Вадим Кучеренко – Видения волхва (страница 8)

Если бабка Ядвига и боялась, то не за себя. Всё это время она лихорадочно перебирала в уме различные варианты спасения сына. Самым простым ей казалось покончить с собой, но это не спасло бы Михайло. Из самых отчаянных была мысль лишить жизни тех, кто угрожал им с сыном смертью. Если бы бабка Ядвига могла, она сделала бы это своими руками. Но это было ей не под силу, и она отбросила и этот вариант. А потом, когда уже отчаялась, снова вернулась к этой мысли. И на этот раз та показалась ей не такой уж безумной.

– Он может быть где угодно, – сказала она, прилагая неимоверные усилия, чтобы ни голосом, ни видом, ни даже случайной мыслью не выдать свои истинные намерения. – Вы можете дожидаться его здесь, а можете поискать сами. Как пожелаете.

– И где нам его искать? – нетерпеливо спросил Индра. – Где он может быть?

Сердце бабки Ядвиги радостно дрогнуло, но она усмирила его усилием воли.

– Накануне он говорил, что на утренней зорьке собирается порыбачить на Зачатьевском озере, а потом отправится в Усадьбу волхва.

– Ты пойдёшь с нами и покажешь дорогу, – не попросил, а приказал Индра.

Но бабка Ядвига возразила:

– Это будет только напрасной тратой времени. Мы можем разминуться. Будет лучше, если один из вас пойдёт на озеро, второй – в Усадьбу волхва, а третий останется со мной в доме на тот случай, если Михайло вдруг вернётся.

Её предложение прозвучало убедительно, и Индра, переглянувшись с братьями Маркутами, утвердительно кивнул.

– Будь по-твоему, старуха, – сказал он. – Я останусь с тобой, а мои друзья пойдут на поиски твоего сына. Только объясни им, как дойти.

– Это просто, – ответила она. – Выйдите на крыльцо дома и увидите перед собой тропинку. Пойдёте налево – придёте к Зачатьевскому озеру, направо – к Усадьбе волхва. Только надо не забыть, что на озере есть валун, на котором любит сидеть мой сын. Надо его найти и, если понадобится, немного подождать. А по пути к Усадьбе волхва встретится приземистый дуб, от него тропинка виляет в сторону и возвращается назад, делая петлю. Так что лучше сойти с неё и пойти напрямик. Через несколько шагов снова выйдите на тропинку. Всё запомнили?

Братья Маркуты дружно кивнули и, не промолвив ни слова, вышли из дома. Индра встал у окна и насторожённо озирал окрестности, словно опасаясь, что кто-то может попытаться подкрасться к дому незаметно.

Некоторое время бабка Ядвига сидела молча, а потом произнесла, ни к кому не обращаясь:

– Как-то не по-людски это.

Индра с удивлением оглянулся на неё.

– О чём ты, старуха?

– Ты мой гость, а я тебя ничем не угощаю, – пояснила она. – Ты, мил-человек, может, голоден? Или тебя мучает жажда? Скажи, и я накормлю и напою тебя. Никто не скажет, что Ядвига плохая хозяйка и не привечает гостей в своём доме.

Для того, кто был незнаком с бабкой Ядвигой, её слова прозвучали убедительно и едва ли могли вызвать подозрение. Однако Индра грубо отказался, сказав:

– Я лучше умру от голода и жажды, чем приму что-нибудь из твоих рук, старая ведьма! С тебя станется меня отравить.

Бабка Ядвига ничем не выдала ни своего разочарования, ни обиды.

– Вольному воля, – сказала она скрипуче. – Только не вини потом меня.

Индра кинул на неё презрительный взгляд и снова отвернулся к окну. Бабка Ядвига сидела на сундуке, опустив голову, и могло показаться, что она задремала. Но никогда ещё в своей жизни она не размышляла так напряжённо, пытаясь отыскать способ, как спасти сына, а если получится, то и себя…

Тропинка вилась среди деревьев, образовавших над ней не проницаемый для солнечного света зелёный полог. Было сумрачно, терпко пахло сырой землёй и сгнившей листвой. Неожиданно деревья расступились, и тропинка вывела Маркута к небольшому озеру, в матово-чёрной поверхности которого ничего не отражалось, словно на зеркало накинули тёмную ткань. Тишину не нарушали ни свист ветра, ни шелест листвы, ни пение птиц. Но Маркута не смутила эта картина, которая любому другому могла показаться зловещей. Он был рад тишине, потому что мог расслышать приближение даже крадущихся диких зверей. Никто не сумел бы подобраться к нему незаметно, появившись из густых зарослей, обложивших озеро. Оглядевшись, он увидел большой камень, одним краем уходящий в воду.

– Не обманула старуха, – сказал Маркут вслух, привыкнув разговаривать с братом, с которым они почти никогда не расставались. – Вот только её сына здесь нет. Что мне делать – сразу идти обратно или подождать?

Но на этот раз никто не мог дать ему совет, и, немного подумав, он решил задержаться. Его внимание привлекло то, что камень был влажным, а значит, ещё недавно на нём кто-то сидел. Возможно, это был сын старой ведьмы, который, заслышав чьи-то приближающиеся шаги, поспешил скрыться в лесу. Если судить по тому, что о нём было известно, это дикарь, избегающий других людей. Но он ещё может вернуться, когда его тревога уляжется.

Придя к такому выводу, Маркут присел, прислонился спиной к валуну и неподвижно замер, как опытный охотник, который привык подолгу подстерегать добычу, ничем не выдавая своего присутствия…

В то же самое время второй из братьев Маркутов подходил к приземистому дубу, возле которого тропинка и в самом деле делала крутой прихотливый разворот, уходя налево. Вспомнив совет старухи, он свернул направо и сошёл с тропинки. Пройдя несколько шагов, он услышал тихое потрескивание в кустах, как будто там кто-то крался, стараясь остаться незамеченным. Маркут остановился и замер, прислушиваясь. Шум тотчас стих. Но как только он снова сделал шаг, треск возобновился. И стал приближаться.

– Эй, кто там? – насторожённо крикнул Маркут. – Выходи! Или отзовись!

Но никто не отозвался и не вышел из кустов. Снова стало тихо. Несмотря на затишье, Маркут чувствовал, что кто-то смотрит на него, оставаясь невидимым. Это было неприятно. Однако он не испугался, а продолжил свой путь. Нимало не тревожась, он думал о том, что будет делать, если не встретит сына старой ведьмы в лесу, и ему придётся обратиться к жрецу Велеса, живущему в Усадьбе волхва. При этом могли возникнуть непредвиденные осложнения, например, если жрец не захочет выдать своего гостя, сославшись на древний закон гостеприимства. «Но тогда пусть он пеняет на себя», – подумал Маркут. Некогда Велес так же восстал против Перуна, похитив принадлежащий ему скот и не захотев его возвращать, когда тайное стало явным. И был жестоко наказан за это. Перун поразил его молнией. Та же участь ждёт и жреца Велеса, если он воспротивится посланникам самого Перуна…

Изображая равнодушие и притворяясь спящей, бабка Ядвига не напрасно тратила время, изыскивая пути спасения. План, сотканный из обрывков мыслей и отчаяния, рождался в её голове в тяжких муках, но когда она поняла, что ничего другого придумать не сможет, то отбросила сомнения и почувствовала облегчение. В конце концов, то, что она теряла, не шло ни в какое сравнение с ценностью её собственной жизни, а уж тем более жизни её сына.

«Всё имеет свою цену», – подумала она, придя к окончательному решению. – «И я готова заплатить её».

Сначала бабку Ядвигу тревожило, что будет с Михайло, если её план не удастся. О себе она даже не беспокоилась. Но размышлять о том, что может случиться при тех или иных обстоятельствах, которые она просто не могла предвидеть, а тем более предотвратить, было не в её правилах. Оставалось только решить, обратиться со своим предложением к тому, кто за ней надзирал, сейчас, или дождаться, когда вернутся его спутники.

«Если они вернутся», – промелькнула в её голове злорадная мысль. – «Но тем проще всё будет. Мне придётся иметь дело не с тремя врагами, а только с одним».

Мужчина со шрамами на лице вдруг подозрительно взглянул на неё, будто что-то почувствовав. Но он поздно спохватился, и до него донеслись только смутные отголоски её мыслей, которые насторожили его, но не вызвали тревогу. Он был настолько уверен в себе и настолько презирал бабку Ядвигу, которая казалась ему жалкой, беспомощной, сломленной старухой, что эта самоуверенность подвела его. Он только проворчал:

– Что-то долго они не возвращаются.

И сказал ей с угрозой:

– Берегись, старуха! Если братья Маркуты вернутся без твоего сына, это не помешает мне свершить суд над тобой. Так что, если ты послала их по ложному пути, это не спасёт тебя, на что ты, возможно, надеялась, а только усугубит твою вину.

Бабка Ядвига ничего не ответила, не желая напрасно раздражать его, и даже всхлипнула, изображая страх. Старуху устраивало, что он явно недооценивал её, и это было единственное слабое место, которое она в нём нашла. Но и этого ей пока было достаточно…

Вода на озере разошлась кругами. Сначала показалась голова женщины с волосами зеленоватого оттенка, затем её плечи, грудь, а когда она вышла вся, то оказалась совершенно нагой. Она не увидела затаившегося мужчину и присела на валун, обхватив колени руками, словно пытаясь согреться. А затем она запела.

Любовь как болезнь, ко всему беспощадна,

Как северный ветер, как дождь проливной…

Звуки её мелодичного голоса звучали так, будто их издавала сама природа, они навевали грусть, покой и дрёму. Почувствовав, что засыпает, Маркут поднялся на ноги. Увидев его, женщина не испугалась и даже не застыдилась своей наготы. Она произнесла ласково и нежно: