Вадим Кучеренко – Гнев волхва (страница 6)

– Надеюсь, против кандидатуры Ильи Семёновича вы не будете возражать?

Участковый был слегка полноватым мужчиной лет пятидесяти, с добродушным выражением лица, которое случайному наблюдателю могло бы показаться даже наивным. Но Карина хорошо разбиралась в людях. Кроме того, она была знакома с капитаном Трутневым, не раз встречалась с ним раньше. И знала, что под его густыми лохматыми бровями прячутся проницательные глаза, а сам он обладает двумя бесценными профессиональными качествами – цепкой памятью и безошибочной интуицией, которые делают его хорошим полицейским. В Куличках участковый имел заслуженную репутацию человека, который видит других людей насквозь и его невозможно обмануть.

Поэтому Карина улыбнулась капитану Трутневу. Никто не заподозрил бы, что эта улыбка была фальшивой. Карина ненавидела этого человека не меньше, чем отца Климента, но пока была вынуждена скрывать свои истинные чувства.

– Разумеется, нет, – сказала Карина. – Достойная кандидатура.

– Я так понял, что без меня меня женили? – спросил Илья Семёнович, с удивлением переводя взгляд с Нины Осиповны на Карину и обратно. – В таком случае, может быть, поведаете мне, что за свадьба затевается?

Но у Карины не было желание с ним общаться, поэтому она нетерпеливо ответила:

– Нина Осиповна вам всё расскажет, уважаемый Илья Семёнович. А я, извините, спешу!

Уже на пороге она обернулась и обратилась к Нине Осиповне:

– Первое заседание комитета назначаю на восемь часов вечера. Постарайтесь успеть и всех оповестить.

Сказав это, а, вернее, приказав, она быстро вышла из кабинета, оставив участкового в сильном недоумении, которое явственно читалось на его лице. Зато Нина Осиповна не могла скрыть своей радости. Поспешный уход нежданной гостьи избавил её от необходимости называть имена остальных членов будущего комитета. Это была удача, на которую она уже и не надеялась.

– Вы мой спаситель, Илья Семёнович, – весело воскликнула она. – И не только мой. Ещё никогда вы не появлялись так вовремя. Если бы на то была моя воля, то я наградила бы вас медалью «За спасение Куличков». Предварительно учредив её.

– А вот с этого момента поподробнее, – попросил капитан Трутнев, подходя к её столу и садясь на стул. – От чего я вас спас, а главное, чем Куличкам грозит появление этой особы в вашем кабинете?

– Особы, – повторила Нина Осиповна, словно пробуя это слово на вкус. И поморщилась, как будто ей в рот попала перчинка. – Судя по всему, вы её тоже недолюбливаете, Илья Семёнович.

– Скажу честно, что я её опасаюсь, – признался участковый. – Причём сам не понимаю почему.

– Говоря с ней, я чувствовала себя подопытным кроликом, с которым она могла делать всё, что ей заблагорассудится – задумчиво проговорила Нина Осиповна таким тоном, будто сама удивлялась этому. – А, казалось бы, кто эта девица, чтобы я перед ней заискивала?

Илья Семёнович промолчал, не зная, что ответить и надо ли вообще отвечать. Он не любил говорить о людях за глаза и теперь раскаивался в своей нечаянной откровенности. Меняя тему, он произнёс, пряча смущение за шуткой:

– А теперь, когда мы перемыли косточки всем, кому смогли… Расскажите мне всё-таки, уважаемая Нина Осиповна, о чём таком важном для Куличков вы говорили до моего появления в вашем кабинете.

Фраза была слишком длинной и витиеватой для капитана Трутнева, привыкшего изъясняться просто и коротко. И это выдавало его с головой. Он был растерян. И не мог скрыть этого. Карина действительно внушала ему тревогу, и даже большую, чем бабка Ядвига. А он всегда думал, что это невозможно.

Глава 4. Тимофей готовится к битве

За дверью библиотеки раздавался оглушительный металлический лязг. Ничего не понимающий Олег Засекин распахнул дверь и поразился тому, что увидел.

Небольшая комната, в которую до этого едва вмещались письменный стол и книжные полки, была битком набита старинными мечами, булавами, алебардами, кольчугами, щитами и прочим вооружением древнерусских воинов. В недалёком прошлом Олег работал школьным учителем истории и хорошо разбирался в таких вещах. А посреди всех этих музейных экспонатов стоял Тимофей с островерхим шлемом на голове и в сплетенной из мелких железных колечек кольчуге до колен, перепоясанной широким кожаным поясом, украшенным латунными и бронзовыми бляшками, которые сияли как солнечные зайчики. Ноги Тимофея, поросшие, как и всё остальное тело, густыми вьющимися чёрными волосами, украшали железные поножи.

– Откуда такое богатство? – поинтересовался Олег.

– Сохранил с давних времён, – лаконично ответил Тимофей.

В одной руке он держал щит, в другой – меч, которым грозно размахивал над своей головой, словно угрожая невидимому врагу. Роста Тимофей был низенького, и назвать его богатырём у Олега язык бы не повернулся, однако он сделал вид, что маленький мужичок в нелепых доспехах внушил ему страх.

– Тимофей, – шутливо взмолился он, – не губи! Век буду за тебя…

Олег хотел сказать «бога молить», но осёкся. В отношении закоренелого язычника, который непререкаемым тоном утверждал, что богов много, это было несколько рискованное обещание. И кроме того, поди угадай, кому из них Тимофей отдаёт предпочтение, если он с одинаковым уважением говорит и о Велесе, и о Перуне, и даже о Яриле, олицетворяя его с весенним плодородием и любовью…

Глазки старика лукаво блеснули. Как обычно, он догадался, о чём не договорил его собеседник, а, быть может, обладая экстрасенсорными способностями, прочитал его мысли, в чём его не раз уличал сам Олег. Однако Тимофей, по своему обыкновению, скрыл это и сурово произнёс:

– Неча зубы скалить, неразумный отрок! Лучше примерь одёжу ратника.

– Это ещё зачем? – искренне изумился Олег.

– А как ты с супостатами собираешься биться? – не менее удивлённо спросил Тимофей. – Голыми руками и в посконной рубахе?

– С какими супостатами? – ушёл от ответа на риторический, как он подумал, вопрос, Олег.

– А такими, которые насылают на нас металлических птиц, в сравнении с которыми рарог – безобидный птенец, – ответил Тимофей.

Олег знал, что в древнеславянской мифологии рарогами называли летающих чудовищ с искрящимся телом, пламенеющими перьями и огненным вихрем, вырывающимся из клюва. Эти хищные птицы уничтожали всё, что попадалось на их пути, являлись предвестниками пожаров и смерти. Но он ничего не знал о металлических птицах, о которым упомянул Тимофей. И потому потребовал внести ясность, спросив:

– Кого, говоришь, насылают?

Тимофей грустно вздохнул, как он это делал всегда, когда ему приходилось объяснять своему подопечному очевидные, по его мнению, явления.

– Вчерась поутру Гавран сотоварищи заклевали насмерть на подлёте к нашему дому птицу, сотворённую каким-то кудесником из железа, – сказал он, по своему обыкновению изъясняясь на смеси старинного и современного языка, к чему Олег уже давно привык. – В чреве своём эта птица несла погибель. Её напарница, точно такая же, как она, разрушила звонницу в Куличках, сбив наземь колокол.

Тимофей сочувственно посмотрел на Олега, предвидя, что опечалит его своим известием, но не стал скрывать ничего и договорил:

– Колокол, подаренный тобой храму, превратился в груду металла.

Олег нахмурился. Он впервые слышал об этом, но у него не было причин не доверять Тимофею, а тем более Гаврану, старому ворону, который исправно сообщал обитателям Усадьбы волхва обо всём, что происходило в округе. Ещё ни разу новости, принесённые Гавраном, не оказывались лживыми. Даже в том случае, если они казались сказочными, как сейчас в изложении Тимофея. Просто Олег всегда делал поправку на почтенный возраст ворона и самого Тимофея, которые жили, если верить их собственным словам, уже много столетий, и мысленно переводил привычный им древний язык с его архаичными оборотами на современный. И тогда тот же рарог превращался в беспилотный летательный аппарат, чудовищное изобретение современной науки и техники, несущее погибель всему, что встретится на его пути. Только делает он это не по собственной воле, а по желанию людей, управляющих им по радиосвязи или вносящих нужные данные в его компьютерный мозг.

Олег знал, что Тимофею и Гаврану, выходцам из прошлых веков, подобное сложно понять. В некотором смысле ему самому тоже. Но, по крайней мере, он представляет, что им угрожает и с чем придётся иметь дело в будущем. И вооружение древних славян, в которое облачился отважный, но наивный Тимофей, собираясь сражаться с супостатами, наславшими на них металлических птиц, здесь бессильно.

«Но как объяснить это Тимофею, не обидев его? Не дав старику понять, что он безнадёжно устарел, как и его оружие?»

Подумав об этом, Олег горестно вздохнул. Это была задача не по его силам. В своё время именно из-за этого он даже согласился играть роль языческого жреца древнеславянского бога Велеса, которую навязал ему Тимофей, искренне верящий в то, что Олег, потомок волхва Ратмира, обязан им стать. Так, помимо старинной усадьбы, с живущим в ней непонятно на каких правах Тимофеем в придачу, Олег получил и новую ипостась жреца Горыни.

Он знал, что при жизни его умершего деда считали волхвом. Вступив во владение дедовским наследством, Олег поневоле принял и остальные условия, которые были названы в завещании. И с того дня ни разу не пожалел об этом.