Вадим Кучеренко – Гнев волхва (страница 13)

Отец Климент коротко простонал, но ничего не сказал, только метнул грозный взгляд на женщину. Зато Карина понимающе покачала головой, словно соглашаясь с Клавдией.

– А вам и не придётся, – сказала она самым серьёзным тоном. – Как я уже говорила, к зиме многоэтажный дом будет построен. И мы всем миром начнём собирать пожертвования на новый колокол для храма. А, возможно, Общественный патриотический комитет, приславший меня в Кулички, возьмёт на себя все расходы. Не могу обещать, но я буду стараться убедить тех, от кого это зависит, что колокол необходим Куличкам, поскольку он будет консолидировать все здоровые силы общества в едином порыве, направленном на достижение нашей победы.

Из всего сказанного Клавдия поняла только то, что Карина не возражает ей. А это было самое главное. Она успокоилась и замолчала, готовая по первому знаку Оксаны Павловны или Нины Осиповны снова вступить в разговор, который, по правде говоря, казался ей скучным и бессмысленным. Всё это время она почти не слушала тех, кто говорил, не сводя восхищённого взгляда с Карины. Клавдии нравилось в этой молодой женщине всё – элегантный костюм из кожи, модная городская причёска, независимая манера держаться. Глядя на неё, Клавдия думала, что если бы она сама была такой, то давно бы уже вышла замуж и народила четырёх или пятерых ребятишек, о чём давно мечтала. И перестала бы обливать по ночам слезами подушку, в бессильной тоске кусая до крови губы…

Когда умолкла Клавдия, Георгию тоже захотелось высказаться, и он заявил:

– А зачем ждать зимы? Обратимся к хозяину Усадьбы волхва, и проблема будет решена. Ведь это же он подарил храму предыдущий колокол. Что ему стоит приобрести новый?

Услышав это, отец Климент вздрогнул, словно его ужалил шершень, переставший биться о стекло и с тем же монотонным гулом летающий под потолком. И пророкотал своим красивым, могучим баритоном, который сотрясал стены храма во время молитв и приводил в восторг паству:

– Никогда!

Все разом смолкли, поражённые глубиной чувства, которое отец Климент вложил в это единственное произнесённое им слово. Даже Георгий понял, что он сказал что-то не то, и попытался исправиться:

– Да и верно! Зачем нам колокол? И вообще, мне кажется, мы говорим совсем не о том, для чего нас сюда позвала Нина Осиповна.

Его слова были встречены ещё более глубоким молчанием, чем возглас батюшки. Они были сказаны явно невпопад. Однако сам Георгий принял это за поощрение и продолжил:

– Ни к чему нам в Куличках чужаки. От них только и жди беды.

Глаза Карины гневно сузились, словно у дикой кошки.

– Вот уж не думала, что встречусь с подобным проявлением ксенофобии, – произнесла она голосом, не предвещающим ничего доброго. – Такая нетерпимость заслуживает оценки с точки зрения закона. Илья Семёнович, напомните нам, пожалуйста, статью уголовного кодекса, предусматривающую наказание за деяния такого рода.

Капитан Трутнев неохотно ответил:

– Да, в уголовном кодексе предусмотрена ответственность за действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды. Вплоть до пяти лет лишения свободы. Но вы сами сказали – деяния. А в данном случае не было никаких деяний или действий, только неосторожное высказывание.

Перетрусивший Георгий дрогнувшим голосом подтвердил:

– Это точно – сдуру ляпнул! Не подумавши…

– Так надо думать, прежде чем говорить, – строго сказала Карина. И предупредила: – Это относится ко всем присутствующим. Каждый должен помнить, что разжигание национальной, расовой, религиозной или социальной розни – это тяжкое преступление.

Её голос зазвенел как сталь:

– Мы не позволим раскачивать лодку государственной политики. Мы знаем, кто и зачем пытается это сделать. Враг многолик. Есть внешний, а есть внутренний враг. Кто из них более опасен?

Задавая этот вопрос, она смотрела на Георгия. И тот, не зная правильного ответа, испуганно пожал плечами, опасаясь снова попасть впросак. А Карина почти торжествующе заявила:

– Опасны все! И так же, как наши ребята сражаются с внешними врагами на фронте, мы будем сражаться с внутренними врагами в тылу. Это всем понятно?

За всех торопливо ответил Георгий, спеша снять с себя обвинение:

– Да!

– Вот и хорошо, – сказала Карина, удовлетворившись одиноким ответом и не настаивая на том, чтобы ответил каждый. – Так и предлагаю записать в протокол. Будем считать, что первое заседание нашего Комитета спасения прошло успешно. Была намечена стратегия его работы. Что же касается тактики… Коротко перечислю основные направления, которые нам предстоит обсудить в ближайшем будущем.

Она начала загибать пальцы, говоря:

– Это, во-первых, организация в Куличках цехов по производству маскировочных сетей и пошива зимней одежды для армии. Во-вторых, привлечение специалистов для работы в этих цехах. В-третьих, строительство многоэтажного дома для этих специалистов и членов их семей. В-четвёртых, сбор пожертвований для приобретения нового колокола для православного храма.

Когда остался единственный не загнутый палец, Карина задумчиво посмотрела на него, словно недоумевая, как так получилось, а потом сказала:

– Если у кого-то есть ещё предложения, прошу высказаться.

Капитан Трутнев деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание. И когда Карина взглянула в его сторону, произнёс:

– Это не то чтобы предложение, скорее дополнение по четвёртому пункту. Возможно, не будет необходимости собирать пожертвования. И даже ждать зимы.

– Поясните, Илья Семёнович, – потребовала Карина. – Я вас не понимаю. Думаю, что и остальные тоже.

Капитан Трутнев снова откашлялся, на этот раз звучно, и заговорил хриплым от волнения голосом:

– Прошлым летом в Куличках пропали два местных жителя – Егор Иванович Калиткин и Николай Александрович Жуков. Все, наверное, помнят эту историю.

– Точно, Егорша и Колян, – подтвердил Георгий. – Сгинули бесследно!

– Розыскные мероприятия ничего не дали, – продолжил после небольшой паузы Илья Семёнович, досадливо поморщившись из-за того, что его перебили и нарушили ход мыслей, выстроить которые в стройную, логически связную цепочку ему стоило большого труда. – Такое в наших местах бывает. Лес кругом да болота, а в лесу, как известно, медведь хозяин…

– А в болоте водяной, – снова вставил Георгий, не удержавшись. И сник под направленными на него гневными взглядами. – Молчу, молчу!

– Когда это произошло, я в присутствии понятых, которыми выступили находящиеся здесь Нина Осиповна и Георгий, произвёл обыск в доме, где проживали пропавшие Калиткин и Жуков.

Георгий усиленно закивал, но на этот раз не проронил ни слова. Нина Осиповна тоже качнула головой, подтверждая слова участкового.

– До этого Калиткин и Жуков по собственной инициативе ходили по домам жителей Куличков и собирали пожертвования на строительство новой школы…

Но Карину уже утомил долгий и нудный, с мельчайшими подробностями, рассказ участкового, и она раздражённо спросила:

– Уважаемый Илья Семёнович, а позвольте узнать, бога ради, какое отношение это имеет к нашему протоколу?

При упоминании всуе бога отец Климент шумно вздохнул, выражая своё неодобрение. А капитан Трутнев сдержанно заметил:

– Осталось немного, потерпите… Так вот, при обыске мною была найдена крупная сумма денег, которую я позже передал Нине Осиповне как главе администрации. Я полагал, что эти деньги были собраны с жителей Куличков на строительство школы и, следовательно, должны пойти по предназначению.

– Я могу отчитаться до последней копейки, на что и куда эти деньги были потрачены, – вставила Нина Осиповна.

Но капитан Трутнев не обратил на её слова никакого внимания. Он уже подошёл к самому главному в своём рассказе и не собирался отвлекаться на пустяки.

– Кроме денег в доме было найдено вот это.

И участковый достал из своего неизменного потёртого кожаного портфеля, который он всегда носил с собой, золотой самородок и протянул его Карине.

Глава 9. Забытый протокол

В первое мгновение Карине показалось, что это тот же самый самородок, который лежал в багажнике её мотоцикла. И она едва удержалась от гневного возгласа, собираясь обвинить участкового если не в краже, то в превышении должностных полномочий. Но вовремя опомнилась. Ей пришла в голову мысль, что самородков всё-таки два, просто они похожи как близнецы.

«Как я с Мариной», – подумала Карина. И неприятно усмехнулась, потому что это сравнение ей не понравилось.

– Я так думаю, что этот золотой самородок, как и деньги, Калиткин и Жуков получили от кого-то из местных жителей, – сказал капитан Трутнев. – Как пожертвование на новую школу. Следовательно, администрация посёлка может распорядиться им на законных основаниях.

– То есть? – настороженно спросила Нина Осиповна. – Поясните свои слова, Илья Семёнович!

– Продать самородок, а на вырученные деньги закупить новый колокол для храма, – ответил участковый. – Школу-то ведь уже построили. Думаю, никто не будет возражать. Даже отец Климент.

Но лицо батюшки выражало сомнение.

– Хотелось бы знать, откуда взялось сие злато, – произнёс он. – Не дьявольского ли оно происхождения?

– А не всё ли равно? – возразил капитан Трутнев. – Дело-то благое.

– Благими намерениями выстлана дорога в ад, – мрачно произнёс отец Климент. – Сам не ступлю на этот скорбный путь и другим не позволю по мере своих слабых сил.