Вадим Кузнецов – Хроническая болезнь (страница 30)

– Стив Хаген, знакомый лаборант, рассказывал, что Законодательство стоит на страже здоровья людей…

– Но сам-то ты понимаешь, что основная цель врачей – контроль над населением! У всех людей разные организмы, так задумано природой, чтобы род человеческий не вырождался. У всех разные характеры. Японцы говорят, что существует сорок тысяч индивидуальных личностных типов. Поэтому один человек любит испанское вино, а другой – русскую водку. А из тех, кто любит водку: один любит закусывать огурчиками, второй солеными грибами, третий – красной икрой, а четвертый – занюхивать грязным рукавом. Мы все индивидуальны, поэтому любые попытки создать «идеальное меню» попросту невозможны. А по поводу демографической политики та же ситуация, да еще и запутаннее. Хочется врачам, чтобы рождались гении, и меньше появлялось мутантов. Это после ядерной войны, да? И вот, вывели доктора так называемых «санитаров». Эти существа исполнительны, верны, но тупы до невозможности, а иногда и чересчур агрессивны. Теперь Карачуну хочется создать следующую категорию слуг, более умных, но опять же, покорных и преданных. Главврач не хочет идти тем же путем, хочет запрограммировать людей думать так, как ему выгодно! – задумчиво закончил бывший морской пехотинец.

– Михалыч, но если все так, как вы говорите, то вы меня сегодня просто подставили! Не дали никакого выбора. Предложили спиртное там, где пить нельзя, убили санитаров, из-за этого мне пришлось бежать с вами, а Света задержана! Еще неизвестно, как с ней поступят врачи. Быть может, уже порезали на органы, как и ее родного братца. Разве не так? – возмущенно спросил Владимир.

– Извини, Володька, не углядел. Не уразумею, как врачи на нас вышли. Словно специально, как за ручку, вели, и каждый шаг заранее знали. Я никакого хвоста не видел, да меня бы и взяли сразу, – ответил Ярославцев задумчиво. – В Оазисе один-два патруля на весь комплекс. Для богачей, детей да блаженных стариков место. Никак не ожидал я супостатов увидеть.

– Да, ладно, чего уж там. Мы-то спаслись! – смирился Ковров. – Я только за Свету сильно переживаю.

– Не волнуйся, парень. Карачуну ее яйцеклетки нужны, больше ничего. Сдаст яйцеклетку, и свободна! А за подземелье ты меня, старика, прости. По-другому никак сюда, в Байрам не попасть, кроме, как по воздуху. А в пыльную бурю аэробусы не летают.

– У вас и аэробусы есть? – удивился Владимир.

– Хм, у самого сопротивления летательных машин нет, но знакомые таксисты, работающие на нас, имеются. Или ты думаешь, я постоянно в Сакс-Сити по подземелью, кишащему зверьем, хожу? – усмехнулся Михалыч.

– Ну, честно говоря, да. Хорошо ориентируетесь.

– Ага, за целый год все пути-выходы узнаешь. Тут ведь как сложилось. Главврач меня в Оазис пристроил работать, чтобы я ему лично огурчики выращивал и солил. Вот, чую я, пьет этот противный старикан, поролон ему в задницу! Ну, я во время работы в комплексе и нашел эту старую канализацию, да потихоньку исследовал. В электрощитовой, похожей на ту, где ты сегодня отдыхал, свой аппаратик-то и собрал для производства самогона. Стал слегонца приторговывать, но попался-таки в лапы медицинского правосудия. Чудом бежал и с божьей помощью оказался тут, в Байраме. Сразу понял, что к чему, примкнул к Антисанитарии. И только полгода назад разузнал, что и по тоннелю до Сакс-Сити дойти можно. Использую этот нелегкий путь, но редко, обычно добираюсь на аэробусах.

– Так ваша работа в сопротивлении заключается в том, чтобы варить самогон и в городе продавать? – укорил Ковров.

– Не только. Хотя, каждая выпитая рюмка водки – удар по власти врачей, – усмехнулся Михалыч. – Но, чаще всего, вместе с бутылкой наши люди в Сакс-Сити получают приказы, инструкции и посылки из центра сопротивления. Так что, я, вроде связного, получается.

Глава 22

Светлана лежала в маленькой белой комнате. Это – Карантин, специальная камера для полного обследования пациента.

Час назад врачи взяли жидкости на анализ. Колыванова ненавидела эту процедуру. Пациент для сдачи всех своих жидкостей помещался в специальный саркофаг, где ему давали общий наркоз. Саркофаг закрывался минут на десять, автоматически герметизировался, вовнутрь подавался усыпляющий газ. Затем маленькие, полые внутри, иголки с ювелирной точностью протыкали человеческое тело в определенных, заранее вычисленных компьютером, точках. Иглы брали кровь, мочу, лимфу, желудочный сок и другие жидкости. Многие жидкости после проверки поступали в общий банк биологических материалов, использовались для медицинских экспериментов или для лечения больных.

Светлана не помнила, как попала в Карантин. Последние яркие картинки сегодняшнего дня до сих пор стояли перед глазами. Мирная прогулка по парку, удивительный кот, возможная смерть брата, нападение странного старика на медицинский патруль… А финалом – паническое бегство по тенистым аллеям. Мир слился в одну разноцветную радугу, ослепляя и оглушая. Все смешалось в больной голове и обрастало ненужными подробностями, плясало разными красками, заставляя сходить с ума и задавать вопросы без внятного логического ответа.

Владимир, человек из прошлого. Что с ним? Схвачен санитарами? Может быть, он находится в соседней, такой же карантинной камере? Или ему удалось бежать? Кирилл. Бедный брат действительно казнен беспощадной медицинской системой или все-таки жив, как тогда объяснить видеосообщение от кота. Вот уж, Светлана никогда не думала, что будет получать информацию от четвероногого и пытаться анализировать ее.

Самое плохое – находиться в неведении. Она ничего не знала. Если Светлана прошла медосмотр, то почему ее до сих пор держат в Карантине? Ведь жидкости сданы более часа назад! Если власти считают ее замешанной в преступлениях, тогда почему до сих пор не предъявляются обвинения? Что будет дальше?

Через два часа ожидания стеновая панель в дальнем конце комнаты отъехала в сторону, пропуская посетителя. На пороге стоял Григорий Дольский, Главный генетик. Этот низенький толстый человек всегда ассоциировался с кем-то приятным и добрым, даже домашним. Некоторые ученые считали, что полные люди не могут быть злыми, они всегда радушны и привлекательны, лучатся улыбкой и располагают к себе остальных. Любой журналист, в силу своей профессии, иногда обязан проводить время в государственных архивах, просматривать старые кино и видеопленки. Именно после посещения такого архива Светлана подметила, что большинство отъявленных негодяев были тощими и, поэтому, злыми. Наверно, этих людей мало кормили в детстве, вот они и выросли озлобленными на весь мир. Интерната же тогда еще не было, пичкали детей не пойми чем, и многие голодали.

Это, конечно, досужие выдумки, но определенная связь между характером человека и пропорциями его тела есть. Недаром врачи создали санитаров симпатичными пухленькими коротышками. Милые добродушные существа уже своим внешним видом притягивают к себе позитив, и очень хочется выполнять все, что они просят. Кажется, что санитары, или, как их прозвал Ковров, гномики, никогда не сделают тебе ничего плохого. Хотя, если вспомнить инцидент на площади…

Григорий Дольский внешне смахивал на Карлсона, героя детской сказки, хотя врач не рыжий, а лысый, как бильярдный шар. Но толстый, значит, – незлой. Эти рассуждения про себя немного успокоили Светлану, а генетик между тем уселся напротив.

– Уважаемая Светлана Колыванова, правительство Сакс-Сити хочет сделать вам официальное предложение…

– А почему предложение исходит от вас? Где Главврач? – перебила Светлана. Колывановой показалось странным, что уже второй раз за день она общается не с мэром города, а с его заместителем.

– Степан Тимофеевич вынужден лечь на внеплановую операцию. Подорвал здоровье, да… – залебезил Дольский. – Он наделил меня всеми необходимыми полномочиями. Итак…

– Прежде чем продолжать разговор, дайте мне пообщаться с братом, вы ведь обещали. Что с ним? – потребовала Светлана.

– Пожалуйста, вот ваш брат, – Григорий достал маленький цилиндрик, щелкнул им, и в комнате спроецировалась стереокартинка. Кирилл Колыванов лежал неподвижно на медицинской кушетке. Тело опутано датчиками с трубочками и подключено к специализированной аппаратуре.

– Что с ним? – ужаснулась Светлана, испуганно захлопав глазами.

– Как я и говорил, молодой человек не рассчитал свои физические силы. Это привело Кирилла в реанимационную палату, – с грустью в глазах ответил врач.

– Его жизнь в опасности? – забеспокоилась Светлана.

– Все под контролем. Человек находится в оздоровительном сне.

– Могу я навестить брата?

– Нет, вы же знаете, что у нас в Инкубаторе соблюдаются правила высочайшей стерильности. Да, и что на него смотреть вживую? Смотрите стереотрансляцию, сколько пожелаете. Ведь разговаривать с ним и общаться сейчас невозможно, нельзя будить и беспокоить. Камеры работают круглосуточно, я вам оставлю этот приемник, и вы сможете хоть каждую минуту наблюдать за своим братом. Оставлю, если вы согласитесь на наше предложение, – закончил генетик.

Светлана чувствовала, что в словах Дольского таился какой-то подвох, но в чем он, журналистка никак не могла понять. Рассказывать доктору о странном коте, как и о тревожной видеопередаче, явно не стоило. Еще примут за психически неполноценную, отправят на гипнотранс, но не это страшно. Страшнее потерять собственный статус. Достаточно малейшего отклонения от понятия «абсолютно здоровый человек» и все! Тогда прощай, сытая обеспеченная жизнь члена Генофонда! Лучше любые сомнения оставить при себе и послушать, что предложат врачи.