Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 46)
– Глупец! Вы что, думали победить до автоматизма отлаженную систему? – спросил Главврач у преступника, предусмотрительно упакованного в смирительную рубашку. Два крепких санитара, стоящие по сторонам вполне контролировали ситуацию, а еще двое дежурили у входной двери. Владимир молчал.
– Вы меня основательно позабавили, молодой человек, пытаясь открыть двери поддельным идентификационным чипом. И каким! – ехидно продолжал Карачун. – Наивно считать, что два кусочка обыкновенной фольги взломают электронный замок, доступный только через нейроинтерфейс, и то, не каждому человеку. Медицинские учреждения надежно защищены от незаконного проникновения. Вам, Ковров, как человеку без определенных занятий, доступны лишь аптеки и больничные регистратуры. Что вы о себе возомнили? По какому праву вы переоделись врачом? Хотели проникнуть в Генетический фонд и выкрасть человеческие зародыши? Лишить Сакс-Сити светлого будущего? Какой бесчувственный негодяй! И этого человека мы подобрали, можно сказать, на улице и приютили. Заботливо вылечили и собирались обеспечить интересной высокооплачиваемой работой!
– Я не собирался воровать. Я просто хотел… – начал Владимир, но замолчал.
– Что хотели? Небось, бессовестный самогонщик Ярославцев уже обработал ваши мозги относительно, как ему кажется, кровавого тоталитарного режима врачей-вредителей? Гнусная ложь! Грязная пропаганда отбросов с «Черного рынка»! Кто, как не я, каждый божий день радеет о здоровье людей. Да я ночами не сплю, работаю, стремясь улучшить жизнь любимого города, – ответил проникновенно Карачун. – Ярославцев считает себя неуловимым мстителем? Щас! Клянусь великим Асклепием, если бы я сильно захотел, я бы моментально схватил этого старика. Он постоянно «светился» в городе, а мои люди исправно выполняли приказы. Следили, узнавали, с кем общается бывший садовник, но почти никого не задерживали. И через месяц плодотворной работы практически вся подпольная сеть Антисанитарии оказалась под моим контролем. Я даже знаю точные координаты «Черного рынка», и в течение суток со всей вашей организацией будет покончено! – воинственно заключил Главврач.
Степан Тимофеевич играл «ва-банк». Отчасти не врал, но истины в его словах кот наплакал. Карачун знал, что Ковров недавно находится в городе, поэтому просто не владеет полной информацией об истинной расстановке сил. А ситуация может поменяться очень скоро. Как только Карачун получит секретные протоколы от «звездюков», ретрансляторы сразу же усилят излучение и легко накроют пресловутый «Черный рынок». Антисанитария будет подавлена полносттью! Ибо в распоряжении начальника охраны две сотни санитаров, готовых покинуть анабиозные камеры по первому сигналу.
Ковров молчал. Степан Тимофеевич долго всматривался в его лицо, думая, как склонить на свою сторону.
«Что ж, есть способы! Есть!»
Карачун достал из недр своей рясы маленький стереоприемник и нажал кнопку. Интерьер комнаты разительно изменился. Мрачные тона пыточных камер потускнели и исчезли. В помещении развернулась светлая жизнерадостная картинка, показывая положительные стороны медицинской цивилизации.
– Смотрите, Владимир! Вот так живут самые достойные люди нашего замечательного города. Смотрите, какие блюда они едят каждый день! Как проводят досуг и развлекаются! Членам Генетического фонда положены привилегии и поблажки. Они могут учиться, полноценно развиваться. Размножаться, когда угодно и с кем захотят. Да, я согласен, чтобы на них иногда не распространялся Закон о продолжении рода. Единственное условие – еженедельно сдавать по несколько миллиграмм семенной жидкости или яйцеклетку в месяц! – восторженно произнес Карачун.
В это время мимо Владимира вереницей пронеслись яркие виртуальные образы. Роскошные блюда и изысканные напитки. Свежие фрукты и пышущее ароматом жирное кроличье мясо. Счастливые улыбающиеся лица заполнили всю комнату, демонстрируя бесконечный праздник! Затем жизнерадостные юноши купались в бассейнах с прозрачной водой, лаская обнаженных мулаток. А потом вся гогочущая компания переместилась на огромный танцпол, где из фонтана нескончаемо низвергались струи холодного шампанского. Все пили, танцевали и веселились. Мужчины улыбались белозубо, а пышногрудые девицы пытались поцеловать ошеломленного и потрясенного Коврова. Красотки вытягивали свои порочные губы так реально, словно они настоящие!
Но Владимир оставался безучастен к празднику жизни. Сперва он смотрел с интересом это специально подготовленное шоу, но вскоре отвел глаза, и не реагировал.
Только самый последний сюжет не смог оставить Коврова равнодушным. Прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки, сидела Светлана и заманчиво улыбалась. Она медленно кушала сочные сливы и вульгарно выплевывала косточки прямо на пол.
«Дурачок, он не знает, что подопытной во время каждого приема пищи дают легкие наркотики, которые уменьшают страдания после перенесенной операции».
Главврач чуть заметно ухмыльнулся. Он наконец-то нащупал управляющую ниточку для своей новой непослушной, но очень нужной куклы. Без Коврова представление не состоится.
– Хотите быть с ней? Со Светой? Вы будете с этой девушкой, Володя! – запальчиво произнес Карачун. – Хотите иметь семью? Я даже разрешу вам воспитывать собственного ребенка и не заберу его в Интернат! Только сделайте то, что я вас прошу.
– А что я должен сделать? – спросил Ковров.
– Через полчаса состоится врачебный консилиум. Вы должны покаяться во всех своих преступлениях и попросить снисхождения. Именно тогда я, как мудрый и добрый владыка, не только сохраню вам жизнь, но и позволю вступить в Генетический фонд, – предложил Степан Тимофеевич. «После обязательного гипнотранса», – добавил он про себя.
– Хорошо, а в чем мои преступления?
– А вы сами не знаете? Первобытное пьянство, безобразная групповая оргия…
– Групповая?
– Да, Стив Хаген рассказал мне, как вы вместе со Колывановой напоили его и бессовестно совратили. А жаль, такой перспективный молодой лаборант…
На лице Владимира появилось неподдельное удивление.
Но тут проповеди Карачуна прервал звуковой сигнал. Руководителя извещали о том, что консилиум собрался, и ожидают лишь их. Двоих главных действующих лиц – обвинителя и подсудимого.
– Надеюсь, вы меня поняли! Будьте благоразумным! – наставительно закончил Карачун и покинул комнату, шаркая белоснежными туфлями.
Зал заседаний полон авторитетных врачей. Приглашенные чинно восседали в бельэтаже, расположенном по кругу этого импровизированного театра. Балкон, разукрашенный белыми флагами и вымпелами с красными крестами, смотрелся нарядно, празднично и торжественно.
Внизу вместо партера находилась неглубокая ниша, в которой на узкой скамеечке сидел опасный преступник, ожидающий решения консилиума. Смирительную рубашку с Владимира сняли, но по сторонам дежурил неподкупный конвой. Четыре невозмутимых санитара с парализующими пистолетами наготове. Учитывая то, что входная дверь закрыта на сложный электронный замок, побег из зала заседаний невозможен.
Врачи в длинных белых рясах и капюшонах смотрели свысока на подсудимого. Строго и презрительно. Главврач не находил в них ни капли жалости. Конечно, сам же отбирал этих «замечательных актеров». Свет в помещении приглушили, и после обязательного исполнения гимна Шопена[7] наступила гнетущая тишина. Вся обстановка предстоящего действа психологически давила на Владимира, ждущего справедливого вердикта докторов.
Слово взял Главный обвинитель, Главврач Карачун Степан Тимофеевич. Он приподнялся, внушительно стукнул посохом и очень кратко, но по существу рассказал, в чем обвиняется гражданин Ковров. Вина человека автоматически доказана, так как никто не сможет усомниться в правдивости любимого вождя и мэра Сакс-Сити. Затем сзади Коврова на фоне большого белого экрана продемонстрировали короткий стереоролик, подтверждающий слова главного обвинителя. Встал вопрос о дальнейшей судьбе Владимира.
– Отдайте его в нашу лабораторию! – попросила худая дамочка в очках, – У меня очень интересный перспективный проект. Мы вырежем печень и будем выращивать в большой емкости…
– Не слушайте ее! Мне нужна здоровая мужская кровь первой группы! Я возьму всю кровь у этого человека и на ее основе сделаю сыворотку, которая поможет не одной сотне больных…
– Мозги! Мне нужны эти превосходные мозги! Я положу их в банку и подключу к нейроинтерфейсу. У санитаров должен появиться умный начальник, которого они будут слушаться…
– Почки! Замечательные почки…
– Кожа, у человека прекрасная белая кожа. Она ни разу не была поражена радиацией…
Карачун слушал эту словесную вакханалию и злобно вращал глазами. «Кучка идиотов! Неужели, эти недоумки считают, что им разрешат сложнейшие опыты, результат которых никому неизвестен. Нет. Скоро нужно будет вмешаться, но пусть напыщенные фигляры немного повоюют между собой. Необходимо показать зрителям, что у нас настоящая демократия, а не жесткий авторитарный режим».
А страсти накалялись. Врачи переходили от предложений к угрозам и личным оскорблениям.
– Успокойся, мордастый козел! – возмущалась дама-гастроэнтеролог.
– Старая очкастая грымза! – бросил обиженный представитель гематологической науки.