Вадим Кучеренко – Гнев волхва (страница 15)
Ввек не насмотреться,
Холодна слеза,
Сердцу не согреться.
Ни тепло, ни радостно
От любви минутной.
Горестно и тягостно
На душе распутной.
Мне ли одиночество
Звать или бояться?
Над лихим пророчеством
Мне ли не смеяться!
Но путь до города был долог. И когда ночная тьма стала бледнеть, а острота чувственного восприятия притупилась, Карина начала размышлять, чтобы разогнать скуку, вызванную однообразным пейзажем.
Мысли злыми пчёлами роились в её голове. Карину до глубины души оскорбил обман Олега, в котором она, сопоставив факты, уже не сомневалась. Она не понимала, зачем он придумал эту историю про подобранный в лесу самородок. Он ведь мог сказать ей правду…
«А вместо этого он посчитал меня доверчивой дурочкой, которая может поверить любой выдумке», – думала Карина. – «И ведь он оказался прав!»
Эта мысль злила её больше всего. Она знала, что в жизни случается всякое. Саму Карину за несколько лет до этого бабка Ядвига, приревновав к своему сыну, обратила в русалку. После чего поселила в Зачатьевском озере, где она в силу своего нового естества заманивала проходящих людей, чтобы утопить их. Тогда её спасли Олег и Михайло, называвшие себя жрецами Велеса и Перуна, проведя языческий обряд превращения русалки в человека. История поистине невероятная, и расскажи её Карине кто-то другой, она просто рассмеялась бы, сочтя за нелепую выдумку. Сама она ничего не запомнила из своего недолгого русалочьего существования, те несколько месяцев оказались словно вычеркнутыми из её жизни. Но она поверила на слово Михайло, зная, что тот не умеет врать. А ещё больше – ничем не объяснимому, почти животному, или, выражаясь языком современной науки, подсознательному страху перед его матерью, бабкой Ядвигой, который она начала испытывать с тех пор.
И если было возможно такое, то находка в лесу россыпи золотых самородков уже не могла показаться чем-то фантастическим. Поэтому она, не подвергая сомнению, поверила рассказу Олегу. Как и в то, что он взял только один самородок, а когда захотел вернуться за остальными, то не нашёл их, заблудившись в лесу.
Что было на самом деле, Карина не знала, но воображение услужливо нарисовало ей множество картин – от найденного, подобно Эдмону Дантесу, впоследствии назвавшегося графом Монте-Кристо, бесценного клада, до тайной золотодобычи в промышленных масштабах в окрестностях Куличков. Допускала Карина даже то, что Олег, разузнав тайну философского камня, научился превращать простые камни в золотые самородки.
«Волхвов во времена Древней Руси считали колдунами», – вспомнила Карина. – «Может быть, Олег только притворяется обыкновенным человеком, бывшим школьным учителем, а в действительности он маг и чародей. И печёт золотые слитки как блины».
После этого Карине стало ещё обиднее. Дав ей только один самородок, Олег тем самым приравнял её к заурядным попрошайкам, какими были Егорша и Колян, которым он также дал золотой самородок. А ведь она всё-таки сестра его любимой жены, и он мог бы проявить по отношению к ней больше щедрости.
«А любит ли он Марину?» – промелькнуло в голове Карины. – «Может быть, также только притворяется».
Дав себе слово подумать об этом на досуге, она начала представлять, что сделала бы, будь у неё не один, а несколько золотых самородков. От открывающихся перспектив у Карины захватило дух. Помимо задуманного, можно было бы организовать в Куличках производство тех же беспилотных летающих аппаратов для армии. Затем построить не один, а несколько многоэтажных домов, потому что тогда потребовалось бы намного больше специалистов. После вырубить лес вокруг посёлка и проложить современную скоростную автотрассу до районного центра, а затем и до города. Да и мало ли что ещё…
Карина даже радостно засмеялась, представив себе всё это. Это был уже совершенно другой уровень в сравнении с какими-то жалкими цехами по плетению маскировочных сетей и шитью зимней одежды. Её обязательно заметили бы. Общественный патриотический комитет стал бы только первой ступенькой на той иерархической лестнице, которая ведёт к заоблачным высотам власти. А уж оказавшись на самом верху, она сумела бы ухватить мифическую жар-птицу за хвост и выдернуть из него золотое перо, приносящее счастье. Ведь жар-птицы только там и летают, а в остальных местах – одни воробьи и прочие мелкие серые птахи…
«Вот так-то, Михайло», – злорадно подумала Карина. – «Ты ещё будешь себе локти кусать, что пренебрёг мною».
Однако она снова вспомнила о самородке, и её приподнятое настроение сразу исчезло, будто испарилось под первыми лучами восходящего в эти минуты солнца. А затем и надежда на лучшую жизнь будто ухнула в бездонную пропасть отчаяния. Осталось только разочарование. Сейчас Карина почти ненавидела Олега, который, как ей казалось, был виноват в том, что её мечты не сбудутся. Ведь он дал ей всего один золотой самородок, будто кинул подачку. Тогда как у самого их множество…
– Ну, это мы ещё посмотрим, – произнесла вслух Карина, будто отвечая своему внутреннему голосу, который всю дорогу настойчиво твердил ей о том, что её обманули и предали. – Я так просто не сдамся!
Это было похоже на клятву. И если бы её услышала Марина, хорошо знавшая свою сестру, она начала бы всерьёз беспокоиться о своём муже…
Вдали показались многоэтажные дома. Это уже был город. Карина даже удивилась, что преодолела такое большое расстояние и при этом почти не устала. Она подумала, что раздумья сократили ей путь, как будто заставив время течь быстрее. И пришла к выводу, что нет ничего быстрее мысли, опережающей даже скорость света. Мысленно можно в одно мгновение оказаться в любой точке Земли и бескрайнего космоса, словно мысли и есть те самые «кротовые норы», существование которых предвидят учёные и отрицают невежды. Когда-нибудь люди с их помощью будут путешествовать по вселенной. И это не более фантастично, чем обращение человека в русалку и превращение обыкновенного камня в золотой слиток.
Рассуждая так, Карина въехала в город. Её встретили огни, шум и суета, которые после патриархальной тишины, спокойствия и мрака Куличков стали для неё чем-то вроде глотка живой воды, обладающей способностью возвращать к жизни мёртвых. В Куличках Карина чувствовала себя словно в могиле, в городе она сразу будто ожила. Она любила город всей душой, и всегда смеялась над сторонниками философии Жан-Жака Руссо, которые утверждали, что природа спасёт цивилизацию, а мегаполис её погубит. Карина не представляла свою жизнь вдали от города, и она не понимала свою сестру, добровольно заточившую себя в глуши, а по сути – в темнице под названием Кулички. Это казалось Карине странным, почти безумием, но после нескольких безуспешных попыток уговорить Марину переехать в город она сдалась, сказав самой себе, что сумасшествие не лечится. Какое-то время она не понимала, что их любовь с Михайло обречена, потому что он, словно истинный леший, не мыслил своего существования вне леса. А её восторженные рассказы о жизни в городе вызывали у него скуку, страх и отвращение, в зависимости от того, о чём она говорила. Но потом она прозрела и изгнала эту глупую, приносящую только страдания, любовь из своего сердца…
Каждый раз, когда Карина вспоминала о Михайло, у неё портилось настроение. Случилось так и на этот раз. Радость от возвращения в город померкла, уступив место усталости, которая словно долго выжидала, чтобы напомнить о себе. И это было не только физическое изнеможение, но и душевное. Но если от первого можно было избавиться, погрузившись в сон, то второе давно уже преследовало её даже в сновидениях, и оно было намного тяжелее. Поэтому Карина решила не тратить время на отдых, а сразу направилась в офис Общественного патриотического комитета, который занимал весь верхний этаж одного из старинных зданий почти в самом центре города.
Карина подумала, что так будет даже лучше. Если увидят, что она, утомлённая долгой дорогой, покрытая дорожной пылью, изнемогающая от усталости, поехала не домой, а в офис, чтобы без промедления доложить о результатах своей поездки, то её рвение обязательно оценят. Далеко не каждый способен жертвовать собой ради общественного блага. А если её спросят о мотивах, она скажет, что по-другому не может и быть, когда идёт война между добром и злом, и от неё, в том числе, зависит, чтобы свет победил тьму…
Карина представляла, как она это говорит, и, словно глядя со стороны, сама восхищалась собой – молодой, красивой патриоткой с горящими глазами, в которых нет и тени эгоизма, зато есть бескорыстная любовь к своей родине. Как сказал бы отец Климент, «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих».
Вспомнив батюшку из Куличков, Карина рассмеялась. Её всегда забавлял этот похожий на напыщенного павлина поп, постоянно с важным видом к месту и не к месту изрекающий пафосные фразы. И она дала себе слово сегодня же встретиться с митрополитом, чтобы обсудить с ним дальнейшую судьбу отца Климента, не сумевшего молитвами уберечь храм от вражеского беспилотного летающего аппарата и собирающегося потратить пожертвования прихожан на новый колокол вместо того, чтобы перевести их на счёт епархии…
А после посещения епархии Карина решила навестить ведомство, которому подчинялось почтовое отделение в Куличках. Она не забыла демарша Оксаны Павловны во время заседания комитета и того развязного тона, которым та поучала её, объясняя опасность язычества. И не собиралась прощать эту глупую курицу. Наверняка без труда можно найти более достойную кандидатуру на должность начальника почты в захолустном посёлке, которая будет понимать, как и с кем надо разговаривать, и что лучше помалкивать, чем говорить.