Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 32)
Проклятый пришелец, это из-за него Стив сейчас страдает! Владимира самого надо бы отправить на гипнотранс, вот для кого это будет настоящей пыткой! Стив как-нибудь переживет вынужденный отказ от алкоголя, лишь бы с Джиной было все хорошо. Да, ему пришлось оговорить Колыванову, но, какая ей, в сущности, разница, ведь журналистка все равно задержана за преступление. «Преступлением меньше, преступлением больше», как говорила Джина, для государственной карательной машины неважно. Что ему эта Светлана? Стив видел ее в первый и, может быть, в последний раз в жизни. Он всегда ненавидел членов Генофонда! Только потому, что у них лучшая наследственность и здоровье, эти люди могут есть совершенно другие продукты, летать на воздушном такси, получая за свои жидкости больше кредитов, чем обычные граждане. Вопиющая несправедливость! И что будет Светлане за незаконные половые отношения? Да ничего! Стив уверен, что Владимир тоже не упустил своего шанса, так какая разница, со сколькими мужчинами была она близка, с двумя или с одним? А что произошло в Оазисе? Ну, мужчины опять выпили, один из них расстрелял санитаров, а Светлана виновата лишь в том, что находилась рядом? Нет, ничего ей не сделает государственная машина, девчонку могут привлечь только за половые связи. За то, что она не бережет свои драгоценные яйцеклетки! Остальное – мелочи! То, что положено льву, не прощается суслику! Так, вроде, говорится в старой пословице.
Тем не менее, несмотря на чистосердечное признание и раскаяние, врачи решили, что такой ненадежный человек, как Стив Хаген, не может больше работать на Станции наблюдения. И, вообще, на Периметре… Стив очень удивился, когда проснулся в грязной, абсолютно антисанитарной комнате. Маленькая серая мышка, противно пища, выбежала из-под облезлой шконки, на которой лежал бывший лаборант. А в ногах его ждал комплект ярко-красной одежды и грубые черные башмаки.
– На работу! Всем выходить на работу! – зазвучало в невидимых динамиках, и лампочка на потолке загорелась красным тревожным светом.
Дверь открылась, на пороге стоял уже другой, долговязый врач. Странно, но одежда у него не белая, а кремовая, даже с некоторой желтизной. На голове белела каска с красным крестом в степени крест, такой же белый знак начертан и на красной нарукавной повязке.
– На работу! – взревел долговязый. – Хватит разлеживаться! Немедленно встать и одеться!
– Э-э-э… А что за работа? – осторожно спросил Стив.
– Здесь не выбирают! – рявкнул врач и снял с пояса полосатую электрошоковую дубинку. Болезненный электрический разряд безжалостно пронзил тело. – Я покажу тебе, как надо Родину любить! Живее, сопляк очкастый!
Стив немедленно встал и начал одеваться. Костюм показался наощупь жестким, и он сразу почувствовал, что в нем неприятно и неудобно. Хрупкое тело привыкло к мягкой синтетической ткани, а это какая-то грубая рабочая роба. Ботинки тесные и чересчур тяжелые, Хаген едва передвигал ноги, ступая в них.
И вот он, как и другие обреченные в красных одеждах, вышел в широкий коридор, огороженный со всех сторон решетками, решетчатые металлические плиты покрывали даже потолок и пол. Люди гулко стучали тяжелой обувью по металлу и, опустив руки, понуро передвигались вперед. Врачи и санитары стояли на каждом перекрестке, выглядывая из соседних коридоров. Они жестами и криками подгоняли отстающих. Самые медлительные получали тычки электрическими дубинками.
Стив учащенно дышал и обливался горячим потом, так трудно ему давались шаги в новой тяжелой обуви. А ведь он прошел всего несколько метров, и тут стала ясна причина этого. Ботинки! Они словно прилипали к поверхности пола. Они с магнитами?
Если Хаген и находился в тюрьме Сакс-Сити, о существовании которой даже не догадывался, то зачем заключенному дали такую крепкую и надежную обувь? Значит, врачи преследовали свои определенные цели. Магниты, обувь на магнитах, чтобы преступник не мог далеко убежать, при этом достаточно прочные, чтобы… О, господи! Да таким чеботом можно так заехать между ног, что у человека отпадет всякая возможность нарушать Закон о продолжении рода!
Стив весь внутренне сжался, остановился, но сразу получил электрической дубинкой чуть ниже лопаток. Он вскрикнул, споткнулся и едва не уронил очки.
Идти было мучительно тяжело. На ногах, словно тяжелые гири, проклятые магнитные ботинки. Они тянули в огнедышащее пекло за совершенные преступления.
Наконец, угрюмая процессия вышла в большой и высокий зал. Тут смонтирован длинный конвейер, и всех людей расположили с обеих сторон широкой перфорированной ленты. Рядом с лентой высились ящики, заполненные всяким хламом. Запах стоял отвратительный, пахло гарью, жженой резиной с оттенками гнилья. Не зря тут устроена вентиляция. Хаген заметил широкие вентиляционные шахты под потолком.
Всего в зале находилось человек двадцать самой разнообразной внешности. Стив внимательно рассмотрел своих новых знакомых. Большинство людей оставляли вполне читаемое на лицах впечатление об их умственных способностях. Много смуглых, чернокожих, мутантов… Среди заключенных затесался даже один бритый китаец или японец, заметно узкоглазый. А это кто? Мальчик! В чем провинился ребенок? Хотя, врачи наверняка знают, что делают.
– Внимание! Инструктаж для новичков! – прогремел грозный голос сверху. Там, на высоте, где по всему периметру расположены узкие коридоры и площадки, стояли строгие надсмотрщики. Среди врачей выделялся долговязый, который приходил за Стивом, он и проводил инструктаж. – Вы, отбросы цивилизованного общества, находитесь в производственной зоне Сакс-Сити. Меня зовут Джон Шульц, я тут главный. Мне неважно, за какие проступки вы попали сюда. Забудьте о том, кем вы работали раньше. Забудьте о месте в обществе, которое вы занимали. Забудьте о родных и близких, оставленных за стенами нашего комплекса. Теперь вы здесь, чтобы искупить свои грехи! Заплатить за совершенные преступления! Тут все равны и выполняют одинаковую работу. Это производственный комплекс, ответственный за обеспечение города металлом. И вы обязаны трудиться на общее благо. Каждый день рабочего, а вы теперь – все рабочие, начинается в семь утра. Завтрак в семь тридцать, в восемь начинается облагораживающий человека труд. Делайте все, что вам прикажут врачи, и будьте здоровы! Все события в этой зоне сопровождаются звуковыми и световыми сигналами. Те, кто будет сопротивляться и лениться, подвергаются строгим наказаниям. Начиная с удара электродубинки и заканчивая билетом на Фабрику переработки! Отбросы! Вы все поняли?
Среди людей поднялся возмущенный ропот, кто-то несмело возмущался, но основная масса не противилась.
– Далее, – продолжил Джон после небольшой паузы. – Вы не в тюрьме, и вы не заключенные! Вы находитесь на штрафных общественных работах. У каждого штрафника есть долг перед Родиной, выраженный в кредитах. Сумму долга можно узнать, используя нейроинтерфейс. Как только долг перед государством будет погашен, вы обретете полную свободу действий. Вновь предстанете перед консилиумом, и мудрое правительство определит вам дальнейшее место работы.
Хаген замкнул контакты нейроинтерфейса и увидел, что его долг перед Родиной составлял пятьдесят тысяч пятьдесят кредитов!
«Ого-го! Пятьдесят кредитов – это за разбитый стакан, понятно. А вот пятьдесят тысяч… Н-да, немало. Интересно, сколько списывают за день работы?»
– Сегодня вы будете сортировать мусор, – голос начальника вывел из раздумий. – В этих ящиках нужно найти металлические предметы, неважно в каком состоянии, даже ржавые, и выложить их на ленту конвейера. Это нетрудно. Необходимо отделить металл от другого мусора. Помните, конвейер всегда должен быть полон железа и никогда не останавливаться. Холостой ход машины недопустим! Все, кто будет бездельничать, понесут заслуженное наказание. Вам понятно? Приступайте, отбросы! Будьте здоровы!
– И вам не болеть! – раздался нестройный разноголосый ответ.
Люди заняли свои места вдоль конвейерной ленты. Стив, как и все, встал между двух ящиков с искореженным хламом. Ящики стояли по левую и правую руку, можно пользоваться любым. Стив начал медленно копаться в мусоре, брезгливо морщась. Никаких защитных перчаток не дали, приходилось ковыряться голыми руками. Вот Хаген нашел длинную ржавую железку и выложил на ленту, отбросил назад грязную тряпку, мусор упал в пластиковый ящик для отбраковки. Затем бывший лаборант откопал три ржавых болта и также поместил на ленту. Остальные рабочие действовали аналогично. Конвейер потихоньку заполнился, зарычал и пришел в движение. Лента понесла железо за перегородку в другой зал, откуда потянуло теплом и гарью. Там, видимо, и находилась печь, где железо переплавлялось.
– Быстрее! Не филонить! – кричали сверху время от времени. – Вы не выполняете норму выработки!
Стив с трудом выбрал какую-то раму с двумя колесами: прочный стальной каркас, а вот на колесах вкрапления иного материала. Хаген вспомнил, что перед ним доисторический велосипед, на ободах – резина. Что же делать? Резина не нужна. Стив нерешительно отложил свою находку в сторону и взял подходящий по требованиям широкий лист ржавого железа. А вот сосед Хагена, угрюмый негроид, ухватил велосипед, да так неудачно, что его рука попала в цепную передачу. Звездочка неожиданно провернулась, и темнокожий поранился.