Вадим Панов – Порченая кровь (страница 48)

— Но ты не хочешь с ним связываться.

— Прошу проявить осторожность.

В словах Инги был смысл: Тайный Город и в самом деле жил ощущением надвигающегося События, чего-то непонятного, но несомненно грандиозного, однако, по мнению Яны, это обстоятельство не давало им права отказываться от интересного контракта. Который к тому же может вывести их на Яргу.

— У каждого из нас есть межконтинентальный портал, нацеленный сюда, в офис. — Маннергейм допила кофе и отставила чашку. — Мы можем воссоединиться в любой момент.

— Это так, но… мне будет спокойнее, если мы останемся здесь.

— А мне будет спокойнее, когда все это закончится, — мягко произнесла гиперборейская ведьма. — И расследование этой истории, возможно, позволит нам на шаг приблизиться к победе над первым князем.

— Возможно, — не стала спорить Инга.

— И значит, мы не имеем права сидеть сложа руки.

— Я согласна, но почему ты думаешь, что Антрэй находится у первого князя?

— Я чувствую, что это Ярга, — твердо ответила Яна.

— Откуда такая уверенность?

— Его имя переводится как «Повелитель драконов», и в материалах, которые давал нам Сантьяга, особенно подчеркивалось, что Ярга их любит.

— Только поэтому? — прищурилась рыжая.

— Разве этого мало? — искренне удивилась Маннергейм. — Или ты действительно думаешь, что некий молодой чуд, обладатель весьма посредственных магических способностей, настолько полюбил дракона, что решил его угнать?

— Почему нет?

— А перед угоном справился с магическим хаосом, который едва не погубил опытных рыцарей?

— Почему нет?

— Самой не смешно?

— Смешно, конечно, — помолчав, призналась Инга. И вздохнула: — Я ведь уже говорила, что дело интересное. Это настоящее расследование.

— Согласна!

— Опасное расследование.

— А когда было иначе? — подняла брови Яна. — Но если мы отыщем дракона и доберемся до Ярги, у нас появится прекрасная возможность ударить ему в спину. Этого он точно не ожидает, и тогда…

— Почему ты думаешь, что он не ожидает? — Рыжая решила охладить пыл подруги. — До сих пор Ярга предусматривал все возможные действия своих противников, и ни один хитрый план не стал для него сюрпризом.

— Не ожидает, потому что прошло много времени, история исчезновения Антрэя осталась в прошлом, чуды провели расследование, официально объявили случившееся несчастным случаем и закрыли дело. Тиррей и Антрэй признаны мертвыми, их оплакали и начали потихоньку забывать. Все успокоились. И тот факт, что Морэл обратился к нам с соблюдением всех возможных мер предосторожности, нам на руку: расследование станет для Ярги неожиданностью.

— Допустим, — кивнула Инга. — Но если за всем этим действительно стоит Ярга, он узнает о нас, едва мы начнем действовать.

— Но где сейчас Ярга? — тут же спросила Яна.

Рыжая пожала плечами.

Считалось, что первый князь пребывает в подземельях Цитадели, однако навы не спешили официально подтверждать эту информацию, а значит, сами сомневались в том, что ухитрились пленить страшного врага.

— Даже если Ярга у темных, о нашем расследовании сразу же узнают его помощники, — поправилась Инга.

— Они не столь страшны, как первый князь, — парировала Яна. — Мы справимся.

— Справимся с чем? Что нам даст разгром очередного логова?

— Это лучше, чем сидеть сложа руки, — повторила Маннергейм. И нервно провела рукой по голове, по черной подписи Азаг-Тота. — Ярга — это угроза, Инга, страшная угроза всем нам. Не менее страшная, чем возвращение Великого Господина, и поэтому я хочу сделать все, чтобы ее устранить. И я буду цепляться за любую возможность, идти по любому следу и однажды убью Яргу. Обязательно убью.

— Ладно… — Рыжая кивнула, показывая, что согласна с подругой, и спросила: — С чего начнем?

— Позвоним Морэлу и скажем, что принимаем предложение.

— Это понятно.

— Освежим в памяти информацию о драконах.

— Опять за парту?

— Обязательно, — подтвердила Яна. — И заодно проверим все, что связано с Тирреем.

— В тот момент, когда мы явимся к его родным, они поймут, что идет охота.

— Значит, явимся к ним, только когда будем абсолютно готовы к встрече.

— Проклятая жара! — Восклицание Пежан Кумар сопроводил коротким ругательством, плавно перешедшим в стон невыносимого страдания. — Проклятая! Несносная! Жара! — Он вытащил из холодильника банку холодной, как сердце вампира, газировки и залпом осушил ее. Выдержал короткую паузу, прислушиваясь к ощущениям, затем вновь открыл холодильник, пощупал выстроенные на верхней полке напитки и тихо выругался: — Нет.

Потому что «холодного, как сердце вампира», было недостаточно, Пежану хотелось «холодного, как айсберг „Титаника”», а еще лучше — «холодного, как раздосадованная женщина», однако банки выдавали только уровень вампира, намекая на то, что холодильник готовится уйти по проторенной кондиционером дорожке, оставив несчастного Кумара один на один с тропической жарой.

Сегодня человская техника Пежана не любила.

— За что? — поинтересовался у Спящего несчастный, не забыв сопроводить печальный вопрос энергичными проклятиями. — Что я натворил?

Ответом стала тишина.

Помимо Великих Домов, в Тайном Городе нашли приют и другие древние семьи, имеющие положение вассальных. Эрлийцы, высокомерные зануды и одновременно — лучшие во Вселенной врачи. Ко́нцы, веселые и любвеобильные толстяки, умеющие даже на пустом месте учинить праздник с массовыми гуляньями. Охраняющие клады приставники, а еще — осы, хваны, моряны, масаны, леты… И особняком стояли выходцы из семьи Шась, древние подданные Темного Двора. Среди шасов встречались врачи и художники, ученые и писатели, талантливые музыканты и выдающиеся актеры, но главную славу семье принесли финансисты, промышленники и другие высококлассные специалисты по извлечению прибыли. Шасы владели Торговой Гильдией Тайного Города, традиционно управляли большинством его активов, консультировали Великие Дома, уклонялись от налогов, инвестировали, организовывали, перепродавали, другими словами: вели бурную экономическую деятельность.

Защита Темного Двора помогала шасам чувствовать себя весьма свободно и позволять себе чуть больше, чем положено вассальным семьям. И, возможно, стала причиной их легендарного несносного характера, от которого порой страдали даже навы.

— Приезжай в Индонезию, говорили они, — произнес Кумар, сдавливая и швыряя банку в мусорную корзину. — Отдохнешь, говорили они! Тут тепло и океан, говорили они!

К кому именно обращался шас, оставалось неясным, однако было ясно, что неизвестные и несчастные «они» вряд ли могли предусмотреть и поломку кондиционера, из-за которой Пежан страдал всю ночь и продолжал мучиться сейчас, и вероятную поломку холодильника, из-за которой шас собирался страдать чуть позже. Тем не менее чувствовалось, что если «они» реально существуют, их ждет либо долгий и неприятный разговор с недовольным Кумаром, либо еще более неприятный судебный иск, составленный самыми несносными, а значит — лучшими адвокатами в мире.

— Тебя ждет масса удовольствия, говорили они! Посмотри на места, в которые не ступал шлепанец пошлого туриста, говорили они!

Пежан не впервые посещал тропики, и в Индонезию заглядывал неоднократно, однако прошлые путешествия совершал как законопослушный турист и не покидал предназначенные для законопослушных, а главное — платежеспособных туристов зоны. Ну а если быть совсем точным, то знакомство Кумара с Индонезией ограничивалось островом Бали, с его комфортными отелями и улыбчивым персоналом. И деловой партнер Пежана — Тирту с удовольствием приезжал на остров, правда, по фальшивым документам. Они проводили встречи в приличных ресторанах, после чего Тирту уезжал, а Кумар, случалось, оставался на пару дней, а то и на недельку, поскольку любил совмещать их деловые переговоры с кратковременным отпуском. Но в этот раз получилось иначе: Тирту попросил о срочной, внеплановой встрече, причем не на привычном Бали, а в далеком Маноквари, когда заинтригованный Пежан примчался в это захолустье, Тирту прислал СМС, что задерживается. Возвращаться в Москву не имело смысла, Кумар снял номер в лучшей, по уверению сетевых ресурсов, гостинице города, поужинал в лучшем, по уверению сетевых ресурсов, ресторане — неплохо, кстати, поужинал, — лег спать… И проснулся среди ночи от жары — проклятый кондиционер изволил поломаться. А дальше, как это часто бывает, одно стало цепляться за другое: сначала Пежан препирался с администратором, причем он говорил на английском, а администратор — на индонезийском, через час понял, что раньше утра ремонтировать кондиционер не станут и другой номер не предложат, вернулся к себе и попытался заснуть, но за окном кто-то зашуршал. Кумар живо представил себе нечто длинное и шустрое, с легкостью преодолевающее вертикальные стены, а главное — ядовитое, и окно закрыл. Но через четверть часа в комнате стало так душно, что заболела голова. А поскольку шорох вернулся, едва Пежан приоткрыл фрамугу, окно пришлось вновь закрыть. И так — несколько раз подряд.

В результате шас проснулся совершенно разбитым, недовольным и через слово проклинающим таинственных «они», хотя застрял в Маноквари по вине Тирту. Но Тирту Пежан проклинать не мог, поскольку проклинать приносящих прибыль деловых партнеров считал непрофессиональным.