Вадим Панов – Кто-то просит прощения (страница 69)

– Но Рина на него не указывала?

– Я об этом не спрашивал.

– Понимаю… – Вербин помолчал. – Насколько я знаю, в тот момент они с Кейном уже не были вместе.

– Они расстались за несколько месяцев до диагноза, но, как оказалось, Кейн по-настоящему любил Рину, – грустно улыбнулся Григорий. – Это было очень неожиданно, но это было. И когда Кейн узнал о диагнозе – вернулся, чтобы быть рядом.

– Как на это отреагировал Доктор?

– Я думаю, Доктор был уверен в своих позициях, поэтому – спокойно.

– Но потом Рина его бросила.

– Совершенно верно.

– Из-за того, что произошло на мысе, – протянул Феликс, внимательно глядя на хозяина лавки. А поймав его взгляд, уточнил: – Это первое, что приходит в голову.

Вербин уже понял, что Григорий или знает, или догадывается, что случилось во время чёрной мессы, и лихорадочно продумывал дальнейший разговор.

– Наверное, – неопределённо ответил хозяин лавки. – Как бы там ни было, они вернулись в Иркутск и начали умирать. Это общеизвестно.

– Легенда гласит, что умерли все, – обронил Феликс.

– Легенда, конечно, красивая и привлекает внимание к сообществу, что полезно для притока новых участников, но, как это часто бывает, не полностью отражает реальную картину.

Феликс об этом знал, но не стал мешать Григорию продолжить рассказ.

– Рина ушла первой, в том же декабре. Следующей весной, в марте, повесилась Зебра. Она тоже молчала о поездке на мыс, но все понимали, что её затянувшаяся депрессия связана именно с ней.

– То есть её самоубийству никто не удивился?

– Нет. К тому же она отправила эсэмэску родителям… Этого послания и рассказов о том, что последние месяцы Зебра была сама не своя, хватило вашим коллегам, чтобы закрыть дело. Да и никаких улик не было, всё указывало на самоубийство.

Вербин молча кивнул.

– Потом заболел Доктор, – рассказал Григорий. – Его я знал хуже всех, он держался особняком и появлялся очень редко.

– Чем он заразился?

– Этим не заражаются. У Доктора обнаружили рак.

– Вы уверены?

– Он приезжал ко мне, показывал диагноз, и было видно, что он не играет. Да и такими вещами, знаете ли, не шутят. – Григорий грустно улыбнулся. – Но если Доктор меня обманывал – не знаю зачем – то делал это гениально. Он сидел на том же стуле, на котором сидите вы…

Хозяин лавки замолчал, явно ожидая реакции, но Феликс остался невозмутим.

– Железные нервы, – похвалил его Григорий.

– Моя работа – идти по следу, – ответил Вербин. – Такими вещами меня не смутить.

– Да, я должен был догадаться… Что же касается Доктора, то когда он был здесь, то очень плохо выглядел, я имею в виду – внешне. И поведение соответствовало – его трясло, чуть не рвало от страха и ужаса. Я сейчас не хихикаю над ним, поймите правильно, а рассказываю, как есть. В смысле, как было. Я понимаю, что диагноз стал для него колоссальным ударом, и очень ему сочувствую… Сочувствовал.

Григорий произнёс фразу так, словно не сомневался в смерти Доктора, поэтому Вербин уточнил:

– Вы были на его похоронах?

– Нет. Он уехал, сказал, что будет лечиться в Москве или в Питере. Деньги у него были… и больше я о нём ничего не слышал.

«Вычёркивать или нет? С одной стороны: нет тела – нет дела, старая полицейская истина. С другой – абсолютная уверенность Григория. Тут есть над чем подумать».

– А потом умер Кислый, – продолжил хозяин лавки. – Отправился на мыс и помер от передоза. Увлёкся. Но он к тому времени совсем сторчался, поэтому никто не удивился. – Хозяин лавки замолчал, с лёгким удивлением глядя на Феликса, и хмыкнул: – Кажется, я уже произносил эту фразу.

«Никто не удивился… Так же, как никто не удивился самоубийству Зебры… Они жили и вели себя так, что их смерти не вызвали подозрений… Неужели и впрямь совпадение?»

Однако в рассказе Григория прозвучало слово, за которое Вербин зацепился. Не сразу, но зацепился, сообразив, что в последнее время слышит это слово очень часто.

– На какой мыс? – переспросил он.

– На мыс Рытый, – спокойно ответил хозяин лавки.

– Гм…

– Что вас удивляет?

«Нет, не удивляет, а многое меняет…»

– Я знал, что Кислый умер от передоза, но не знал, что на мысу, – ответил Феликс. – Никто об этом не упоминал.

– Может, не сочли нужным? В конце концов, какая разница, где это случилось? И если честно, это могло случиться где угодно.

– Может, и нет разницы… Вы помните, когда умер Кислый?

– На следующий год, летом… вроде, в конце.

– В августе?

– Можно уточнить, но вполне возможно, что да. – Григорий прищурился: – Это важно?

– Я пока не знаю, – ответил Вербин, глядя хозяину лавки в глаза. И думая о том, что именно Кислый открыл цепочку «естественных» смертей на мысу Рытом. И если это совпадение, то у мироздания невероятное чувство юмора.

– А что вы скажете о Кейне? Он жив?

– Я ничего не слышал о Кейне с той весны, когда умерла Зебра, – рассказал хозяин лавки. – Ходили слухи, что он сумел устроиться в очень серьёзную, богатую компанию и уехал из города. Наверное, это действительно так.

– Почему?

– Он бы не ушёл из сообщества, – ответил Григорий. – Он был лидером, авторитетом, его уважали, а флёр таинственности – единственный выживший из всех участников экспедиции – привлёк бы к нему ещё большее внимание.

«Возможно, именно внимания он и стремился избежать… Но для этого ему пришлось наступить на горло собственному “я” и отказаться от роли лидера…»

– Знаете настоящее имя Кейна?

Вербин задал вопрос машинально, поскольку уже привык не получать на него ответ. Но спросил. И неожиданно услышал:

– Его зовут Дмитрий, Дмитрий Леонидович Яковлев.

– Откуда вы знаете? – Феликс слегка растерялся.

– Я на первом курсе попал в студенческий совет, – ответил Григорий. – Кейн тоже в нём участвовал, так что я с ним познакомился раньше Рины.

– Интересно…

– Это вам помогло?

Вербин не видел смысла скрывать ответ на этот вопрос.

– Получилось так, что до сих пор он нигде не «светил» своё настоящее имя. Я, конечно, рано или поздно его бы узнал, но вы мне сэкономили время. Возможно, много времени.

– Я рад, – улыбнулся Григорий. – Что же касается таинственности, то это, наверное, было частью созданного им образа для сообщества. А может, и профессиональное.

– Вы знаете, где он работает? – мгновенно среагировал Вербин.

– Сейчас я о Кейне ничего не знаю, – повторил хозяин лавки. – А в то время он стал вплотную заниматься компьютерной безопасностью, говорил, что это очень перспективное направление. Кейн окончил математический факультет и в таких вещах отлично разбирался.

«Это объясняет безвременную кончину старого сайта сообщества…»

Но у Вербина тоже были знакомые компьютерные специалисты. То есть не у него, а у Сергея, однако дело своё они знали. Утром они выгрузили ему информацию с планшета Рины и прислали ссылку на диск. Феликс просмотрел материалы, отобрал фотографии, на которых присутствовали молодые люди, и показал Григорию: