Вадим Панов – Кто-то просит прощения (страница 71)

Ведь одно дело – быть яростной и сильной во сне, и совсем другое – наяву.

Сумеет ли?

Лера села в кресло, сделала маленький глоток воды, несмотря на то, что воды теперь было вдоволь, бутылку она расходовала экономно, подняла левую руку и посмотрела на «браслет».

Совершенно понятно, что какой бы девочкой она ни была: послушной, покорной, страстной, искренне любящей, особенной – она всё равно умрёт. Не в том смысле, что все мы однажды умрём, а умрёт очень скоро и, возможно, в этой комнате. И не нужно обольщаться: что бы Аркадий ни говорил, каким бы восхитительным любовником ни был, он привёз её сюда не для того, чтобы отпустить. Или убьёт, или будет держать в плену очень и очень долго, пока не встретит другую «особенную» женщину. Или его не переклинит. Или Лера попросту ему наскучит.

И тогда – убьёт.

Без сомнений.

Лере была отвратительна мысль, что её убьёт Аркадий. Когда-то от осознания этого делалось страшно, но девушка постепенно заставила себя сменить страх на отвращение к будущему убийце.

К своему будущему убийце.

К человеку, который лишит её жизни.

Если она ничего не сделает.

Если позволит себя убить.

Если окажется слабой.

Вот почему к ней приходил сон – напоминал, что нужно быть смелой, решительной, опасной. Напоминал, что жизнь – это дар, который нужно отстаивать. И если нет того, кто за неё вступится – нужно драться самой.

Или умереть.

– Вы позволите называть вас Светой? – мягко спросила Дарья.

Девушка вздрогнула, подумала, внимательно разглядывая следователя, после чего неуверенно спросила:

– А я останусь с вами?

Вопрос, мягко говоря, получился нестандартным.

– Что вы имеете в виду? – удивлённо поинтересовалась Дарья.

– Я устала ходить по кабинетам. – Света говорила неспешно, ровным, почти бесстрастным тоном, однако следователь видела, что девушка едва сдерживается. – Я не думала, что в нашей стране настолько сложно подать заявление в полицию.

– Теперь вы добрались до нужного кабинета. – Дарья позволила себе чуть улыбнуться. – И поверьте, это произошло очень быстро.

Но помыкаться девушке пришлось.

Сначала Света отправилась в полицию, попросила принять заявление о пропаже человека, на что ей вежливо ответили, что прошло слишком мало времени. Девушка стала кричать, обвинять сотрудников в равнодушии, потом разрыдалась и принялась сумбурно рассказывать о секте, в которой они с Ляпой оказались и из которой сбежали. Услышав о сатанистах, полицейские позвонили в Центр противодействия экстремизму, сказали, что к ним прибыл их «клиент», и отправили Свету на Лыткина. Даже подвезли. По дороге девушка поняла, на что в разговоре с полицейскими необходимо упирать в первую очередь, поэтому разговор с ребятами из ЦПЭ обошёлся без рыданий и обвинений в бездействии. Света подробно рассказала о секте, ответила на несколько уточняющих вопросов, после чего полицейские попросили девушку подождать и позвонили «смежникам» из ФСБ, уточнить, нет ли у них в разработке сатанистов. На что удивлённый Сергей ответил, что есть, немедленно подключил Дарью, и ещё через час девушка оказалась на Володарского.

– Так всё-таки, я могу называть вас просто Светой? – повторила вопрос следователь.

Девушка кивнула:

– Раз я в нужном кабинете, то да, конечно.

– Думаю, так будет удобнее и вам, и мне, – продолжила Дарья и, чтобы не показалось, что она пялится на заявительницу, перевела взгляд на разложенные на столе бумаги. Впрочем, пялиться дальше не имело смысла – следователь не сомневалась, что на фото, которое показывал Сергей, была именно эта девушка. Не на тех кадрах, что были сделаны на кладбище, а из зала, где проходил шабаш. По фотографиям казалось, что Светлана активно и с удовольствием принимает участие в оргии, поэтому её визит вызвал у Дарьи обоснованные подозрения – не затеяли ли сектанты какую-то игру?

– Итак, вы начали с заявления об исчезновении человека…

– Хотела заявить, но мне сказали, что времени прошло мало! – перебила её Света. – А как мало, если Ляпа пропал два дня назад?!

Указывать девушке на неподобающее поведение следователь пока не стала. Позволила высказаться, выдержала короткую паузу, после чего осведомилась:

– Он не пришёл ночевать?

– Ляпа уехал по делам, я ждала его в частном доме, а он… Он не вернулся. И не позвонил. И на звонки не отвечает, я ему сто раз звонила.

– И вы решили, что ваш друг пропал?

– Я всё написала в заявлении, – сказала Светлана, глядя на Дарью с необычной, для девушки её возраста, жёсткостью.

– Я хочу услышать от вас, – произнесла следователь, спокойно выдержав взгляд.

– Мы не жили в том доме, мы в нём прятались. Поэтому я думаю, что Ляпа не просто пропал.

Света перевела взгляд на окно.

– Ляпа – это Николай Григорьевич Ляпунов? – уточнила Дарья.

– Да, – подтвердила девушка.

– Ваш жених?

– Это имеет значение? – удивилась Света.

– Когда человек пропадает, всё имеет значение. Абсолютно всё.

– Например?

– Например, почему вы прятались в том доме?

Светлана вздрогнула. Но быстро взяла себя в руки и вздохнула:

– Об этом я тоже писала.

– Я читала, – подтвердила Дарья. – Но мы должны проговорить все детали, именно проговорить. – Она вновь бросила взгляд на бумаги. – Вы написали, что вас преследовали члены секты сатанистов. Это так?

– Да, – едва слышно выдавила из себя девушка.

– Вы с Николаем состояли в этой секте?

– Нет! – Теперь девушка снова смотрела Дарье в глаза. – Нет, что вы! То есть они, как я понимаю, хотели, чтобы мы в ней оказались. Запудрили мозги Ляпе разными обещаниями, типа, что он войдёт в узкий круг, станет своим и прочей ерундой. Ляпа загорелся и меня уговорил сходить посмотреть. Но мы не были членами секты! Я сразу сказала Ляпе, что мне не нравится и нужно уходить, но он сказал: «Давай ещё посмотрим», я согласилась, а потом… – Девушка замолчала, через пару секунд поняла, что следователь ждёт продолжения, а главное, не просто ждёт, а настаивает на нём, вздохнула и вернулась к рассказу: – Бочка и Шумахер – мажоры, так Ляпа сказал. Сам он не такой, но надеялся, что дружба с ними поможет ему… ну… устроиться в жизни.

– Я понимаю, – кивнула Дарья.

– Ещё они сказали, что первый раз мы будем на церемонии в качестве гостей. Захотим принять участие – примем, не захотим – не надо.

– Вы захотели?

Вопрос заставил Свету крепко задуматься. Она не могла знать, что Дарья видела фотографии с шабаша, и у следователя получилась отличная возможность проверить искренность девушки. Почти минуту Света молчала, глядя мимо Дарьи, но нашла в себе силы продолжить:

– Я в какой-то момент захотела, но не уверена, что понимала, что делаю. Мне кажется, я себя не контролировала.

– Вас заставили принять наркотик?

– Нет, никто меня не заставлял и не принуждал. Я думаю, наркотик был в чаше с вином, которую они пустили по кругу перед церемонией.

Стандартная уловка для привлечения сомневающихся новичков. Лёгкий дурман, заставляющий раскрепоститься и поддаться на мягкие ласки, затем следует оргия, которую фотографируют или снимают на видео, и, если опомнившиеся новички пытаются вырваться, начинается шантаж.

– Почему вы так думаете?

– Потому что я бы никогда не стала делать того, что делала потом, – очень тихо ответила Света.

Кадры, которые Дарья видела, были очень «горячими» и могли доставить девушке много неприятностей, окажись они в Сети.

– Вы помните, что именно вы делали?

– Смутно. Однако в какой-то момент я очнулась и не позволила им сделать… в общем… не позволила. – Девушка вспомнила застывшего над ней Ляпу, ждущего своей очереди Шумахера, и на неё накатила дурнота. Но лишь на мгновение. – Когда я очнулась, то лежала на алтаре, а Ляпа готовился в меня войти. Но я сразу поняла, что он будет первым, но не последним. Я видела, как на меня смотрел Шумахер, я думаю… я думаю, он потому и позвал Ляпу – из-за меня. Но так я подумала потом, уже совсем потом, когда мы с Ляпой ночью говорили. А тогда я испугалась, вырвалась и убежала. И Ляпу утащила.

– Он сопротивлялся?

– Нет, побежал со мной.