Вадим Панов – Порченая кровь (страница 23)
Вопрос ученика поставил Стилуса в тупик. Попытавшись вспомнить ответ, Стилус неожиданно пришел к выводу, что на его памяти этого точно не происходило, и перечень задач для отражения в трактате точь-в-точь соответствует тому, из которого выбирал он во времена своего ученичества.
Альгус же, сочтя собственный вопрос риторическим, продолжал:
— Все давно уже изучено. Разжевано до состояния, в котором эти знания усвоят даже крысы осов. Последний раз свежие идеи возникали во время прихода масанов. Это было интересно! Новая семья с необычной физиологией, требующая новых подходов. А сейчас? Челов, что ли, препарировать?
— Уже, — лениво отозвался Стилус. — Тоже ничего интересного. Почти как люды, только размножаются гораздо интенсивнее.
На некоторое время между двумя эрлийцами повисло молчание. Затем Стилус, хрустнув суставами пальцев, предложил:
— Ну так придумай чем заняться.
— Как так? Что я должен придумать? — не понял Альгус.
— Придумай новую тему для диссертации. Любую, даже совершенно абсурдную. Все, что захочешь. Набирай материал, проводи эксперименты, делай выводы, пиши трактат.
— А как же Консилиум?
— Разрешат, — отмахнулся брат Стилус. — Более чем уверен, если это не будет стоить им денег, они даже не посмотрят, что написано в твоей заявке.
— Но как же я буду проводить исследования без денег? А лаборатория, а реактивы? — попытался было возмутиться ученик.
Протестовал он больше для проформы, так как предложение учителя его заинтересовало. И пожилой целитель это заметил:
— Ну, значит, выберешь тему, не требующую расходов, — резонно возразил он. — Или найдешь благодетеля, который все оплатит. Или бери стандартную тему, перепиши пару свитков попыльнее и надейся, что у брата Цервуса опять разыграется аллергия, когда будешь защищать свой диссертат. Все, иди, ты мне надоел.
Когда за молодым эрлийцем закрылась дверь, Стилус встал, потянулся, взмахнул несколько раз руками для разминки и позвал:
— Выходите, отец Флавус.
— Я все слышал. — Из-за дверки, прикрытой гобеленом, показалась тучная фигура настоятеля Обители. — Смелый ход. Хотя… репутации не повредит: тебя и так считают не от мира сего.
Стилус рассмеялся:
— Зато Консилиуму есть что обсудить на заседаниях.
— Ты так уверен в этом мальчишке? — с сомнением покачал головой Флавус.
— Ну, он хотя бы проявляет интерес к новому. Глядишь, совершит важное открытие.
— Например?
— Да не знаю, — беззаботно ответил брат Стилус. — Придумает что-нибудь. Ну, или не придумает, зато будет занят и не станет надоедать мне своими однообразными трактатами. Они нагоняют на меня сон, очень уж занудный у него слог.
— Свои перечитай, — буркнул настоятель, которому пришлось присутствовать на защите диссертата Стилуса. — Целительство — это высокая наука, а не поле для бесконтрольных экспериментов. Боюсь представить, что может натворить такой энтузиаст, если оставить его без присмотра.
— Убивать научится целительными арканами!
И оба эрлийца расхохотались бородатой шутке.
Морок надежно укрывал Альгуса от человского сброда, рвавшегося к целовальнику, чтобы пропить последние гроши, а то и шапку с тулупом. Тесное, темное помещение со спертым воздухом, в котором отчетливо чувствовались запахи мочи и блевотины, уже неоднократно наводило эрлийца на мысль отказаться от назначенной встречи и вернуться в проветренную келью в Обители. Тем более что ему уже пришлось прождать гораздо дольше оговоренного. Однако отказать себе в возможности понаблюдать челов, не связанных правилами первобытной культуры, а заодно и оценить уровень их стойкости к алкоголю, Альгус не мог. Поэтому он продолжал ждать, закрыв лицо рукавом рясы, чтобы местные ароматы не так сильно шибали в нос.
Когда на пороге появился масан, одетый в расшитый тулуп, Альгус подошел к нему сам:
— Ты опоздал.
Аким Треми кивнул в ответ:
— Опоздал. А мог вообще не прийти.
— Почему же? — Эрлиец в любой ситуации оставался эрлийцем, а потому не мог удержаться от выражения недовольства.
— Трупы не ходят, — усмехнулся епископ клана Треми. — Королева Зеленого Дома, видимо, совсем потеряла контроль над подданными.
— Ты хочешь сказать, что тебя могли бы поймать эти неповоротливые дружинники с их тяжелыми секирами? — непритворно удивился целитель.
— Дружинники вряд ли. А вот жрица — могла бы. Вернее, почти смогла. — Аким замолчал и некоторое время смотрел за спину Альгуса, а потом отрывисто бросил: — Подожди меня у ворот, я ненадолго.
Масан не солгал, вернувшись через три минуты, и выглядел уже не в пример лучше.
— Убрал хоть за собой? — буркнул Альгус, когда довольный Аким Треми подошел к нему.
— Не волнуйся, найдут его только утром, и то в лучшем случае. И выкинут в сугроб, вроде как там замерз. Кого волнуют эти пьяницы?
— Ладно, давай ближе к делу. — Морозный вечер не располагал к долгим разговорам на улице, потому эрлийцу хотелось поскорее вернуться в тепло. — Зачем хотел видеть?
— Поможешь? — Аким приблизился, посмотрел Альгусу в глаза, и тому стало неуютно. Уж слишком масан напоминал в этот момент дикого зверя.
— Поможешь? — повторил епископ Треми. — Отомстить хотим. Мы не дичь, чтобы за нами охотиться.
— Да в чем я вам смогу помочь? Мы ж не воюем.
— Ты, — с упором на этом слове возразил целителю Аким, — воюешь. Иосиф фон Штельн уже растрепал об этом всему Городу, хвастаясь, как при твоей помощи без доспехов перебил троицу взбесившихся грифонов.
— Да я ж на вас не специализируюсь. — Эрлийцу внезапно стало очень страшно, и он решил вежливо отказаться.
— Значит, начнешь, — отмел это возражение масан. — Мы умеем быть благодарными. Завтра жрица Златолюба из Кадашевского домена собирается закончить то, что не успела сегодня. Но на этот раз я буду не один. А ты нас прикроешь.
— Ты в курсе, что я не даю гарантий на успех? — Альгус собрался с мыслями и приготовился торговаться.
— Разумеется, — спокойно кивнул ему в ответ Аким Треми. — Но твое участие значительно увеличит наши шансы. Итак, жду завтра здесь же после заката. Тебе что-то нужно?
— Да. — Когда доходило непосредственно до дела, эрлиец начинал соображать очень цепко. — Немного твоей крови. И желательно прямо сейчас. Это нужно, чтобы я смог настроиться на вашу семью и заготовить несколько амулетов заранее.
Масан не стал вникать в подробности и выполнил требование Альгуса. Когда тот спрятал пузырек с кровью за пазуху, Треми уточнил: «Все?» и после подтверждающего кивка открыл портал и исчез.
Альгус поднял глаза и увидел, как на произошедшее, выпучив глаза, пялится пьяный чел.
— Вот не было печали, масаны наворчали… — возмутился эрлиец, поняв, что затирать следы для соблюдения режима секретности сейчас придется именно ему.
— Упыри паршивые, — с плохо сдерживаемой злобой процедил Бронемир, барон Кадашевской слободы, остановившись над высушенным трупом дружинника. — Перебить всех, до последнего.