Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 31)

– Что за предложение? – осторожно поинтересовалась Колыванова.

– Вы почти год состоите в Генофонде, не так ли?

– Да, конечно.

– Вы в курсе последней политической обстановки?

– Да, я не пропускаю ни одного новостного сообщения властей, я и сама работаю журналисткой, – уверенно поддакнула Светлана.

– Хорошо, очень хорошо. Дело в том, что нам нужно обогатить банк яйцеклеток. Я понимаю, что возможности каждой отдельной женщины ограничены, но, если бы вы, как активный член Генофонда и, вдобавок к тому же, известная журналистка, выступили по стереовиденью и призвали всех женщин последовать вашему примеру… Тогда мы быстро восстановим образовавшийся дефицит генетического материала.

– Это совсем несложно, – кивнула Светлана.

– Тогда вам нужно поставить свою генетическую подпись вот на этом документе, – заявил врач и достал из папки тонкую белую пленку. На ней сверху стоял штамп с красным крестом и красным полумесяцем. Это означало, что документ относится к бумагам государственной важности. Слово «бумага», конечно, осталось из прошлого. Сейчас печатают только на пленках.

– Подпись? Неужели такая мелочь, как выступление в новостях, требует моей личной подписи? – засомневалась Светлана.

– Хм, вы хоть, и член Генофонда, но не состоите в медицинском штате. Вы – не врач, и даже не лаборант. Простая формальность, заявление о сотрудничестве.

– А что подразумевает это «сотрудничество»? – замешкалась Колыванова, она сразу почему-то подумала, что ее попросят доносить на близких и друзей, хотя Дольский не задавал вопросов ни о Владимире, ни о происшествии в парке. Быть может, Ковров все еще на свободе?

– Только то, что вы делали в последнее время: нужно исправно сдавать свои яйцеклетки в Генетический фонд, – честно ответил генетик.

– Хорошо.

Светлана успокоилась, взяла в руки пластиковую пленку, быстро пробежала глазами текст. Не увидев ничего предосудительного, приложилась с одной стороны листа левым запястьем, а с другой – считывателем. Теперь на документе стояла ее личная цифровая подпись, и никто не скажет, что это фальсификация.

– Замечательно! Вам понравиться работать на благо Родины. Будьте здоровы! – Дольский важно надул щеки, улыбнулся и выглядел таким довольным, словно съел сладкую карамельку.

– И вам не болеть, Григорий Елистратович…

Главный генетик убрал документ в папку, встал и направился к выходу, но Светлана остановила врача:

– Так вы меня выпустите отсюда?

– Отдохните немного, сейчас вы примете душ и вас покормят. Набирайтесь сил, вы нам нужны сильной и здоровой. Тем более, на поверхности началась песчаная буря. Спешить абсолютно некуда. Еще раз, будьте здоровы! – ответил, уходя врач, и стеновая панель автоматически встала на свое место, вновь делая помещение герметичным.

Дольский не обманул. После обещанных банных процедур из стены выехал поднос с ужином. Светлана была приятно удивлена. Блюд было подано целых три, да каких! Экзотические дорогие кушанья! Ужин состоял из салата, горячего и фруктовой тарелки. Салат из горошка и моркови, с маленькими красными питательными кусочками, чего-то, очень похожего по вкусу на мясо, но более нежного и без жилок. Сверху блюдо залито чем-то густым и белым, а еще украшено очищенным куриным яйцом. Изысканно! В жизни Светлана не ела ничего более вкусного. На другой тарелке лежал огромный кусок мяса с запеченной картошкой и какими-то приятно пахнущими листиками. Второе блюдо Колыванова не смогла доесть даже до половины, наевшись сытным и калорийным салатом. На последней тарелочке лежали незнакомые и удивительные фрукты, подобных яств не продавалось даже в холодильниках Инкубатора. Особенно удивил продолговатый плод желтого цвета. Светлана попробовала откусить кусочек, но с удивлением обнаружила, что сверху фрукт имел плотную несъедобную шкурку, которая, впрочем, просто снималась, а под ней оказалась сочная мякоть белого цвета. С удовольствием скушав необычный фрукт, Колыванова выпила обязательный стакан витаминизированного напитка и сладко зевнула.

Рано утром Светлану вновь ожидал роскошный завтрак, чему она удивилась еще больше. Не иначе, как правительство стало уделять больше средств и внимания своим согражданам, а особенно, Генетическому фонду. Хорошая новость! Она насладилась густой масляной кашей, небольшими кусочками хорошо прожаренного мяса и фруктовым коктейлем. После чего Светлана достала стереоприемник, включила и посмотрела на своего, так же лежащего без движения брата.

«Эх, Кирилл, Кирилл, угораздило же тебя толкнуть санитара! А что с Владимиром? Арестовали или он еще на свободе? Если деда-преступника задержали, то будет доказано, что Владимир невиновен! Когда выберусь отсюда, я обязательно подключу свои журналистские связи и найду этого удивительного человека!»

Санитары не замедлили появиться, едва Светлана о них подумала. Четверо коротышек, (непонятно, зачем так много) зашли в комнату и вежливо сопроводили ее в конференц-зал Инкубатора. Там уже стояла аппаратура для стереосъемки, горел яркий свет. Зал заполнили многочисленные репортеры и приглашенные гости. Большинство – врачи и лаборанты, хотя в креслах сидели и представители других профессий.

Светлана не новичок в подобных мероприятиях, поэтому она смело подошла к высокому столу и чинно уселась за него. Выглядела журналистка красиво, даже безупречно. Ей, несмотря на строгие правила, еще с утра выдали не медицинскую белую одежду, а вполне симпатичное желтое платье с открытым верхом. Ну, что-ж, желтый – традиционный цвет представителей СМИ.

Выступление прошло быстро, как по маслу. Светлана во время всего мероприятия улыбалась, читала заранее подготовленный врачами текст без запинок, четко выдерживая паузы, поэтому стереозапись успешно завершилась. Затем Светлану поблагодарили Дольский и Карачун, он даже лично пожал ей руку. Всего несколько минут Главврач находился рядом, но Колыванова заметила, что наяву он выглядит значительно хуже и старше, чем в стереопередачах. Неужели, в словах того безумного старика, друга Владимира, есть толика правды?

Окончание мероприятия сопровождалось вспышками стереофотоаппаратов, поздравлениями и улыбками со всех сторон. Светлана почувствовала себя очень гордо, ведь такой великий человек, как Главврач лично обратил на нее внимание и похвалил. После этого журналистка пожелала всем здоровья, вежливо поклонилась, покинула зал и пошла по узкому коридору на выход.

Но не успела Светлана сделать и пару шагов, как холодная игла ужалила ее в незащищенную шею, и мир начал терять очертания.

Очнулась Колыванова в медицинском саркофаге, скованная по рукам и ногам пластиковыми ограничителями. Ноги зачем-то раздвинуты и жестко прикручены к крепким синтетическим ложам. Внизу живота ощущалась сильная резь, настолько болезненная, что Светлана непроизвольно закричала.

Глава 23

Стив Хаген сидел в темной комнате с холодными стенами, покрытыми блеклой краской. Кое-где она отколупнулась и обнажила голый бетон. Кроме небольшого стола и грубой железной скамьи, в комнате ничего нет. Каменный пол и отсутствие окон навевали нехорошие мысли. Он что, в тюрьме?

Стакан стоял на столе. Полный рубиновой жидкости. Граненый стакан.

– Пейте! Пейте залпом! – властно требовал толстый доктор, грозно нависая над лаборантом. Врач требователен, строг и неумолим.

Стив сморщился, закашлялся и дрожащей рукой взял предложенный стакан. Поднес ко рту, зубы застучали от нервного напряжения, они бились о стенки посуды, а на глаза наворачивались слезы. Наконец, лаборант сделал над собой неимоверное усилие, зажмурился и глотнул. Но он не успел выпить и половины содержимого, как рука конвульсивно разжалась, стакан упал на каменный пол и разбился, а сам Стив болезненно согнулся пополам, выплеснув содержимое желудка прямо под ноги врачу.

– Минус пятьдесят кредитов за стакан, но сеанс гипнотранса прошел успешно, вы больше никогда не будете пить алкоголь. Ни грамма! Будьте здоровы! – констатировал врач. Он вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.

Стив еще минут десять корчился на полу, пока проклятый алкоголь полностью не покинул организм. После этого лаборант свернулся калачиком в углу комнатушки, обнял рукой холодный унитаз и долго лежал, всхлипывая и подрагивая худыми плечами. Желудок раздирала резкая боль, сильно хотелось выплюнуть свербящие внутренности наружу. Еще мучала жажда. Сухость во рту сводила с ума, перед глазами мелькали черные круги. Он попробовал встать, но даже незначительное движение мучительно отдавалось в нижнем подреберье, и Стив снова опускался на пол, рыдая и плача. Еще через полчаса он сделал над собой усилие, опустил правую ладонь в унитаз, а другой рукой нащупал кнопку слива воды. Ему удалось зачерпнуть немного холодной жидкости. Стив поднес воду к губам, слизнул, закашлялся, и сразу стало легче. Решил повторить целебную процедуру… Но, вот беда, количество отпускаемой воды лимитировано, и унитаз ответил лишь утробным звуком пустых безжалостных труб.

Стив рассказал врачам все, почти все. Сам Карачун допрашивал нерадивого подчиненного. Лаборант поведал про то, что Владимир насильно его споил и заставил совокупляться с развратной женщиной Светланой. Именно так! Стив решил обезопасить свою подругу Джину Смит, и не упомянул ее даже мельком. Исходя из этого рассказа, они пили втроем тридцатиградусную текилу, а потом коварный Ковров устроил безобразную групповую оргию и совратил юного лаборанта…