Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 34)
– Сегодня знаменательный день, мои дорогие друзья! – воскликнул Карачун и его лицо расплылось в лучезарной улыбке. – Если у нас все получится, то мы будем вправе называть себя великими богами, дарящими своими собственными руками жизнь новым людям. Жизнь – это самое ценное, что есть у человека, так давайте же будем упорно сражаться за то, чтобы на Земле стало больше умных и здоровых людей! Искореним все болезни и мутации, увеличим продолжительность человеческого века! Да будет новая нация без мутации! Я очень надеюсь на ваш многолетний опыт и профессионализм. Итак, приступим, дорогие коллеги!
Врачи прильнули к окулярам микроскопов, а Главный генетик ввел первую команду на цифровой панели.
– Степан Тимофеевич, яйцеклетки выходят на стартовую позицию. Так, проникают в питательный бульон…
Через микроскопы врачи увидели, как около сотни первых красноватых шариков медленно, не торопясь, выплыли в питательный океан, это автоматика открыла шлюз внизу контейнера. Вскоре шариков стало еще больше. Они распустили свои жгутики-лепестки и мерно покачивались на поверхности живительного бульона, словно женщины, нежащиеся на надувных матрасах в лучах заходящего солнца, которым служил свет люминесцентных ламп.
– Дольский, сколько всего удалось забрать клеток? – поинтересовался Карачун.
– Я насчитал около тысячи. Для первого опыта достаточно, хотя более трети клеток не дожили до оплодотворения, – расстроенно ответил генетик.
– Вы уверены, что ваши «слабые наркотики» не подействовали на фертильность Светланы? – строго спросил Степан.
– Нет, вы что, они действуют только на мозг, вызывая эйфорию. Она бы не подписала с такой легкостью соглашение, если бы не…
– Ладно, не отвлекаемся! – продолжил Главврач, совсем позабывший, что кроме Дольского тут присутствуют другие врачи, которым не надо знать лишнее. Генетик на самом деле давал Колывановой легкие наркотики, чтобы быстрее склонить к сотрудничеству, но это неважно. Главное – сам процесс! Клеток на первый раз достаточно.
– Что это? – неожиданно воскликнул один из докторов.
– Где? О, боже… – растерянно произнес Григорий Елистратович и заморгал глазами. – Они гибнут! Мои хорошенькие яйцеклеточки…
– Не плачьте и не причитайте, вы же врач! Лучше подумайте, что делать! – рассердился Карачун. Он почувствовал, что кровь приливает к лицу, и становится жарко.
Некоторые яйцеклетки действительно стали сворачивать усики и скукоживаться, сжимаясь сами в себя и стремительно уменьшаясь в размерах.
– Козлов, добавьте кислорода! Вот так! Еще! – наконец-то отдал команду генетик, выйдя из ступора.
– Что же вы медлите! – перебил разволновавшийся Карачун. – Оплодотворяйте! Немедленно оплодотворяйте!
– Первый, третий, пятый резервуары спермы – пуск! – стараясь быть твердым, отдал команду Дольский. – «Молодые люди», ваш выход! «Женщины» ждут!
Все врачи моментально увидели, как в волшебное море, где плескались одинокие «женщины», ринулись пронырливые головастики, поднимая клокочущие белые брызги. Эти хвостатые непоседы толкали и пихали неповоротливые солнышки, облепляли со всех сторон, и вот на нескольких яйцеклетках нежная оболочка уже вспорота, а внутрь шмыгнула белая коварная змейка, вильнув на прощание хвостиком. Новая жизнь зарождалась.
– Есть контакт! Поздравляю, коллеги! – воскликнул воодушевленный Главврач, и слезы гордости потекли по серым дряблым щекам.
– Еще немного, Степан Тимофеевич! Надо закрепить успех! – продолжил генетик. – Так… Добавить питания и кислорода. Нашим будущим гражданам нужно очень хорошо питаться.
Через подводные шлюзы в контейнер устремились теплые калорийные растворы, и врачи увидели, что в бескрайнем океане большинство яйцеклеток оплодотворилось, они начали быстро делиться. Внешне зиготы перестали напоминать солнышки, потеряв свои жгутики, но набухли, и теперь в живительном бульоне плавали желтенькие ягоды ежевики, состоящие из маленьких шариков. С каждой минутой этих шариков становилось все больше, и ягоды стремительно увеличивались в размерах. Этим клеткам повезло, в отличие от тех, кто не нашел себе пары, или по другим причинам не смог поучаствовать в этой молекулярной оргии. Такие яйцеклетки лежали на дне питательного моря, спустив свои «матрасы» и потеряв усики, а мертвые сперматозоиды колыхались на поверхности, не успев победить в гонке за «любимой».
– Сколько всего зигот получилось? – спросил Карачун.
– Где-то четыреста-четыреста пятьдесят! – улыбнулся генетик.
– Отлично, Григорий! Это победа! Слава генетике! Шампанского! Всем шампанского!
Карачун победоносно смотрел через окуляр на океан зарождающейся новой жизни. Эти четыреста пятьдесят новых граждан пока еще очень маленькие, но они обязательно вырастут умными и красивыми, станут полноценными членами нового человеческого сообщества. Нет, этих зародышей Главврач ни за что не отдаст проклятым «звездюкам», для них будет достаточно замороженных образцов прошлого года. А новых людей он, Степан Карачун будет самолично выращивать. Если потомство Колывановой выживет, это будет неслыханная победа просвещенной медицины! Четыреста пятьдесят детей от одной женщины! Даже если их количество уменьшится вдвое, то это все равно очень много! Ни одна человеческая самка за всю свою короткую жизнь не может выносить и родить такое многочисленное потомство. Природа просто не способна на это! А вот он, Степан Тимофеевич Карачун, смог! Он и есть истинный отец народов, а не тот книжный усач Сталин, которого и не существовало никогда…
Тем временем услужливые санитары привезли маленький столик на колесиках. Шампанское и легкие закуски. Врачи дружно подняли бокалы и выпили за будущее человечества. Карачуна и Дольского сердечно поздравляли коллеги, распевая хвалебные дифирамбы.
– Григорий! Составьте сообщение нашим небесным друзьям, что мы готовы передать им партию в три тысячи единиц. Прошлогоднего помета, естественно, – хмыкнул Главврач, закусывая натуральной вишенкой. – В качестве первого транша вполне достаточно.
– Не слишком ли мы спешим? – спросил генетик. – У нас пока что всего менее полутысячи зародышей, а ведь неизвестно, выживут ли они до завтрашнего дня.
– Все под контролем! – выпалил, раскрасневшись, Карачун. – Сегодня четыреста пятьдесят, а завтра должно быть еще больше. Надо брать сразу тысяч пять клеток, чего мелочиться. Две пункции и десять тысяч людей. Двадцать пункций, и Сакс-Сити удвоит население и полностью поменяет свое лицо.
– Завтра? Нет, это невозможно! – испугался Григорий. – Организм женщины еще не восстановился после первой пункции. Надо подождать… Неделю…
– Неделю? Да вы с ума сошли! Я не могу столько ждать! Разве вы не понимаете, в какой мы ситуации? – почти кричал Степан, гневно потрясая кулаками.
– Если мы возьмем завтра пять тысяч яйцеклеток, то у женщины откроется сильное внутреннее кровотечение, она может умереть или стать бесплодной! – утверждал генетик. Его маленькие глазки забегали туда-сюда.
Карачун задумался и помрачнел.
– Пять тысяч клеток – это не пять тысяч зародышей, половина наверняка умрет. А нам нужно, если я не ошибаюсь, десять тысяч. Только так мы сможем восполнить потери Генетического банка. – закончил Григорий Елистратович.
– Возможно, вы и правы, – устало согласился Главврач. – Мы получим пять тысяч зародышей или две, но в любом случае мы не сможем продолжать дальнейшие опыты с Колывановой. Эта самка станет бесполезной. Тогда нам придется искать нового донора. Хорошо. Я подожду три дня, не больше. За зиготами вести круглосуточное наблюдение, установки жизнеобеспечения перевести на автономные генераторы, обо всех серьезных изменениях докладывать в любое время дня и ночи.
Глава 25
Какой удивительный чай у Исаака Израилевича! Напиток разительно отличался от безвкусного чая из холодильников. Темный, насыщенный травами и бодрящий! После одного глотка голова становилась ясной и чистой, чай словно снимал вязкую паутину со всего организма. Кровь быстрее бежала по жилам, мышцы работали лучше, и даже глаза видели острее, замечая самые мельчайшие детали. Интересно, откуда у антиквара такой чай? Старинный рецепт?
Джина провела ночь в лавке гостеприимного антиквара и хорошо выспалась. Она даже не заметила, как настало утро следующего дня.
Дзинь! Дзинь! Ложечка мерно постукивала о край фарфоровой чашки. Исаак Израилевич пил утренний чай. Рядом на столе – вторая такая же чашка, откуда исходил изысканный аромат, приятно щекочущий ноздри.
Джина откинула теплый плед, встала с дивана и медленно подошла к столу, где стояла чашка с дымящимся напитком. А рядом соблазнительная тарелочка с бутербродами. Неслыханно! Откуда такая еда у хитрого торговца? Бутерброды давным-давно запрещены врачами, как нездоровое и неполноценное питание. А у Штернкукера есть все, что угодно! Хотя, это неудивительно, учитывая его профессию.
– С добрым утром, мисс! – поприветствовал Исаак Израилевич. – Присоединяйтесь!
– С большим удовольствием, – кивнула Джина. – Я быстро чаю попью и пойду восвояси, я и так вас сильно задержала. Простите за беспокойство.
– Э-эээ… Не советую я вам уходить, – хмыкнул антиквар с некоторым нажимом. – Смотрите, вот свежий выпуск утренних новостей. Я записал его час назад.