Вадим Панов – Порченая кровь (страница 22)
Ночная Москва завораживала, и «Тюлень» не плыл — летел по безлюдным улицам и проспектам, ловя на полированный капот свет фонарей. В салоне переливался аккордами бодрый ирландский рок, и Злата вдохновенно подпевала заводным кельтам. Загорелая ладонь мягко лежала на руле, а на среднем пальце тускло мерцал перстень.
По возвращении с Тенерифе, где Злата справлялась со стрессом и пряталась от возможного расследования, жизнь вообще казалась восхитительно прекрасной. Отдых снял напряжение последних дней. Шикарный отель с зоной размещения восемнадцать плюс, жаркое солнце, ласковое море — набор банальных отпускных штампов, но после недели полного ничегонеделания девушка чувствовала себя способной перевернуть мир. Единственное, чего ей не хватало, так это компании. Но эротические приключения вполне могли подождать.
Теперь, окрыленная первым в жизни нормальным опытом, Злата улыбалась всю дорогу. Латексный скафандр больше не был нужен, его место в сумке заняла тонкая мягкая повязка на глаза — знать своих партнеров в лицо по-прежнему не хотелось. Это правило наемница решила не менять: не могла забыть, как на рядовой вечеринке она по голосу узнала парня, с которым у нее была сессия за пару недель до. Симпатичный чуд интеллектом не блистал, шутил плоско и пошло, при этом улыбался так, будто все девушки в зале были готовы бежать за ним на край света. Неудивительно, что он пренебрег просьбой использовать модификатор голоса. К счастью, Злату рыцарь не узнал, но неприятный осадок остался. Так что пришлось даже приплатить администратору клуба, чтоб ее карточка до конкретного гостя не доходила.
Поздний ужин в итальянском ресторане требовал бокала игристого, и предвкушение достойного завершения дня затмевало все мысли о том, что завтра начнутся будни. Шеф уже прислал сообщение. По его словам, люды подозрительно легко спустили на тормозах оба инцидента: и с ограблением, и с нападением. Злата подозревала, что последнее — заслуга Весимира, который не стал впутывать ее в расследование. Так что команда могла более или менее расслабиться и браться за дело. Господин Зеленый, видимо, остался доволен, поскольку предложил им новый контракт. Но все это завтра, а пока — пока девушка летела по Рязанке и орала во весь голос: «…F..ck the British army!»
Поднявшись домой, Злата видела перед собой лишь одну дилемму: сначала в душ или все-таки игристое. Горячий душ одержал убедительную победу, и, быстро скинув все прямо на стол в гостиной, наемница нырнула под теплые, ласковые струи.
Сколько себя помнила, Злата ненавидела вытираться, а потому всегда закутывалась в махровый халат — плотный или тонкий, в зависимости от времени года. С бокалом вина прошествовала с кухни, обдумывая завтрашний день. Уже на входе в гостиную запоздало мелькнула мысль, что свет она не гасила.
Щелчок выключателя. Злата едва не выронила бокал — за столом, крутя в пальцах ее перстень, сидел Весимир.
— Это была ты, — не поднимая глаз, тихо проговорил он.
Руки и ноги перестали слушаться, в груди образовалась пустота. Злата моргнула, но наваждение никуда не делось. А люд по-прежнему негромко и почти мягко повторил:
— Это была ты.
Сказать по сути было нечего, и сконцентрироваться наемница не могла. В голове крутились тысяча и одна мысль, но для правдоподобного вранья категорически не хватало собранности. Да и не хотелось Злате врать после всего, что с ними произошло.
— Я любил тебя, а ты просто тупо меня использовала. Думала, я не узнаю перстень матери?
— Перстень матери? — Слова вырвались сами по себе. — Только не твоей.
— Я любил тебя…
— Ты… — Злата сама не знала, что хотела сказать, но вдруг запнулась на полуслове, шалея от озарения. — Ты не понимаешь. Не понимаешь. Я могу быть кем угодно, тварью, если пожелаешь, но я люблю тебя. Люблю. — Из бокала на пол пролилось вино. — Ты не знаешь: мы не можем быть вместе.
— Почему?
Он наконец посмотрел на нее, но лучше бы не поднимал глаз. От такого взгляда пробирало до костей. Ярость, боль, ненависть, обожание — все горело в зеленой радужке ядовитым пламенем, травило душу.
— Почему?! — не крик, а рев сотряс стены.
От лица Златы отлила кровь, ее начинало трясти. Лгать не имело смысла, но правда могла уничтожить все. Однако выбора не было, и она ответила, не отводя глаз:
— Мы брат и сестра. У нас общий отец, Весимир.
Маленький шаг к столу, еще один, и еще, пока Злата не оказалась рядом. Ладонь робко легла на светлые волосы люда, и его поникшая голова прильнула к животу Златы. Молчание оглушало, голова взрывалась от вихря несвязных кадров, но она не пыталась вникнуть в смысл. На глаза навернулись слезы.
— Ты с самого начала знала, — прошло несколько минут, прежде чем Весимир смог что-то сказать, едва слышно, будто самому себе. — Ты просто использовала меня, — повторил он.
Злата даже не успела понять, в какой момент он вскочил. Спину пронзила боль, когда Весимир впечатал ее в стену, сжав горло c такой силой, что едва не сломал трахею. Спустя секунду хватка ослабла, а он смотрел на перепуганную наемницу сверху вниз. В искаженном яростью лице не было ничего родного.
— Ты думала, я ничего не знаю о твоих милых развлечениях? Помнишь, ты сказала, что мы не любовники? Так вот, дорогая, мы любовники, и уже давно. За все время тебе даже не пришло в голову поинтересоваться, кто оплачивает твои счета в «Квадрате». А я давно плачу сверху, чтобы меня извещали о каждом твоем визите, плачу за то, чтобы твоя карточка не уходила мимо меня…
С каждым словом ужас захлестывал Злату все сильнее, но вырваться было невозможно. Она попыталась, но добилась лишь того, что халат распахнулся, обнажив грудь и живот. Весимир скользнул взглядом по загорелой коже, и губы дрогнули.
— …Я люблю тебя, и мне плевать на все. Я хочу видеть твои глаза и держать твои ладони, когда я в тебе. Я хочу быть с тобой, даже если придется отказаться от всего: от семьи, от домена. От всего!
— Весимир, — голоса не было, но девушка шептала, насколько позволяли пальцы, сжимающие горло, — эта тайна может убить нас обоих. Ты должен мне поверить. Если все откроется, скорее всего, я просто исчезну навсегда. А я хочу жить и быть свободной. И я люблю тебя. Не должна, но люблю. Ты мое табу, а я наплевала на это. Ты слышишь? Возьми меня за руки.
Люд наклонился и с невероятной нежностью, затмившей ярость и боль, поцеловал Злату. Волна тепла прокатилась до кончиков пальцев, воскрешая в утомленном теле желание. Пальцы любовника соскользнули с шеи, поползли вниз, по ходу расправляясь с поясом халата, и там, внизу, переплелись с пальцами колдуньи. Сознание буквально затопило любовью, граничащей с помешательством, а картинки в голове замедлили свой квикстеп. Весимир принял решение.
Злата больше не видела, она не могла видеть свое будущее, и это значило, что отныне у них одна судьба — одна на двоих.
Николай Бойков
Шоры Асклепия
— И поскольку мы можем в данном случае предположить, что поток слабо сфокусированной магической энергии навского источника может не быть воспринят тканями пациента из другой семьи индифферентно, это способно привести к развитию диффузного альтеративного воспаления фасций и поверхностных пучков мышц, не имеющих веретенообразной структуры, а также к разрыхлению эпителиальной выстилки мелких артерий. В этом случае целесообразно предпринимать превентивные меры, к коим относится заблаговременная премедикация при помощи тинктуры Эссель-Стерна или стерилизованной суспензии мелкодисперсного «потока сухого времени», изготовленного без обязательного в обычном случае прогревания в солнечных лучах первого весеннего рассвета. Проведя таким образом… — Дойдя взглядом до конца листа, брат Стилус протяжно зевнул и выдавил: — Не го-дит-ся, — сквозь зевок выдавил он.
Впрочем, такая реакция на чужие тексты была обычным делом. Уже тридцать лет брат Стилус занимался обучением молодых эрлийцев искусству целительства и умудрился выработать в себе прямо-таки неэрлийские терпение и немногословие.
— Это еще почему? — последовала реакция ученика, сидевшего за столом напротив. — Все ссылки на источники на месте. Оформлено как полагается. Чего не так?
И этот вопрос тоже был предсказуем для брата Стилуса. А потому он отхлебнул из кружки, стоявшей чуть в сторонке, и так же невозмутимо процедил:
— Было. — И, чуть подумав, добавил: — Было, и не один раз. Банальщина.
После чего откинулся на спинку стула, скрестил руки на животе и с улыбкой подбодрил брата Альгуса, принесшего ему для оценки свой трактат на соискание очередного сана:
— Давай, возмущайся. Скажи, что я придираюсь, что давлю новые идеи, достойные внимания всего Консилиума. Поведай, что развитие медицины из-за этого остановится на века. Расскажи, что из-за таких, как я, молодым дарованиям не пробиться к операционному столу.
Но дразнить послушника брату Стилусу быстро наскучило. Он уже хотел выгнать нерадивого ученика, но опешил, услышав тихое и почти обреченное:
— Да ну вас всех к Спящему. Самому тошно.
— Что? — Вспышки гнева и возмущенные отповеди были в учебной комнате обычным делом, но вот с депрессивным настроением у эрлийца брат Стилус сталкивался впервые.
— «Ску-у-учно, бы-ы-ы-ыло», — мрачно передразнил учителя Альгус. — Конечно, скучно. Конечно, было. А когда список предлагаемых тем для диссертаций последний раз обновлялся?