Вадим Панов – Порченая кровь (страница 46)

— Читаю, но только когда никто не видит.

— Неужели?

— Я стеснительный.

— Чего здесь стесняться?

— Увидев меня с книгой, челы осознают свое ничтожество, — самодовольно ответил Схинки. — Кстати, ты не ответишь на мой вопрос о работе? Я должен подготовить отчет.

— Я сама отчитываюсь перед заурдом.

— Ты отчитываешься за себя, а я — за все, что творится на острове. И должен показать, что в курсе происходящего.

Далеб знала, что орангутан не отстанет, и негромко ответила:

— Сообщи, что все идет по плану. Я не сомневаюсь в успехе, заурд будет доволен.

— Хорошо.

Он перестал буравить Катрин взглядом и растянулся в шезлонге. Она нацепила на нос солнцезащитные очки и раскрыла книгу.

Несколько минут они играли старых друзей, выбравшихся отдохнуть на пляже, после чего женщина вновь повернулась к обезьяне:

— Когда вернется заурд?

— Понятия не имею, — пробубнил орангутан, делая вид, что сладко задремал и недоволен тем, что был разбужен.

— Где он?

— Уехал по делам.

— А то я не догадалась.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Мне просто… — Далеб сняла очки и покусала дужку. — Мне просто стало интересно, какие дела могут быть у заурда, учитывая… учитывая, чем мы… Учитывая, чем мы занимаемся.

— А чем мы занимаемся? — поинтересовался Схинки, не открывая глаз.

— Ну… — Катрин неуверенно взмахнула рукой. Она не готовилась к разговору специально и теперь с трудом подбирала слова: — Ну, эта магия… Ты ведь понимаешь, что я имею в виду!

— Прекрасно понимаю, — не стал отнекиваться орангутан. — Мне было интересно, как ты выкрутишься.

— Мерзавец!

— Совсем чуть-чуть.

— А мне кажется, что очень даже большой.

— Только для врагов. — Он поразмыслил и добавил: — А их у меня много, врать не буду.

— Ты беспощадный?

— Как любой зверь.

— Приходилось убивать?

— Как любому зверю.

— Ради чего?

Схинки кивнул, показав, что оценил ловкость, с которой Далеб развернула разговор в интересующем ее направлении, тоже поднялся на локте, повернувшись к женщине, выдал несколько дурашливых ужимок, однако следующий вопрос задал предельно серьезным тоном:

— Ты действительно хочешь знать?

— Да — ответила Катрин. — Мне кажется, вы и так много мне показали и рассказали, чтобы продолжать скрывать сущую малость: вашу цель.

— Уверен, ты догадалась, — прежним тоном продолжил Схинки. — Наша цель — установление мирового господства. Безусловная и абсолютная власть императора Ярги над Землей и возрождение былого величия Темного Двора. Именно над этим заурд работает несколько последних лет, а я помогаю ему в меру своих скромных способностей. — Он выдержал коротенькую паузу, выдал еще одну ужимку и добавил: — А теперь помогаешь и ты.

— Ты прав, я предполагала нечто подобное, — медленно ответила доктор Далеб. — В тот самый миг, когда увидела дракона.

— Он производит впечатление, правда?

Однако увести разговор в сторону, как это сделала Катрин, у орангутана не получилось: женщина была полна решимости узнать все, что хотела.

— Кто мешает заурду? — спросила доктор. — Правительства?

— Не оскорбляй его, — попросил Схинки.

— Тайное правительство?

Орангутан выдал ужимку «Боже, с кем приходится общаться!».

— Тогда кто?

— Те, для кого драконы — настоящие, живые драконы — не сказка, а обыденность.

— Могущественные маги? — догадалась Далеб.

— Вроде того.

— Они живут на Земле?

— Да, — кивнул Схинки. — Но мы постараемся запустить их на Луну.

Вербуя Катрин, Ярга воспользовался стандартной, если можно так выразиться, весьма упрощенной версией происходящего: доказал существование магии, наплел о древних колдунах, ведущих свой род от окаменелых шумеров, и предложил решить интереснейшую научную задачу — за невероятный для профессора гонорар. Впрочем, Катрин согласилась бы работать и бесплатно. Однако сейчас флёр изумленного очарования и первого восторга пропал, доктор Далеб стала задумываться о происходящем, захотела знать больше, но Ярга уехал, а Схинки не знал, имеет ли он право рассказать Катрин о Тайном Городе. Специально привезенная книга об истории Темного Двора показывала, что заурд склоняется к тому, чтобы оставить ученую челу в живых и, возможно, даже приблизить. Однако орангутан никогда не полагался на догадки и не собирался ничего рассказывать без разрешения господина.

К счастью, Катрин достаточно изучила Схинки, чтобы понять, что больше он ничего не скажет, и сама сменила тему разговора:

— Как там Антрэй?

— Скучает, — тут же сообщил орангутан. — Он всегда тоскует без заурда.

— Это ожидаемо.

— Хочешь к нему? — неожиданно предложил Схинки. — Я как раз собирался проведать наше хладнокровное перед обедом.

— Он меня не любит, — вздохнула Катрин.

— Гораздо больше он не любит меня, — утешил ее орангутан. — К тебе он относится нормально.

— Вчера рыкнул так, что у меня чуть сердце не разорвалось.

— Чего ты хочешь от животного?

— И от тебя?

— Я не животное, я — зверь, — важно возразил Схинки. Но возразил так, что женщина рассмеялась. — Идешь?

— Конечно.

Она поднялась с шезлонга, но вместо ожидаемого свиста и причмокивания, которыми обезьяна сопровождала каждый ее выход в купальнике, услышала:

— Только надень что-нибудь, а то ящерица решит, что я притащил закуску.

— Очень смешно.

— Сейчас — да, но что будет, когда заурд вернется, спросит, как ты, а я покажу ему недожеванный сэндвич?