Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 33)

– Врача! Позовите врача! – засуетился Хаген, увидев, как из четырехпалой руки негра капает кровь. Наверно, эта врожденная патология и послужила причиной производственной травмы.

Вскоре к темнокожему действительно подошел санитар и увел его. Прошло несколько минут, и из-за стены раздался вопль. Раненый вернулся очень скоро, зло посмотрел на Стива и вновь приступил к работе. Лаборант заметил, что темнокожему не перевязали руку, как положено, а просто прижгли пораненное место и, скорее всего, использовали для этого раскаленный металл. Иначе, почему он так кричал? Стив содрогнулся от ужаса и стал еще внимательней перебирать мусор, стараясь сам не повредиться. Совсем не хотелось получить такую оригинальную «медицинскую помощь».

За монотонной работой прошло полдня. Стив весь взмок от постоянного стояния на ногах и нервного напряжения. Подумать только, один вечер с текилой и любимой девушкой, и вот ты разжалован из лаборантов, пропущен через гипнотранс и переведен в штрафные рабочие. Теперь, если не выплатить штраф, остаток жизни пройдет под землей в компании безобразных мутантов! Возможно, Стив больше никогда не увидит солнечного света! За что? Тоска ползучей змеей поселилась в его душе, крепко сжимая в своих холодных объятьях.

Через четыре часа прозвучал сигнал на обед. Заключенные прекратили работу, конвейер встал, и всех вывели в коридор, ведущий к общественной столовой.

Хаген удивился, что не увидел в столовой ни врачей, ни санитаров. Рабочие полностью предоставлены сами себе. За порядком никто не следил. Впрочем, наверняка, тут есть стереонаблюдение.

Рабочие подходили к обычному крану с холодной водой, быстро ополаскивали руки и отоваривались у холодильника. Агрегат выдавал каждому порцию темного супа в пластиковой тарелке. Похлебка с отвратительным запахом. Как такое можно есть?! Хорошо, что к миске супа полагалось еще две питательных плитки.

«Обед не может быть бесплатным. Проверим-ка личный счет. Что? Минус пятьдесят тысяч девяносто два кредита! За миску супа сняли целых сорок два пункта, и общий долг увеличился. Ну и расценки! Да за эти деньги можно купить роскошный обед с тремя блюдами в дорогом кафе-магазине, а не миску вонючего пойла. Интересно, а сколько заплатят за день работы? Надо же быстрее погасить этот чудовищный долг!»

Стив совсем погрустнел, он получил свой скудный тюремный обед и робко присел на металлическую скамью. Остальные рабочие тоже расположились на широких лавках по обе стороны стола и начали принимать пищу. Стив увидел, что все с удовольствием уплетают этот неприятный суп, кроме узкоглазого.

Сейчас лаборант имел возможность разглядеть его поближе. Мужчина небольшого роста, выглядит подтянуто, бритая загорелая голова, умные узкие глаза. А ведет себя странно. Японец степенно поклонился всему залу, затем достал нитку с бусинами и начал медленно перебирать их, что-то бормоча себе под нос. Нетронутая тарелка с супом стояла в стороне.

– Новенький? – неожиданный вопрос вывел Хагена из размышлений. Низкий голос принадлежал темнокожему соседу по конвейеру. Он возвышался над столом огромной горой мускулов: толстая лоснящаяся шея, широкая сильная грудь, а руки – словно корабельные канаты.

– Да, меня зовут Стив Хаген… – ответил бывший лаборант.

– Я – Большой Билл! – ответил негр, но не спешил протягивать руку для знакомства. – Так вот, Стив Хаген, не делай так больше! Ты зря позвал врача. Я совсем чуть-чуть порезался, а ты такой крик поднял, будто я руки лишился. Из-за тебя, дурака, мне палец прижгли, теперь неделю болеть будет. А так бы за два дня рана затянулась…

– Но, нельзя же так оставлять! Тут грязь, антисанитария! Любой порез надо обязательно продезинфицировать и обработать! Я ведь не знал, что тут так лечат! – воскликнул добродушный Хаген.

– Ах, ты тварь! – прорычал негр и неожиданно двинул Стиву по лицу своей рукой-кувалдой. – Ребята! Да он из этих! Парнишка сам – бывший врач! Вот и попался петушок в ощип!

Очки слетели на землю от крепкого удара, кровь потекла из носа, а в глазах помутнело. Лаборант склонился под стол и начал судорожно искать очки, всхлипывая и плача. За что бьют? Что он сделал этому человеку? Ведь он просто хотел помочь! Наконец, Стив нашел свои очки, вновь напялил на разбитый нос, и в это же время сильная черная рука взяла его за шкирку и резко вытащила из-под стола.

– Попался, проклятый докторишка! Ребята, посмотрите, какая у него нежная белая кожа! Кому нужна «девочка»? – злорадствовал негр. Окружающие лишь смеялись и подзадоривали Билла. К нему подошли еще двое смуглых парня, улыбающихся беззубыми ртами.

– Отпустите, я не врач, я лаборант… – хрипя оправдывался Стив, но его не слушали и не слышали.

– Сейчас ты заплатишь нам своим телом, жалкий свинячий выродок! – бушевал негритос. Он сильно прижал Хагена к скамье лицом вниз и начал торопливо стаскивать с него штаны. Все вокруг только улюлюкали и подначивали Билла. Что же творится? Где охрана? Почему никто не вмешается?

Глава 24

Карачун с удовольствием отобедал, наслаждаясь изысканными блюдами и напитками. Новая, пересаженная вчера, печень окончательно прижилась в старческом теле и работала как хорошо смазанный механизм. Боли в правом подреберье полностью прекратились. Н-да, хороший был парень, Кирилл Колыванов. За здоровьем своим следил, ничем не злоупотреблял. Ни острым, ни соленым, да и дозволенное раз в неделю сухое вино покупал значительно реже. Жаль, что не смог принести много пользы полису своими сперматозоидами, зато дал ему, Степану Карачуну, новый полноценный орган, необходимый для дальнейшей жизни и плодотворной работы.

Трудности позади, а сегодня, воистину, великий день. Сегодня мы попробуем оплодотворить первую партию яйцеклеток, полученных от Светланы Колывановой, сестры бывшего хозяина печени.

Наивная девушка, как она быстро поверила в свою нужность и исключительность. Поверила, что мы простили ей нарушения Законодательства. Ага-ага. Теперь Светлана будет ударно трудиться на благо полиса, а как же еще? А о своих любовниках, Коврове и Хагене, теперь и не вспомнит. Дольский, конечно, немного подсобил, но не это главное! Дело в характере и в воспитании. Вот, что означает «золотая прослойка», Генетический фонд. Никогда человек, состоящий в элитной группе, не будет общаться, дружить и вступать в длительные отношения с людьми из других каст. Навряд ли Колыванову заинтересовал Хаген, как хороший партнер. Это – побочный эффект. Скорее, она на красавца Коврова клюнула.

Светлана всегда следила за здоровьем, в отличие от своих половых партнеров, ни разу не замечена в пренебрежении к организму. Исправно сдавала яйцеклетки, не в чем упрекнуть. Она просто попала в плохую компанию…

«Да, все-таки, Колыванова – идеальный вариант для моего грандиозного замысла. Не мог, никак не мог я использовать для своего величайшего проекта другую женщину. Светлана Колыванова подходит, как никто другой. Если меня ждет успех, то журналистка прославится на века! Но если ей придется отдать жизнь, значит, некоторые нелицеприятные истории навсегда останутся тайной для широкой общественности».

Степан Тимофеевич тщательно вымыл руки, надел чистую белоснежную одежду: халат и шелковую шапочку, украшенную красными крестами. Сегодня он должен выглядеть как настоящий доктор, не импровизируя. По-другому нельзя. Все должно быть стерильно, нельзя допустить, чтобы малейшая пылинка или человеческий волос попали в образцы для оплодотворения. Даже, учитывая то, что научный эксперимент будет проходить в герметичном контейнере, Карачун все равно настаивал на соблюдении всех гигиенических норм. Требовал, и от других врачей, и от себя лично.

Четыре часа дня. Лаборатория подготовлена к грандиозному эксперименту. Светлое помещение со множеством медицинских приборов и сложнейших устройств. Шкафы, заполненные химикатами в склянках, колбочках и стеклянных банках. Стекло тут используется на все сто процентов и приносит несомненную пользу обществу. Как и электричество, ничего страшного, если наземная зона недополучит энергии в дневные часы, когда солнце и так светит ярко, зато мы не будем экономить. Нам экономить никак нельзя, мы заняты важным государственным делом.

В центре зала находился большой стол с контейнером-шаром, он лишь наполовину высовывался из металлической поверхности. Вторая часть шара уходила вглубь, там оборудованы специальные шлюзы для подачи в него основных компонентов операции, необходимых жидкостей и катализаторов. Внутри контейнера воздух частично выкачан и сильно прорежен, такая атмосфера в природе встречается лишь высоко в горах. Это намеренно сделано для чистоты эксперимента и удобства наблюдения за ним. Сам шар заполнен, но едва ли на восьмую часть, особым питательным раствором, заменяющим естественную среду влагалища.

Сверху по всему периметру конструкции стояли электронные микроскопы, своими телескопическими трубками они прорезывали стеклянный шар в нескольких местах и подходили как можно ближе к питательному раствору. А на столе у каждого рабочего места встроена в стол сенсорная клавиатура и манипулятор для управления биологическим процессом. Шесть рабочих мест. Два из них заняли Карачун и Дольский, а еще четыре – другие заслуженные врачи из отдела генетики.