и никогда не забывал об осторожности.

Совершая над собой усилие.

Драконы — не стайные животные и не стали такими за те тысячелетия, что чуды были вынуждены держать их в общей Драконерии. Некоторые привыкали, принимали новые правила игры, ломали упрямые инстинкты, другие лишь делали вид, становясь еще более одинокими, чем предопределено природой.

Многие находили себе друзей среди рыцарей, и Антрэю повезло оказаться в числе этих счастливчиков.

Хотя поначалу Тиррей показался дракону «еще одним молодым чудом» — глуповатым рыжим мальчишкой, мечтающим о подвигах и славе. Но вскоре Антрэй увидел то, что оказалось скрытым от глаз окружающих: Тиррей совсем не такой, каким себя показывает. Он куда умнее и образованнее, чем должен быть для своего возраста, необычайно силен в магии, но скрывает мощь, а главное — он одинок. И именно поэтому, наверное, Антрэй к нему потянулся — разглядев родственную душу. И лишь потом сообразил, что не он увидел, а ему показали, что Тиррей с самого начала знал, ради кого явился в заповедник, и сделал все, чтобы завоевать доверие своего дракона.

А когда настало время, «еще один молодой чуд» раскрыл Антрэю свое настоящее имя, и дракон осознал, что ему выпала возможность стать спутником величайшего мага Земли. А может быть — Вселенной.

Они нашли друг друга.

И воцарилась гармония.

Только в обществе Ярги Антрэй был по-настоящему счастлив. Только с ним чувствовал себя живым и полным сил. Когда заурд уезжал по делам, оставляя друга на далеком острове, дракон становился груб и зол, ярился по любому поводу и почти каждую ночь улетал «развеяться». Как правило, ему было достаточно одной лишь прогулки, одного стремительного полета над морскими волнами с резкими взлетами к облакам и нырками под воду. Он выкладывался на этих прогулках, возвращался с трудом, медленно взмахивая огромными крыльями, падал в гнездо и спал порой по нескольку дней кряду. Но иногда тоска по хозяину захлестывала так сильно, что погасить ее могла лишь кровь.

И сегодня — Антрэй знал точно! — был именно такой день.

Покинув логово, дракон пару часов летал вокруг острова, постепенно отдаляясь от него, затем взял курс на юго-запад, в сторону населенного челами архипелага, и примерно на полпути к нему заметил белый гидросамолет, неспешно летящий под облаками в попутном направлении. Увидел, ощерился, по-собачьи вздернув верхнюю губу и, обнажив клыки, внимательно огляделся. Заурд запрещал Антрэю показываться челам, и, прежде чем нападать, следовало принять меры предосторожности. Дракон убедился, что других самолетов поблизости нет, равно как яхт или рыбачьих суденышек, прибавил скорость, став нарочито медленно догонять обреченную машину, зашел сверху, как любили делать человские летчики, вновь подождал, двигаясь параллельно самолету, но в десятке футов выше, затем снизился и медленно прочертил когтем по фюзеляжу, проделав длинную рваную дыру в потолке кабины.

И услышал первый испуганный крик.

Шумно выдохнул, наслаждаясь страхом добычи, чуть приотстал и заглянул в дыру. Чем вызвал новые вопли. Несчастные челы увидели, кто на них напал, разглядели темно-синюю чешую, горящий яростью глаз, грандиозных размеров клык и запаниковали. Кто-то принялся молиться, кто-то — плакать, кто-то бросился к дверям, собираясь выпрыгнуть из самолета и так попробовать спастись, но все напрасно.

Потому что Антрэй не собирался отпускать добычу.

Летчик бросил машину вниз, в нелепой надежде оторваться от страшного преследователя, но добился лишь того, что пассажиры принялись вопить, еще и напуганные резким виражом. Впитав их страх и смятение, дракон опустился ниже, левой лапой осторожно обхватил фюзеляж торопящегося к поверхности воды самолета, поднялся выше и по очереди оторвал плоскости правой лапой, превратив гидроплан в нелепый обрубок. Вновь заглянул в дыру, вновь ощерился, потряс «игрушку», доведя несчастных до исступления, прикинул, что находится над глубокой впадиной, резко снизился и стремительно ушел под воду, жадно разглядывая мучения захлебывающихся челов.

Переломил фюзеляж пополам, позволяя обезумевшим пассажирам всплыть, уронил остатки самолета, проследив, чтобы они пошли ко дну, поднялся на поверхность и принялся по очереди хватать несчастных, внимательно следя за тем, чтобы ни один из них не ушел.

И привлекая к месту пиршества всех окрестных акул…

— Вы это видите, Баронг? — тихо спросил Вибава, не сводя глаз с безумствующего дракона.

— Да, — коротко подтвердил Пежан, так же не глядя на собеседника.

— Теперь вы мне верите?

— Я с самого начала тебе верил, но должен был увидеть собственными глазами.

— Это дракон? — помолчав, уточнил пират.

— Самый настоящий, — вздохнул шас. Подумал и добавил: — Очень злой дракон.

Катастрофу они засекли вовремя…

Ну как засекли? Они ходили по определенному Вибавой району, внимательно наблюдая за всеми появляющимися на радаре целями. Команда, конечно, скучала, но спорить с Вибавой не рисковали даже самые «отмороженные» головорезы, и через пару дней бессмысленного патрулирования пираты решили, что Тирту и его гость ищут жирную добычу, которую не удалось взять несколько дней назад, и успокоились. Тем более за предыдущие месяцы они заработали на удивление много и могли позволить себе небольшой отдых.

Пираты скучали, в «рабочем тонусе» оставались только наблюдатели, которых Вибава сажал к радару, и один из них оказался достаточно внимательным, чтобы среагировать на внезапно исчезнувшую метку.

— Он потерпел катастрофу! — крикнул наблюдатель, и возле него немедленно оказался Тирту.

— Кто?

— Легкомоторный самолет. Я вел его примерно две минуты, а теперь его нет.

— Стоп машина! — распорядился Вибава. — Ложитесь в дрейф и ждите меня.

Тем временем матросы подтянули к борту скоростной катер, который специально держали спущенным на воду, Вибава с Пежаном перешли на него, помчались в указанном направлении, но примерно в миле от места катастрофы остановились, поскольку увидели парящего над остатками самолета дракона. Темно-синего красавца с гигантскими кожистыми крыльями и удивительно горделивой осанкой.

Прекрасное… чудовище.

Жестоко добивающее чудом выживших пассажиров легкомоторного самолета. Изящное и беспощадное. Было видно, что дракон получает удовольствие от убийства, наслаждается и кровью, и мучениями жертв, приближаться к нему было очень, очень опасно.

— Драконы разумны? — едва слышно осведомился Вибава.

— Почему ты спросил?

— Мы не видим его на радаре, а значит, он умеет прятаться.

Тирту был пиратом, но не дураком, плохо знал реалии колдовского мира, однако умел делать правильные выводы.

— Сами драконы не настолько разумны, чтобы использовать магию, — медленно ответил шас, не сводя взгляд с бесчинствующего зверя. — Но у него есть умный хозяин, который позаботился о маскировке.

— Я не вижу всадника.

— Я тоже.

— То есть хозяин просто выпускает его охотиться?

— Да.

Следующий вопрос дался пирату нелегко:

— Вы знаете, кто его хозяин?

— Нет, но обязательно узнаю, — пообещал Кумар. И тут же крикнул: — Заводи мотор!

Дракон закончил расправу и стал стремительно набирать высоту.

Двигатели взревели, пиратский катер заложил вираж, устремившись за улетающей тварью, однако Тирту счел своим долгом предупредить Баронга:

— Если дракон поднимется над облаками и сменит курс, мы его потеряем.

— Нет. — Шас достал из кармана небольшое зеркало и прошептал заклинание, поставив на зверя едва различимую магическую метку. — Не потеряем.

— А если он полетит слишком быстро?

— Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Как скажете.

Катер у Вибавы был отличным, одним из самых быстрых на море, состязаться с летящим драконом он, конечно, не мог, но разрыв между ним и чудовищем увеличивался не так быстро, как боялся Пежан, и ему не приходилось наращивать мощность магического сканирования.

Погоня превратилась в рутину, и стоящий за рулем Тирту завел очередной разговор:

— Можно задать вопрос?

Поскольку давно изыскивал возможность выудить из Баронга больше информации о божественной магии.

— Конечно.

— Не сочтите, что я хочу вас оскорбить или обидеть, но я с самого начала нашего сотрудничества не могу понять: зачем вам деньги?

Этот вопрос рано или поздно задавали все контрагенты контрабандиста, и Кумар ответил на него без запинки… Точнее, сначала он пирата поправил:

— Не деньги, а золото.