Вадим Панов – Порченая кровь (страница 24)
— Перебьем, — пообещала жрица Златолюба, стоящая чуть в отдалении. — Это дело рук Треми, я уверена. А они действуют по указке навов.
— Темные? — переспросил Бронемир.
Жрица прекрасно знала, как довести своего барона до яростного исступления. Навов и весь Темный Двор Бронемир ненавидел, сколько себя помнил, а ей только оставалось не дать этой ненависти угаснуть.
— Разумеется. И раскол у кровососов они инсценировали. Нет никакого Саббат. Есть якобы временно вышедшие из-под контроля слуги навов. — Жрица негромко усмехнулась, однако смешок потонул в платке, которым она закрывала лицо от мороза.
— Но почему высушивают наших? — Затуманенный гневом разум Бронемира все же пытался найти логику в рассуждениях жрицы. — И почему не трогают Орден?
— Кто ж их поймет? — пожала плечами Златолюба. — Так я разберусь с этим делом?
— Я с тобой!
— Нет. — Жрица мягко отстранила приблизившегося к ней мужчину. — Ты — барон, на тебе ответственность за домен. Ты должен исполнять приказ королевы.
«И именно ты будешь нести ответственность, если мне не удастся проделать все достаточно чисто!» — мысленно добавила она.
От пятнадцати масанов из группы, которую собрал Аким Треми, в живых осталось всего семеро. Половина. Остальных уничтожили в первые пять минут боя. Жрица Зеленого Дома и три фаты, сопровождавшие ее, не жалели магической энергии, щедро раскидывая боевые арканы.
Никогда еще Альгусу не приходилось столько бегать. Он с трудом успевал угнаться за масанами. К тому же очень мешала повязка на глазах — «Шоры Асклепия», его уникальная разработка, позволяющая в буквальном смысле видеть проблемы со здоровьем пациента на безопасном расстоянии. Аркан существенно помогал эрлийцу в работе, и сегодня на его счету были уже две спасенные жизни. Однако запасы магической энергии подходили к концу, в отличие от набиравшего обороты побоища.
С самого начала битвы выяснилось, что «Поход возмездия» клана Треми провалился. Люды подготовились гораздо лучше и превосходили вампиров в численности. Они загоняли кровососов, как дичь, отсекая по одному и подводя под удары магов. Естественно, кое-кого масанам удалось прихватить с собой, но перевес играл на руку противникам.
— Все, я больше не могу, — простонал Альгус, когда в очередной раз споткнулся на укатанном санями снегу и повалился ничком.
— Вставай! — Аким поставил его на ноги, бесцеремонно вздернув за воротник шубы.
— Бегом, шевели ногами!
— Не могу. — Эрлиец привалился плечом к забору, пытаясь отдышаться.
— Ну и Спящий с тобой! — Время работало не на епископа Треми, так что он решил не церемониться. — Иди домой, считай, отработал. Может, тебя не тронут.
Произнеся это, масан побежал вдогонку за своими соратниками, уже скрывшимися за поворотом улицы.
Только сейчас Альгус понял, насколько устал. Дыхание вырывалось из его груди звучным хрипом, мороз обжигал горло и легкие. Мышцы ломило, ноги отказывались держать тело в вертикальном положении, не говоря уже об отсутствии сил на морок. Слишком занятый своим самочувствием, эрлиец пропустил появление людов.
— Куда побежали упыри? — К Альгусу подошел кряжистый детина, один из дружинников невысокого ранга. Не получив ответа, он схватил эрлийца за плечи и встряхнул. — Где масаны, я тебя спрашиваю?!
Едва ворочая непослушным языком, целитель ответил:
— Не знаю.
— Врешь, — с искренней убежденностью прокомментировал люд и основательно приложил его затылком о доски забора.
— Не знаю, — повторил Альгус. — А Темный Двор за своих мстит…
— Убью! — прорычал дружинник. — Где эти гады?
Неизвестно, сколько продолжался бы этот диалог и чем бы он закончился, если бы в дальнем конце улицы, противоположном тому, откуда появились люды, не показалось несколько темных силуэтов.
— Вот они! — в азарте выкрикнула одна из фей.
— А врал, что не знаешь, — буркнул дружинник и от души врезал эрлийцу кулаком по скуле.
Так что стычку Альгус пропустил по уважительной причине, валяясь оглушенным в сугробе. Очнулся же он от прикосновения очень холодных рук к лицу.
— Аким? Спасибо, что вернулся, — еще не совсем осознавая, что происходит, пробормотал целитель.
— Да, пожалуйста, — ответил ему незнакомый женский голос.
Альгус заставил себя открыть глаза. Перед ним стояла масана. Она улыбалась, и в лунном свете были хорошо видны
— Эй, что ты делаешь? — Глупый вопрос, но ничего более уместного на ум Альгису не приходило.
— Меня зовут Варвара Малкавиан, — мелодично пропела масана. — Пожелай мне приятного аппетита.
Перо давно затупилось, и потому щедро разбрызгивало чернила и ставило кляксы, вместо того чтобы оставлять за собой ровные строчки, и это безумно злило Альгуса. Скомкав безнадежно испорченный кусок пергамента, он встал из-за стола, подошел к выходу из землянки, ставшей ему временным убежищем и лабораторией. Высунув голову наружу, Альгус громко крикнул:
— Аким!!! Долго мне еще ждать?!
— Уже иду! — раздалось в ответ из-за деревьев, и через минуту масан зашел в землянку.
— Ну что, как твои успехи? — поинтересовался он у Альгуса.
— Если хочешь, посмотри сам, — не без самодовольства отозвался эрлиец.
После первой неудачной вылазки у Акима и целителя завязалось долгое и плодотворное сотрудничество, принесшее первому глубочайшее моральное удовлетворение от мести за своих собратьев, а второму — много денег и, совершенно неожиданно, единомышленника в вопросах его исследований. Аким был весьма неглуп и вскоре догадался, почему во время вылазок то один, то другой противник оказывался или скрюченным от беспричинной судороги, или на ровном месте ломал себе ногу, или вообще падал замертво без явного повода. Некоторое время масан размышлял над замеченными фактами и решал, как ему следует поступить, а потом просто подошел к Альгусу и без лишних слов изложил ему свои подозрения и предложил помощь. Предложение эрлиец принял, и масаны Саббат, захваченные во время первых «походов очищения», стали для Альгуса превосходным подопытным материалом.
Епископ клана Треми повязал на глаза лоскут черной ткани, заблаговременно заряженный «Шорами Асклепия», адаптированными под особенности зрения масанов, и нырнул в подпол, где содержались пленники. Открывшееся зрелище могло заставить плохо чувствовать себя любого неподготовленного гостя, однако Аким был готов к тому, что увидит, ибо неоднократно принимал участие в экспериментах. Вслед за ним в подпол спустился Альгус, неся в руке зажженную свечу. Свет выхватил из темноты уродливые трупы. Отдельные части тела лежали в самом углу — кисти, ступни, голени — все вперемешку. Блестели кишки, вывалившиеся из странного вида раны на животе, глазные яблоки — и гладкие, словно полированные, чистые, без единой капли крови, и в лохмотьях кожи и связок, — и особо выделялись искореженные, изувеченные тела, словно с ними поиграл жестокий ребенок, да так и бросил тут.
— Образец номер двадцать четыре. — Эрлиец указал на масана, чьи конечности причудливо переплетались между собой. — Полное расплавление костей под влиянием «Лунного шепота» на чудской энергии. Время от применения аркана до появления эффекта — сорок восемь часов. Время от появления первого эффекта до смерти — шестнадцать часов. Расход энергии — выше стандартного.
— Неэффективно, — с сожалением покачал головой Треми. — А если на темной энергии?
— Эффект должен быть моментальным, но всплеск засекут все эрлийцы в округе, не говоря о навах, — ответил Альгус и перешел к следующему экспонату. — Образец номер двадцать пять. Стандартный аркан для разжижения крови с небольшими доработками. Потеря девяноста процентов крови через кожу и слизистую глаз. К сожалению, аркан действует только на масанов.
— Проверял еще на ком-то? — поинтересовался Аким.
— Нет, это расчетные данные.
Епископ Треми недоверчиво покачал головой.
— А где тот, кого ты попросил поймать сытым? — поинтересовался масан, которого три ночи беспокоило любопытство из-за странной просьбы Альгуса.