Вадим Кучеренко – Гнев волхва (страница 7)

Изначально став волхвом почти по принуждению, постепенно он стал им по духу и даже приобрёл некоторые магические способности. Во многом благодаря именно Тимофею и «Волховнику». В этом старинном фолианте в кожаном переплете с медными, позеленевшими от времени уголками и такой же застежкой в виде медвежьей лапы, казалось, были собраны все тайны языческого мира. Понемногу, год за годом, Олег изучал их, незаметно для себя самого становясь истинным волхвом. Он уже научился разговаривать с воронами, снимать порчу, ворожбу и заклятия, излечивать некоторые хвори, которые современная медицина считала смертельными. Но ещё больше ему предстояло узнать. К этому дню «Волховник» был прочитан им едва ли на треть…

Все эти мысли промелькнули в голове Олега, связанные одна с другой, как пластины в кольчуге, которая была надета на Тимофее. Но именно этот последний мысленный образ подсказал Олегу выход из неразрешимой, казалось бы, ситуации. Он решил изобразить заинтересованность старинным вооружением, которым так гордился маленький, заросший с ног до головы густыми волосами старик, в эту самую минуту грозно потрясающий безнадёжно устаревшим мечом.

– Давай посмотрим, на что мы можем рассчитывать в предстоящей битве, – сказал он в ответ на вопросительный взгляд старика.

Оглядев груду оружия, Олег увидел большой деревянный щит, окованный железом, лицевую сторону которого украшал орнамент из древних рун, животных и птиц. Олег взял щит в руки и едва удержал, настолько тот был тяжёлым.

– Щит берут в шуйцу, левую руку, а меч – в десницу, правую, – подсказал ему Тимофей.

В центре щита был размещён чёрный ворон, в котором Олег увидел сходство с Гавраном. Он сказал об этом старику.

– Всё может быть, – неопределённо заметил Тимофей. – Но, скорее всего, это один из его предков. Чтобы ты знал, ворон – священная птица Одина, верховного бога и повелителя миров. Ему поклонялись викинги и варяг Рюрик, первый князь на Руси.

– Этому щиту цены нет, – убеждённо сказал Олег. – Он настоящее произведение искусства.

Тимофей возмущённо фыркнул и назидательно произнёс:

– Его главная ценность в том, что с ним твой предок, князь Всеслав Полоцкий, усмирил литовские земли и наложил на покорённые племена дань, которую те исправно платили многие лета.

Олег не стал возражать старику. Он встречал упоминание имени Всеслава Полоцкого в древних русских летописях «Повесть временных лет» и «Слово о полку Игореве», но до сих пор не мог поверить в то, что сам он является потомком этого легендарного князя, а, следовательно, происходит из династии Рюриковичей, не один век правивших Русью. Это казалось неправдоподобным, но невольно льстило его самолюбию. Чтобы не разочароваться, он предпочитал обходить эту тему стороной.

– А вот видишь это? – спросил Тимофей, указывая на один из фрагментов щита, где был изображён трезубец с крестообразной вершиной центрального зубца и с изогнутыми наружу боковыми зубцами. – Это личный знак Всеслава Полоцкого. Ты, как потомок одного из семи сыновей князя, вправе отобразить его на своём знамени. И сражаться под этим стягом с супостатами, внушая им страх славными деяниями своих предков.

– Я подумаю над этим, – пообещал Олег. – А сегодня на ночь перечитаю «Слово о полку Игореве», то место, где описывается захват князем Полоцким Новгорода. Кстати, Тимофей, ты не знаешь, почему в этой летописи мой предок представлен колдуном и оборотнем?

Но на этот каверзный вопрос Тимофей ответить не успел. К окну подлетел чёрный ворон с седыми подпалинами на шее и несильно стукнул в стекло клювом, прося его впустить. Это был Гавран. Олег, подойдя к окну, распахнул его. Гавран влетел в комнату и опустился на щит, который Олег до этого держал в руках. Могло показаться, что изображённый на щите ворон ожил и предстал перед ними во плоти. Гавран издал несколько громких звуков, в которых преобладали буквы «к», «р» и «х».

Олег и Тимофей удивлённо переглянулись.

– Давненько мы её не видали, – задумчиво произнёс Олег. – Марина будет рада.

– Хотел бы я то же самое сказать о Михайло, – хмыкнул Тимофей. – Опять разбередит девка ему душу – и поминай как звали. А молодец снова будет страдать.

– Но она сестра Марины, и мы не можем её не принять в своём доме, – полуутвердительно, полувопросительно проговорил Олег. – Марина этого не поймёт и не простит.

– Это так, – неохотно согласился Тимофей, который всей душой любил Михайло, бывшего незаконнорожденным сыном волхва Ратмира. И едва слышно пробормотал: – Вот уж верно сказано: незваный гость хуже…

Но старик не договорил, боясь сказать лишнего. Обычно прямолинейный, а зачастую даже грубоватый, он становился осторожным на слова, когда речь заходила о Марине. Он любил её как родную, но ещё больше за то, что она могла родить мальчика, законного наследника волхва Ратмира, который не даст угаснуть древнему роду князей Полоцких. В этой любви было много эгоизма, но сам Тимофей даже не задумывался об этом. Он не обременял себя моральными принципами, которыми Олег зачастую усложнял себе жизнь. А когда Олег пенял ему на это, старик только усмехался и говорил в ответ:

– На то вы и люди, а с меня какой спрос?

И Олег замолкал, не зная, что на это возразить…

Но сейчас они сошлись во мнении, что бывало довольно редко, и Олег был этому не рад. Он охотно поспорил бы со стариком, стоит ли впускать Карину в дом или дать ей от ворот поворот и тем самым избежать смуты, которую неизбежно вызовет её внезапное появление в умах и сердцах дорогих ему людей. Но Тимофей не дал ему такой возможности, и Олег поневоле смирился.

– Я пойду встречу Карину, а ты переоденься и предупреди Марину, – сказал он, обращаясь к Тимофею.

Потом Олег повернулся к ворону, который по-прежнему сидел на щите, внимательно слушая их разговор, но не принимая в нём участия.

– Спасибо тебе, Гавран! И не переживай, твоей вины здесь нет. Ты только вестник. Времена, когда гонцов казнили за дурные вести, давно канули в прошлое.

Олег улыбнулся, давая понять, что это была шутка. В свою очередь Гавран взмахнул крыльями, показывая, что он догадался об этом. После чего все они разошлись в разные стороны. Ворон вылетел в окно, Тимофей, сняв с себя кольчугу и поножи, направился в комнату Марины, а Олег поспешил к ограде, за которой Карина нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, дожидаясь, когда её впустят.

Глава 5. Комитет получает название и пожертвование

Калитка, которую Карина до этого не замечала несмотря на то, что стояла напротив неё на расстоянии вытянутой руки, внезапно распахнулась, и в проёме показался Олег.

Он улыбался, но взгляд у него был настороженный, что Карина сразу подметила. Однако она промолчала, чувствуя за собой вину оттого, что год тому назад неожиданно уехала из Куличков, никого не предупредив, даже сестру. Она понимала, что за это её можно было осуждать, но не собиралась ни перед кем извиняться. Это было не в её правилах.

Тем более что сама она не считала себя виноватой, возлагая вину за своё бегство на Михайло. Этот увалень так и не предложил ей стать его женой, на что она, признаться, рассчитывала после всего того, что между ними было. И что ей ещё оставалось делать? Ни одна женщина не потерпела бы такого отношения к себе…

Мысленно послав Михайло куда подальше, как она всегда это делала, вспоминая о нём, Карина также изобразила улыбку на лице и с деланной весёлостью попеняла Олегу:

– Нехорошо так долго не впускать гостя! А если бы я не дождалась и ушла?

По лицу Олега было невозможно понять, что произошло бы тогда, а сам он не ответил. Вместо этого он спросил:

– Каким ветром к нам занесло?

Это прозвучало не слишком радушно, но Карина предпочла не заострять на этом внимания.

– Попутным, свояк, попутным, – сказала она, напоминая о их родстве. Однако не стала вдаваться в подробности, а сразу перевела разговор на другое: – А как поживает моя дорогая сестрёнка?

– У Марины всё хорошо, – уже более приветливо ответил Олег. – У твоей племянницы тоже. У неё вчера прорезался очередной зубик. Плакала всю ночь. Поэтому сегодня они обе отсыпаются. Тебе придётся подождать, пока Марина и малышка проснутся, если ты хочешь с ними увидеться.

– Подожду, – равнодушно пообещала Карина. – Тем более что мне надо обсудить с тобой, свояк, одно важное дело. И хорошо, что нам никто не будет мешать.

Олег с удивлением посмотрел на неё.

– Так ты ко мне, а не к сестре? – спросил он тоном, в котором проскользнули осуждающие нотки.

– К вам обоим, – лучезарно улыбнулась Карина. – И вообще, что это за допрос? Ты собираешься пригласить меня в дом или так и будешь держать за воротами?

– Не говори глупостей, – смутился Олег. – Проходи.

Он посторонился, пропуская Карину.

– А мой Буцефал? – спросила она, оглядываясь на мотоцикл. – Ему не предложат места в стойле?

– За это не беспокойся, – сказал Олег. – Если ты останешься ночевать, найдётся место и для него.

– Это вряд ли, – сказала Карина, проходя через калитку. – Мне ещё надо будет вернуться в Кулички. Меня будут ждать самые уважаемые люди посёлка, если верить главе администрации. Кстати, об этом и я хотела с тобой поговорить. Как ты смотришь на то, чтобы войти в состав Комитета спасения? Кстати, это название только что пришло мне в голову. Правда, хорошо звучит?