Вадим Кучеренко – Гнев волхва (страница 12)

Это была настоящая армия, способная противостоять любому врагу, посягнувшему на суверенитет Куличков и право его жителей самим определять, как им жить. И её полководцем, обладающим непререкаемым авторитетом, была Нина Осиповна. Эта маленькая женщина имела поистине исполинский дух, который был несокрушим, когда речь шла о благе Куличков или её личных убеждениях.

Все оживлённо разговаривали, обсуждая последнее событие, потрясшее Кулички, когда в кабинет главы администрации посёлка вошла Карина. И сразу воцарилась тишина, нарушаемая только монотонным жужжанием бьющегося о стекло шершня, невесть как залетевшего в комнату. Это было похоже на затишье перед бурей, которой предстояло разразиться в скором времени.

Любой другой на месте Карины почувствовал бы невольную робость под направленными на неё, словно жерла орудий, взглядами, в которых можно было увидеть всё, кроме дружелюбия и сочувствия. Однако Карину это не смутило. Утверждение, что один в поле не воин, было не про неё. И отец Климент мог бы многое про это порассказать, сославшись на опыт своих предыдущих встреч с ней, если бы он не был так опечален постигшей Кулички бедой, которую он воспринимал как личную трагедию, и более того – как божью кару. Поэтому отец Климент никого заранее не предупредил, с кем им придётся иметь дело. А сейчас было уже поздно.

Нина Осиповна подала Карине исписанный крупным ровным почерком бумажный лист.

– Это имена и некоторые другие данные тех, кого я пригласила, – пояснила она. – Место работы, должность и тому подобное.

Карина бегло прочитала список, который начинался с отца Климента, и тот ей не понравился. Но она ничего не стала говорить. Аккуратно сложив лист, она положила его в карман куртки, чтобы позже ознакомиться с ним более внимательно.

– Мы…, – начала Нина Осиповна.

Но Карина не дала ей договорить, решив с самого начала перехватить у главы администрации инициативу и дать понять, кто здесь главный.

– Всех приветствую, – сказала она громко и властно. – Уверена, что Нина Осиповна заочно представила меня, поэтому обойдёмся без долгой прелюдии. Сразу начнём говорить о главном – о том, что война пришла в Кулички. И о том, какой вклад в победу над врагом могут внести жители посёлка.

Она обвела пристальным взглядом всех, кто был в комнате, и спросила:

– Надеюсь, никто из присутствующих не сомневается в нашей победе? Если такой человек есть, то прошу его встать и выйти. Ему не место в наших рядах.

Каждый, на ком останавливался взгляд Карины, невольно вздрагивал, словно ожидая услышать обвинение в нелояльности. Однако никто не встал и не ушёл. А Нина Осиповна, от волнения слегка запинаясь и коверкая слова, заверила Карину:

– Таких здесь нет! Да вы пройдите весь посёлок, и то не найдёте.

– Я вам верю, – лучезарно улыбнулась Карина. – В противном случае, я уверена, Илья Семёнович отправил бы предателя в камеру, а отец Климент не отпустил бы ему грехи на исповеди. Ведь так?

Капитан Трутнев и отец Климент почти синхронно кивнули, повинуясь настойчивому взгляду Карины, а ещё больше той угрозе, которая прозвучала в её голосе. Все остальные молчали. Тишина уже не предвещала бурю, а стала гнетущей, как это бывает, когда в комнате находится покойник. Наконец Нина Осиповна снова попыталась заговорить:

– Мы в ваше отсутствие обсудили…

– Ситуация несколько изменилась, – прервала её Карина. – Я говорила с вами, Нина Осиповна, только о цехе по изготовлению маскировочных сетей, но появилась возможность организовать цех по шитью зимней одежды на гусином пуху для наших воинов. А это, как вы понимаете, уже другой масштаб, в том числе финансирования, человеческих ресурсов и прочего.

Нина Осиповна согласно закивала, как будто она и в самом деле понимала, о чём говорит Карина. Остальные просто молча слушали, надеясь, что чуть позже всё разъяснится.

– В школе уже не будет места под общежитие. Нам всё-таки придётся строить многоэтажный дом для ценных специалистов, которых мы привлечём для плетения сетей и шитья одежды. Я думаю, что единственное место в посёлке, где его можно построить – это площадь, которую вы все видите из окна этого кабинета.

Все растерянно переглянулись. Напор Карины ошеломлял людей, привыкших к тихому течению деревенской жизни. Только отец Климент попытался возопить:

– А как же храм божий?!

– Храм сносить никто не собирается, – успокоила его Карина. – Вы будете как прежде служить молебны, батюшка. Только хотелось бы больше молитв о победе русского воинства.

– Исправно читаю молитву ко Пресвятой Богородице о воинах, на поле брани сущих, – сказал отец Климент, перекрестив свою густую и окладистую бороду, которая придавала ему солидности, но сильно старила.

– Этого мало, – заявила Карина. – Недавно я говорила с митрополитом Павлом, вам хорошо известным. Так он перечислил мне, по меньшей мере, десяток подходящих молитв. Кроме Пресвятой Богородицы можно обращаться к Иисусу Христу, Михаилу Архангелу, Георгию Победоносцу, Николаю Чудотворцу и прочим святым. И это, на мой взгляд, даже лучше. Тот же Александр Невский был прославленным полководцем, и от него можно ждать больше помощи на поле брани, чем от Пресвятой Богородицы, мало разбирающейся – надеюсь, батюшка, вы не будете с этим спорить? – в искусстве войны.

Отец Климент, казалось, потерял дар речи от изумления. Если даже он и хотел что-то возразить, то не смог произнести ни слова. Приписав молчание батюшки тому, что его убедили её слова, Карина обратилась к главе поселковой администрации:

– Нина Осиповна, вам придётся в самые кратчайшие сроки подготовить постановление поселковой администрации, разрешающее строительство на территории посёлка. Я возьму на себя все необходимые согласования с вышестоящими ведомствами, чтобы избежать, насколько это возможно, бюрократической волокиты. Будем надеяться, что уже к концу лета начнётся стройка, а к новому году дом будет сдан.

– А на какие средства? – только и смогла спросить Нина Осиповна, растерявшая к этому времени всю свою самоуверенность. Она совсем недавно просматривала бухгалтерский отчёт и ещё не успела забыть его неутешительный баланс.

– Я уже говорила и сейчас повторю – Общественный патриотический комитет, который я представляю, возьмёт на себя львиную долю расходов, – сказала Карина. У неё был недовольный вид, словно ей было жалко времени, которое приходилось тратить на то, чтобы растолковать нерадивому ученику азы грамоты. – Ну и, разумеется, пожертвования. Придётся обратиться, в том числе, и к жителям Куличков, которые больше других заинтересованы в том, чтобы их посёлок процветал. Не говоря уже о том, что им предоставляется возможность внести свой вклад в нашу победу.

– Но они уже жертвуют на новый колокол для храма, – робко произнесла Нина Осиповна. – Вы же знаете, что произошло…

– Знаю, – подтвердила Карина. – Но колокол – это не самое важное на сегодняшний день. То, что его нет, не мешает отцу Клименту служить молебны.

И она назидательно закончила:

– Надо уметь расставлять приоритеты, уважаемая Нина Осиповна. Вы всё-таки пока ещё глава администрации, а не рядовой житель Куличков. И должны понимать: всё, что делается для нашей победы – это первостепенно.

– Да, разумеется, – растерянно произнесла Нина Осиповна.

Вид у неё был самый жалкий. Нину Осиповну поразил в самое сердце намёк на то, что она может лишиться свой должности. Она уже боялась спорить с Кариной, предвидя, что на все её возражения последует всё тот же аргумент. Карина нашла её слабое место и била по нему без промаха и жалости.

Нина Осиповна с надеждой посмотрела на свою лучшую подругу, словно призывая её на помощь. И Оксана Павловна не замедлила вступиться за неё.

– Православный храм для Куличков тоже имеет первостепенное значение, – сказала она. – Возможно, вы не знаете, уважаемая Карина Викторовна, что местные жители имеют склонность к язычеству. И если православие уступит свои позиции хотя бы на йоту, их сразу займёт языческая вера. А это ведь тоже война, только на духовном фронте.

– Грош цена той вере, которая утверждает себя в душах прихожан только звоном колоколов, – усмехнулась Карина. – Вы хотите сказать, что если не услышите малинового звона, то пойдете вместо храма в языческое капище? И будете петь и плясать вокруг идола?

Оксана Павловна не знала, что ответить на это. Она растерялась так же, как до этого Нина Осиповна. И не менее беспомощно, чем та, взглянула на Клавдию, которая всё это время помалкивала, словно берегла силы. Заметив этот взгляд, Клавдия незамедлительно вступила в схватку, как спущенная с поводка бойцовая собака.

– Я вот не буду водить хороводы вокруг поганого идолища, хоть озолоти меня, – сказала она задиристо и так громко, будто находилась на другом берегу реки и хотела, чтобы её услышали. – Но считаю, что колокол на храме нужен. Он нечистую силу отпугивает, особенно зимой.

Клавдия понизила голос, словно боясь, чтобы её не услышал тот, о ком она заговорила, и, оглянувшись по сторонам, перекрестилась.

– Всю зиму земля находится под властью бесов – это вам любая старуха в Куличках скажет. Теперь эти анчутки, пользуясь своей безнаказанностью, заполонят весь посёлок. И как прикажете нам без колокола зиму пережить?