Вадим Кучеренко – Видения волхва (страница 9)

– Как долго я тебя ждала, мой милый! Пойдем со мной. Ты не пожалеешь…

Однако её лицо противоречило произносимым словам. Оно было холодным и безжизненным, а глаза не выражали никаких чувств, напоминая кусочки матового стекла, в которых не отражалось ничего. Женщина походила на сомнамбулу, которая двигается и говорит, не отдавая себе отчета в своих поступках и словах и не осознавая их. Но её голос завораживал, лишал способности мыслить. И на какое-то мгновение Маркут поддался его власти. Он позволил женщине взять себя за руку, которую она приложила к своей груди.

– Послушай, как бьется мое сердце, – сказала она. – Это ты растревожил его. Поцелуй меня!

Маркут чувствовал своей рукой ее мягкую грудь, но не слышал биения сердца, о котором она говорила. Кожа была влажной, словно он прикасался к рыбе, от неё веяло ледяным холодом. Он попытался освободить свою руку, но женщина с неожиданной силой притянула его к себе. А затем она бросилась в озеро, увлекая его за собой. Она обвилась вокруг него, обхватила ногами и потянула на дно.

Холодная вода привела Маркута в чувство. Он очнулся от морока, который навела на него русалка, и, уже захлёбываясь водой, закричал:

– Всеблагой Перун! На помощь!

Услышав его призыв, русалка вздрогнула и на мгновение ослабила свою хватку. Воспользовавшись этим, Маркут выскользнул из её объятий. Встав на ноги и оказавшись по грудь в воде, он снова воззвал к Перуну:

– Бог-громовержец, даруй мне силы сразиться с коварной нечистью и одолеть её чары!

Внезапно, словно отвечая на его призыв, в небе, на котором не было ни единой тучки, прогремел гром. Русалка вскрикнула от страха и бросилась в воду, пытаясь укрыться в спасительной глубине.

Маркут не стал её преследовать, вместо этого поспешив выйти на берег. Когда он оглянулся, тёмная поверхность озера снова была неподвижной и безмятежной, будто только что здесь не состоялась схватка, которая едва не стала для него смертельной.

Он не стал сушить мокрую одежду, с которой потоком стекала вода, или дожидаться, появится ли русалка снова. Мысленно поблагодарив Перуна за помощь и чувствуя стыд от того, что его едва не одолела женщина, пусть даже это была русалка, Маркут покинул это проклятое место и пошёл обратно по той же тропинке, которая привела его сюда. Пылая жаждой мести, он торопился вернуться в дом бабки Ядвиги, чтобы выпытать у неё, почему, посылая его, она ни словом не обмолвилась о коварной твари, обитающей в озере, которая соблазняет и губит проходящих путников…

Обдумывая, как они с Индрой накажут жреца Велеса, если тот не выдаст им сына старой ведьмы, Маркут не сразу заметил волка, который вышел из зарослей и преградил ему дорогу. Это был очень крупный серый хищник, и когда он угрожающе зарычал, то обнажились огромные острые желтоватые клыки, которые могли бы перекусить даже кость, если бы он вцепился в ногу или руку своей жертвы. И уж наверняка они выхватили бы из его тела такой кусок мяса, что он быстро истёк бы кровью и отправился в чертоги Чернобога, как все умершие. Поэтому Маркут предпочёл не вступать в схватку, исход которой был неясен, а обойти зверя стороной. Но когда он свернул с пути, навстречу ему из кустов тенью выскользнул ещё один волк, и он был даже крупнее первого. Маркут в замешательстве остановился и увидел, как отовсюду появляются другие волки и берут его в кольцо, постепенно сужая его. Это была целая стая, и очень многочисленная.

Волки действовали слаженно и уверенно, не сомневаясь в своей силе и своём превосходстве над жертвой. Иногда кто-то из них поднимал голову и издавал короткий вой, который подхватывали остальные. Так они переговаривались. В предвкушении скорой добычи слюна обильно стекала из их оскаленных пастей на землю.

Маркут, несмотря на всё своё мужество, почувствовал себя затравленным зверем. Он озирался в поисках спасения, но видел только волков, преграждавших ему путь. Отступать было некуда. И когда Маркут уже собрался вступить в битву, которая с большой долей вероятности стала бы для него последней, он увидел прореху в окружавшем его кольце врагов. Волки держались в отдалении от приземистого дуба, возле которого он свернул с тропинки, чтобы сократить путь до Усадьбы волхва, как ему посоветовала старая ведьма. Маркут подумал, что если ему удастся добежать до этого дуба и забраться на него по ветвям, низко свисающим над землёй, то ещё можно будет спастись. Волки не умеют лазать по деревьям, в отличие от многих других хищников. Это был его единственный шанс. Почти эфемерный, но ничего другого ему не оставалось.

И он бросился бежать в сторону дуба, чувствуя за своей спиной горячее дыхание волков. Звери почти настигли его, он опережал их всего на шаг, когда добежал до дерева. Один из волков бросился на него, в прыжке норовя вцепиться в горло, но не дотянулся, а только располосовал кожаную куртку от ворота до края. Маркут ступил на тропинку и схватился руками за нижнюю ветку. Он уже начал подтягиваться, когда вдруг понял, что его никто не преследует. Даже волчий вой стих. Он оглянулся, но никого не увидел. Волки исчезли так же внезапно, как появились. Лес вокруг снова казался безобидным и приветливым.

Однако Маркут не рискнул продолжать свой путь. Где-то в отдалении послышался медвежий рёв, и он явно приближался. Медведь, в которого порой воплощался сам Велес, был грозный противник, вздумай он напасть. Скорее всего, и волки не ушли далеко, а притаились поблизости. Силы были слишком неравными.

«Вдвоём с братом, хорошо вооружившись, мы вернёмся и одолеем их всех», – подумал Маркут, испытывая досаду от того, что ему приходилось возвращаться, не выполнив своего задания. – «Но перед этим я обязательно спрошу у старой ведьмы, почему она не предупредила меня о том, что лес кишит голодными зверями. И горе ей, если ответ мне не понравится!»

Глава 6. Видение волхва

Марина провернула в замке ключ в виде старинной секиры, и калитка распахнулась, пропуская её и Михайло за неприступную ограду Усадьбы волхва. Пока они шли по выложенной каменными плитами дорожке, обсаженной цветущими кустами, до крыльца дома, над ними вились вороны, радостным карканьем приветствуя возвращение хозяйки. Марина помахала им рукой, открыла дверь и пропустила Михайло в дом.

В просторной прихожей все стены были увешены картинами, на которых, как могло показаться, был изображён один и тот же старец, но в разных ипостасях. То он играл на гуслях, то с посохом в руках стоял на опушке леса в окружении многочисленных диких зверей. Ещё на одном холсте художник запечатлел его в виде странника с котомкой за спиной, а на другом он был уже воином с головой быка. Внимание Михайло, который уже много раз видел эти картины, привлекла та, где слепой старец держал в руках песочные часы.

– Почему-то раньше я этого не замечал, – сказал он, показывая на картину.

– Что не замечал? – спросила Марина.

– Что песок из часов высыпался, и они пусты, – ответил он. – Как будто настали последние времена, и время остановилось.

– Действительно странно, – согласилась Марина, вглядевшись в изображение на холсте. – Я тоже не обращала на это внимания. Но мне кажется, что так было не всегда, и ещё недавно песок в часах был. Надо будет спросить у Тимофея, может быть, это его проделки.

Вдруг за их спинами раздался обиженный голос:

– Пусть Михайло спросит у своей матери, чем ей не угодили песочные часы. А я здесь совсем не при чём.

– Тимофей! – вскрикнула, вздрогнув от неожиданности, Марина. – Сколько раз я тебя просила – не подкрадывайся так незаметно. А то однажды я стану заикой.

– А ты не наговаривай на бедного старика, – ответил Тимофей с жалобной интонацией в голосе. – За меня, сироту, и вступиться некому. А ты знаешь, что на Руси сирот испокон веку грех было обижать?

– Это ты-то сирота? – возмутилась Марина. – Да ты для нас с Олегом как родной. И как тебе только не стыдно так говорить!

– Ладно, ладно, – пошёл на попятный старик, явно осчастливленный её словами. – Ну, пошутил я! А песок из часов высыпался, когда Ядвига бросила в них ключ от дома и разбила. Чем ей часы не угодили, я даже и не знаю. Спросите сами, если вам интересно.

– Так матушка здесь была? – изумился Михайло. – Когда и зачем?

– Спроси у неё сам, – снова упрямо повторил Тимофей. – Может, и скажет. А нет – мне её секрет выдавать не с руки. Только одно скажу – мы говорили о тебе, Михайло. Да вот только не сошлись во мнении. А больше я не пророню ни слова. Хоть пытайте меня!

Маленький носик старика в зарослях волос решительно шмыгнул, давая понять, что на этот раз он не шутит. И Михайло не стал настаивать, зная, что это бесполезно. Тимофей, несмотря на свою болтливость, умел хранить тайны, и когда не хотел о чём-то говорить, то заставить его было невозможно ни просьбами, ни угрозами.

– А поздоровкаться-то мы и забыли, – сказал Тимофей, меняя тему. – Будь здрав, Михайло! Каким ветром тебя к нам занесло?

– И ты не хворай, Тимофей, – ответил Михайло. – В гости зашёл. Давно у вас не бывал. Марина говорит, что Олег даже обижается.

– Да, он тебя ждёт, – сказал Тимофей уже серьёзным тоном. – Хочет о чём-то поговорить. И, кстати, я тоже. Так что, когда закончишь разговаривать с ним, зайди ко мне. Он сейчас в библиотеке, а я, как обычно, буду на кухне, у самовара. Заодно и чайком тебя угощу.