Вадим Кучеренко – Видения волхва (страница 7)

Однако новостей оказалось не так уж много, и к тому времени, когда они дошли до мостика через овраг, беседа иссякла. О том, что их обоих действительно волновало, говорить им не хотелось, а всё остальное было не настолько интересно, чтобы долго обсуждать. Их выручило то, что ветхий мостик, когда они переходили по нему, отчаянно скрипел, заглушая слова, и молчание выглядело естественно. А едва они ступили с мостков на землю по ту сторону оврага, как над ними в небе большой шумной стрекозой пролетел чёрно-белый вертолёт. Подняв головы, Марина и Михайло какое-то время следили за его полётом, гадая, куда он направляется. Но когда тот пролетел над Усадьбой волхва и полетел дальше в сторону леса, Марина успокоилась, а Михайло и до этого не думал волноваться. За исключением причудливой окраски, вертолёт ничем не привлёк его внимания. Война шла далеко от этих мест, и винтокрылая машина, там несущая смерть, здесь ничем им не угрожала. О том же, что она сама по себе была диковинкой для здешних мест, Михайло даже не догадывался. Он так редко покидал свой лес и бывал в посёлке, что его не удивили бы вещи и более необычные, увидь он их в Куличках. А вертолёт явно летел оттуда. И Михайло, проводив его равнодушным взглядом, пошёл дальше рядом с Мариной, но в своих мыслях далёкий от неё настолько, насколько это возможно для людей близких, но не понимающих друг друга.

Они прошли Овражной улицей и дошли до площади, в центре которой сиял позолоченной маковкой православный храм. На паперти Михайло остановился и немного смущённо сказал:

– Ты иди, я подожду тебя здесь.

Марина покачала головой, то ли осуждая, то ли удивляясь.

– Это ещё почему?

– Не хочу подвергать испытанию терпение отца Климента, – улыбнулся Михайло, сводя всё к шутке. – Всё-таки я закоренелый язычник. А он их на дух не выносит.

– А Олег и вовсе языческий жрец, – горячо возразила Марина. – Однако это не помешало отцу Клименту венчать нас в храме, если ты не забыл.

При всём желании Михайло не смог бы этого забыть, потому что в тот день венец над головой невесты держала её сестра. А сам он был шафером жениха. И взгляды, которые бросала на него Карина, вызывали у него счастливую дрожь. Но сейчас Михайло не хотел об этом вспоминать. Он смутился, не зная, что ответить. На его счастье, из врат храма вышел молодой мужчина в потрёпанной рясе и, увидев их, помахал им рукой и подошёл. При ходьбе он сильно прихрамывал, и явно досадовал на то, что это мешает ему идти быстрее, но не переставал радостно улыбаться. Подойдя, он обнял Михайло, как старого друга, с которым они давно не виделись.

– Как я рад тебя видеть живым и здоровым, – сказал он. – Даже не спрашиваю, каким ветром тебя сюда занесло. Уверен, что это вы, Марина Викторовна, привели его. Сам бы он ни за что не пришёл проведать старого боевого товарища.

– Не такой уж вы и старый, Владимир, – улыбнулась Марина. – Ничуть не изменились за то время, что я вас знаю, на вид всё такой же юный звонарь. И даже ходите в той же рясе, что и до…

Она запнулась, подумав, что сказала лишнее. Поняв это, молодой мужчина успокоил её:

– Как сказал бы по этому поводу отец Климент, нет ничего нового под солнцем. Что было, то и будет. Куда уж нам спорить с библейскими истинами!

– И это хорошо, наверное, – неуверенно проговорила Марина. – А, впрочем, я не знаю. – И она горько пожаловалась: – Иногда мне кажется, что я совсем ничего не знаю. И, главное, жизнь меня ничему не учит. Просто ужас!

Мужчины переглянулись и промолчали, не зная, что сказать на это признание. Марина тяжко вздохнула и обречённо махнула рукой.

– Ладно, не утешайте меня. Кесарю – кесарево. А ты, Михайло, всё-таки подумай над моими словами. Владимир, вразумите его! Может быть, он послушает своего старого боевого товарища, если не желает слушать меня. И поймёт, что Бог милостив ко всем, даже к закоренелым язычникам.

Когда она, накинув на голову тёмный платок, до этого лежавший на её плечах, скрылась в храме, молодой мужчина в рясе пристально посмотрел в глаза Михайло и с укоризной спросил:

– И чем тебе Бог не угодил, дружище, скажи по совести?

– К Богу у меня вопросов нет, – неохотно ответил Михайло. – А вот к отцу Клименту однажды был. И его ответ меня насторожил.

– И о чём же ты спросил отца Климента?

– Вопрос был простой: как соотносится заповедь «не убий» с убийством на войне с точки зрения церкви.

– И что он тебе ответил?

Михайло тяжело вздохнул, будто на его плечи положили непосильную ношу.

– Сказал, что это разное. И главное отличие здесь – мотив убийства. Мол, поэтому Бог осуждает одних, и прощает других. Такая вот избирательность на высшем уровне.

– А ты с этим не согласен?

– Мне это кажется… не очевидным, – с лёгкой запинкой ответил Михайло. – Не убий – значит не убий, и здесь не может быть никаких исключений. Это и есть суть заповеди, по которой люди должны жить. А не искать себе оправданий в исключениях, которые сами же и придумали. Сначала исключат одно, потом – другое, а там, смотришь, и от самого закона ничего не останется, одни прорехи.

– Хм, – покачал головой Владимир. – Твои сомнения и искания мне понятны. Но в оправдание отца Климента – если, конечно, он нуждается в оправдании в твоих глазах, – я могу сказать, что сомнения мучают и его. Я тебе об этом не говорил, но это отец Климент первым принял решение заключить контракт с министерством обороны. Я только последовал за ним, поскольку считал его своим духовным отцом и слепо доверял ему. Мы вместе подали прошение митрополиту. Но меня митрополит благословил, а отца Климента – нет. Я ушёл воевать, а отец Климент до сих пор терзается мыслью, что это из-за него меня покалечило. Он многое переосмыслил за прошедшее время. Так что не всё так просто.

Он по-дружески положил руку на плечо Михайло и мягко произнёс:

– И мне кажется, что тебе надо встретиться с ним и поговорить. Может быть, на этот раз ответы отца Климента не вызовут бурю в твоей душе.

Михайло помолчал, обдумывая его слова. Потом неуверенно сказал:

– Возможно, ты и прав. Но мне нужно время, чтобы понять это. А пока…

– Что пока? – настойчиво спросил Владимир.

– А пока позволь мне остаться язычником и верить в своих богов, – улыбнулся Михайло. – И поверь, это не самое страшное, что может случиться с человеком.

– А что самое страшное? – продолжал допытываться Владимир.

– Потерять веру, – убеждённо сказал Михайло. – И знаешь, со мной это едва не случилось. Там… Ну, ты понимаешь…

– Да, – кивнул Владимир. – Я тебя понимаю.

– Так что не торопи меня, друг. И, может быть, однажды я сам приду в храм. Или…

– Или что? – спросил Владимир. Его явно заинтересовал разговор, как будто раньше он уже размышлял обо всём этом и сейчас пытался внести ясность в свои собственные мысли.

– Или не приду, – просто сказал Михайло. – Такой ответ тебя устроит?

Владимир не сказал ни да, ни нет, а только пообещал:

– Я буду за тебя молиться.

Михайло ничего не сказал на это. Чтобы сменить тему разговора, он спросил первое, что пришло ему на ум:

– А что это за вертолёт появился в Куличках?

– Какой вертолёт? – удивился Владимир, невольно переводя взгляд с Михайло на небо. Но там были только облака. И, недоумённо пожав плечами, он спросил: – И что он вам так сдался?

– Кому это вам? – удивился Михайло.

– Ты уже второй, кто меня сегодня об этом спрашивает, – пояснил Владимир. – Но я ничего не видел, а ведь всё утро простоял на паперти после окончания службы. Я так и сказал нашему участковому. А Илья Семёнович утверждает, что своими глазами видел его на площади перед храмом. – Он с тревогой спросил: – И ты тоже мне не веришь?

– Почему же, верю, – безразлично сказал Михайло. – Может быть, вертолёт только пролетел над посёлком. А Илья Семёнович тень от него принял за сам вертолёт. Ему просто померещилось.

– Видимо, так и было, – с облегчением выдохнул Владимир. – Скажу об этом участковому, если он ещё спросит. А то я уже и сам начал сомневаться.

Михайло не успел ничего ответить. Из храма вышла Марина. Подойдя, она взяла его за руку и сказала:

– А теперь ты проводишь меня обратно и зайдёшь к нам. Иначе Олег мне не простит. Прояви христианское милосердие!

Михайло не стал спорить и только покорно кивнул.

Молодой мужчина в рясе долго задумчиво смотрел им вслед. А когда они скрылись из вида, он вошёл в храм. И, опустившись на колени перед иконой Спасителя, он начал, как обещал, молиться за раба божия и своего друга Михайло, прося Господа вразумить его и наставить на путь истинный.

Глава 5. Бабка Ядвига ищет пути спасения

Бабка Ядвига медлила с ответом. По правде говоря, она и сама не знала, где сейчас её сын. Михайло ночевал на сеновале, а утром уходил в лес, возвращаясь домой, когда ему вздумается. Она хотела было сказать, смешав правду с ложью, что её сын воюет далеко от родных мест и нет смысла дожидаться его, но вовремя одумалась, сообразив, что эту выдумку её незваные гости могли легко разоблачить. И тогда они обрушили бы свой гнев не только на неё, но и на Михайло, посчитав её обман косвенным признанием его вины. Бабка Ядвига не могла этого допустить. Чтобы спасти сына, она была готова пожертвовать собой.

– Так где он, старуха? – поторопил её с ответом Индра. – Или от страха ты потеряла дар речи?