Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 48)
Главврач медленно ходил по Белому кабинету, поглаживая плотно обтягивающий спортивный костюм. Сегодня он оделся в белые спортивные штаны и куртку на древней застежке-молнии. Выглядел, как пожилой заслуженный тренер. Кроме вертикальных красных полос на рукавах и штанинах, на белой форме алели кресты. Местами выдавлены и красные полумесяцы. На голове – белая бандана с огромным красным крестом. Казалось, что этот символ, словно жадный паук, сосал мозг столетнего властелина.
Дольский и Багров стояли с понуро опущенными головами, ожидая, когда Карачун разрешит говорить. Наконец, Главврач вяло махнул рукой. Мол, начинаем.
– Степан Тимофеевич… – выдавил Бодров, начальник охраны.
– Сегодня одна новость хуже другой. Что еще? – вскипел Главврач и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
– Заключенные проникли в метрополитен и захватили поезд…
– Что?! Идиот! – Карачун не сдержался и отвесил подчиненному увесистую пощечину, но сразу болезненно сморщился. Схватился за отбитую руку и присел в кресло. – Извините, Федор Аркадьевич, не сдержался.
– Не это главное, – продолжал, как ни в чем не бывало, начальник охраны, лишь потерев пострадавшую левую щеку. – Очевидцы рассказывают, что бунтовщики выбросили машиниста из поезда. И кого! За рулем поезда сидел санитар в синей одежде!
– Неслыханно! Дольский! Что вы на это скажете? Это же ваша епархия! Почему санитары стали использоваться в других областях? Сегодня в производственной зоне обнаружено два мертвых санитара-мясника, теперь – санитар-машинист. Что вы еще придумаете, Григорий Елистратович?
– Но, Степан Тимофеевич, насчет пищевого производства… я же не мог поручить эту работу людям? Если информация о том, что готовится на тюремной кухне проникнет в широкие массы… Тогда, я даже не знаю, что будет. А санитары малоразговорчивы, отличные исполнители и не задают лишних вопросов. Кто же еще, как не они должны готовить пищу из настоящих людей?
– Хорошо, а зачем вы используете их в качестве машинистов? – продолжал гнуть свою линию Карачун.
– Простая механическая работа, – хмыкнул Дольский, смешно заморгав глазами. – Сел и поехал. Остановился, открыл двери на пять минут, поехал дальше. Ничего сложного. Рельсы всегда приведут к следующей станции, вероятность аварии минимальна. Поездов у нас немного.
– Вот именно: «немного»! – рвал и метал Главврач. – Где теперь искать похищенный железнодорожный состав? Куда поехали эти головорезы? Центральная! Выдать мне… э… а кто сбежал?
– Стив Хаген, Кацуро Фудзияма, Билл Хокинс…
– Достаточно! Вот этих троих обязательно найти. Я надеюсь, Григорий, вы наладили систему слежения?
– Да, господин Главврач, конечно… – залепетал Дольский.
– Центральная! Стив Хаген, Кацуро Фудзияма, Билл Хокинс…
В Белом кабинете моментально развернулась объемная карта Сакс-Сити. Три разноцветные линии, перемежающиеся кружками-чекпоинтами, понеслись по направлению к окраине города, а именно, к зоне Оазиса. Там линия Стива Хагена остановилась, и последняя точка стала пульсировать, показывая местоположение. А вот линии двух других персонажей превратились в пунктирные и через минуту пропали полностью.
– О, святой Бехтерев! Когда же я получу эти новые протоколы? – кипел Карачун. – Люди словно трусливые мыши бегут из города. Они удирают от меня, их благодетеля. А почему Стив Хаген с ними не ушел?
– Хм, я думаю… – Дольский стыдливо «побуравил» указательным пальцем поверхность стола, пытаясь вставить слово. – Хаген идет за Колывановой.
– А откуда ему известно о детской экскурсии в Оазисе?
– Степан Тимофеевич, это совсем просто, – подал голос Багров. – Мятежники контактировали с пассажирами поезда, а экскурсия будущей «матери народов» широко освещается в новостях. Да, и на каждой станции есть по стереоприемнику.
– Так, так, так… Свидание, значит, да? – нервно постукивая пальцами по столу, продолжил Главврач. – Любовнички собираются вместе. Хм, Центральная, Владимир Ковров. Центральная!
Панорама не показала новую линию. Никакую. Ни целую, ни пунктирную, словно запрашиваемый человек не существовал вовсе или лишился своего микрочипа.
– Дольский, в чем опять дело? Неужели трудно починить? Халтурщик! – злобно окрысился Карачун.
– Степан Тимофеевич, система исправно работает. Я лично все проверил полчаса назад. Может быть, этот Ковров уже умер…
– Умер? Ну, вы мне за это ответите, Негодяи! Я окружен бездарными, никчемными людьми! Скоты! – Степан Тимофеевич вновь отвесил оплеуху Багрову уже по другой щеке, окрасив и ее в алый цвет.
– Центральная, Степан Карачун!
Виртуальная карта опять не отреагировала. Линия перемещения и точка нахождения Главврача не отобразились на структурной схеме.
– Я тоже, по-вашему, умер? – вскричал раскрасневшийся Карачун.
Разгневанный Главврач замахнулся кулаком на Дольского. Тот закрыл руками лицо, словно маленький мальчик, ожидающий наказания. И в этот момент главный компьютер, Центральная, подал свой электронный голос:
– Сообщение для Карачуна Степана Тимофеевича. Приоритет чрезвычайной важности…
– Ну, наконец-то. Это наши небесные друзья! Скоро я поймаю всех мятежников… Что? Что это?
Компьютер развернул на стене трехмерную картинку. Увиденное поразило. На улицах города начались массовые беспорядки. В общественные стереоприемники незнамо как попала полная запись выступления Коврова на консилиуме. Это вызвало волнения и народный гнев.
Приближенные Карачуна увидели, как горожане не подчиняются власти, бунтуют, чинят расправу над санитарами. Медицинские патрули еле сдерживают мятежников, самые активные бунтари рвутся к зданию Инкубатора. А через него можно попасть и в Белый кабинет!
Внешние стереокамеры показывали, что взбунтовавшийся народ возглавляет мощный негроид, Билл Хокинс. За ним шли темнокожие мутанты и азиоеропейцы. Их много, очень много. Черные и смуглые лица, выпученные глаза и белые зубы заполнили все пространство. Становилось страшно… На объемной карте вновь загорелась сиреневая точка, принадлежащая сатане Биллу, и его линия поползла к центру Сакс-Сити.
– Оазис, покажите Оазис! – закричал Карачун, захлебываясь слюной.
В комнате возникло изображение зоны отдыха. Все тихо, спокойно и по плану. На главной площади Оазиса весело гомонила группа детей, окружающих Светлану. Рядом скучали воспитатели в сиреневой одежде. Чуть поодаль дежурили четыре санитара, возглавляемые врачом.
– Центральная! Активировать всех санитаров Оазиса, оцепить вход в комплекс. Обеспечить, в случае необходимости, срочную эвакуацию Колывановой. Багров, вы еще здесь! Немедленно поднимайте все резервы!
– Может, запросить помощь из центра? – испуганно прошептал Бодров. – Специальная армейская бригада быстро…
– Нет! – рявкнул Главврач. – Они подумают, что я не справляюсь. Конкуренты не упустят шанс скинуть меня с поста! Быть может, вы сами, Багров, хотите сесть на мое место? Нет?! Сами разберемся! Немедленно поднимайте всех санитаров из анабиоза, моей личной охране – полная боеготовность! Обеспечить охрану Генофонда и Белого кабинета!
– Вы уверены, Степан Тимофеевич! – переспросил начальник охраны, – Ведь это не обойдется без крови! И эта кровь ляжет на нас!
– Выполнять! – гавкнул злобный старик, потрясая синими кулаками.
– Сообщение для Карачуна Степана Тимофеевича. Приоритет чрезвычайной важности… – вновь прозвучал электронный голос.
– Что еще! – скривил лицо Карачун, – Багров, подождите…
Вся комната осветилась яркими красными лучами, и в комнате спроецировался старший звездный брат, председатель Мао. Маленький узкоглазый человечек восседал на красном пластиковом кресле, перед таким же красным столом, покрытым золотыми пятиконечными звездами. Одежда у Мао отличалась простотой – военный мундир серого, мышиного цвета, застегнутый до самого ворота. Алые погоны с золотыми звездами, фуражка с большим козырьком.
Мао мило улыбнулся, прищурив и без того узкие глаза:
– У вас трудности, Степан Тимофеевич?
– Да, господин председатель! Я еще до сих пор не получил от вас протоколы для усиления мощности ретрансляторов! – выпучив глаза, прошептал Главврач.
– Протоколы готовы, но…
– Что «но»? – вопросил Карачун. «Что еще надо этому космонавту?»
– Мне нужно еще двадцать тысяч яйцеклеток, причем часть из них мы бы хотели получить от вашей Евы или, как вы ее называете… Колывановой.
«О, великий Асклепий! Откуда этой напыщенной мартышке стало известно о моих личных разработках? Кто предал?»
Карачун злобно посмотрел на своих подчиненных, собираясь отвесить им еще тумаков, но вовремя спохватился.
– Мы так не договаривались! Я не могу так рисковать! У меня же останется меньше зародышей, чем у вас, уважаемый Мао! – ответил Главврач, пытаясь сохранять хладнокровие.
– Вы забываете, Степан Тимофеевич, что на орбите высокая детская смертность. Из того зародышевого материала, что вы передали мне на днях, четверть безвозвратно потеряна.
«Врет, мерзавец! Ну, врет же».
Главврач снял с головы бандану и нервно скомкал.
– Да, и у вас, нет выхода, как я понимаю! Сейчас под угрозой весь Генетический фонд и вы лично! – продолжил Мао. – Вы не успеете ничего сделать, как повстанцы испачкают ваш Белый кабинет красной кровью. Вашей кровью, уважаемый врач!
Глава 37
– Ну, что ты ко мне пристал? – Владимир оттолкнул Стива. – Я пойду один!