Вадим Крабов – Страсти Земные (страница 4)

— Это наш, отцовский дом, он неплохо зарабатывает. Геолог, драгметаллы ищет. Золото в основном. Вот и этим летом в командировке.

— А мама?

Ответила не сразу:

— Нет её, умерла. Ты не извиняйся, давно уже. Отец так и не женился.

— Соболезную. Ничего, успеет еще — какие его годы!

— Мы с братом только за. Опекает нас — жуть. Так, я пошла в душ. На кухне холодильник и газовая плита. Умеешь пользоваться?

— Обижаешь.

— Свари пельмени. Они в морозилке, кастрюля в нижнем шкафчике, — кричала она, закрывая дверь ванной.

М-да, это тебе не Лиза и тем более не Агна. С легкой грустью пошел готовить пельмени. Потом я потерся пенной мочалкой под тонкими струями теплой воды. Запахнулся в отцовский банный халат и вышел. На кухне меня ждал роскошный ужин из магазинных пельменей и простенького салата из огурцов помидоров лука и прочей зелени. «Со своего огорода», похвасталась Зина. С голодухи умял все. Самым вкусным оказался салат, а наполовину соевые пельмени с отвратительным тестом старался не жевать, глотал сразу. Не подавился.

За чаем с вареньем Зина рассказала о своей немудреной жизни. Большую часть времени проводит на работе — дежурств много, в двух местах. Что делать — кредиты! Дома — огород. Редко вырывается с подругами в ночной клуб или ресторан. Молодого человека не имеет и я не в её вкусе. Собаку кормит соседка. Только закончили с чаем, как во дворе радостно гавкнул пес и через несколько секунд раздался звонок в дверь.

— Это Сережка, брат, — Зина побежала открывать, — Сереж, ты?

— Открывай, я.

Они обнялись в коридоре. На кухню вместе зашли.

Действительно здоровый малый: высокий, плечистый, ни грамма лишнего веса. Брюнет, как и сестра и похож на неё. Стоят рядом — брат с сестрой без вопросов. Только черты лица чуточку больше, чем у Зины китайско-корейские и шрам на левой брови. Характерные мозоли на кулаках. Боксер или каратист и форму поддерживает. Одет в черные джинсы и футболку с непонятной надписью. Кожаную куртку снял в прихожей. В руке держал черную кожаную папку на молнии.

— Сереж, это Егор, Егор, это Сергей, мой родной брат. Старший.

Понятно, что старший — в районе тридцати мужику. На протянутую мной руку брат не обратил внимания и сел на Зинино место. Отодвинул чашку с недопитым чаем и водрузил на стол папку. Мне ничего не оставалось делать, пришлось сесть напротив него.

— Ты поужинаешь или сразу за работу? — иронично спросила брата Зина.

— Чаю налей, — ответил он и уставился на меня, — значил Егор, говоришь.

Я расслабленно откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. На риторический вопрос промолчал.

— Рассказывай, Егор, откуда ты такой хороший взялся. Официально, под протокол. Я следователь по твоему делу Сергей Иванович Хром. Ты чего это вздрогнул?

Я не просто вздрогнул, я покрылся испариной. Мысли лихорадочно метались вокруг одной темы: «Господи, это кого же я здесь должен убить!? За что мне все это? Комес — Закуток, Лизия — Земля, а теперь еще Хром! Первая встреченная девушка!»

— Егор, с тобой все в порядке? — послышался участливый голос Зины.

— Все хорошо, Зина, просто накатывает иногда, — ответил я, не задумываясь, а сам медленно выкидывал из головы внезапную панику. Иначе не назовешь. «Все, хватит. Да пошло ты, „провидение“, куда подальше! Кажется, я это себе уже обещал, но теперь точно — скала. Не смотря ни на какие будущие совпадения! План вернуться — и я вернусь. Дождись меня, Лиза!», я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Успокоился.

— Зинка! Не мешай работать! Раз выписали, значит, здоров, об этом мне и дядя Герман сказал. Марш в свою комнату! — грозно сказал Сергей.

— Вот еще, раскомандовался! На работе у себя командуй! — огрызнулась сестра, — с тобой действительно все хорошо? — обратилась ко мне.

— Да, Зина, спасибо. Такого больше не повториться, обещаю.

— Чаю сам себе нальешь, — бросила брату и покинула кухню.

Как только она вышла, Сергей прямо через стол схватил меня за грудки и притянул к себе:

— Я тебя насквозь вижу, Художник, — сказал он презрительно, глядя прямо в глаза.

В ванной я решил не бриться и не подстригаться, что бы совсем не «оземлиться». Подровнял бороду и перетянул волосы через лоб ободком — выпрошенным у Зины шнурком. Седину тоже решил не трогать. Действительно художник, каких часто по телику показывают.

— Если ты Зинку хоть пальцем тронешь, я тебя из-под земли достану и яйца вырву. Ты меня понял?

— Понял, — ответил я совершенно спокойно.

С каким трудом мне удалось унять буквально взвывшие рефлексы! А как захотелось размяться! Неделя без движения — врагу не пожелаешь. Более того, удержался и от словесной шпильки.

— Надеюсь, — прошипел он, — смотри, я не шучу, — после этих слов выпустил «мой» махровый халат.

— Рассказывай, что помнишь, — мы снова сидели друг против друга, — предупреждаю: я таких, как ты субчиков насмотрелся выше крыши и лучше любого психолога увижу врешь ты или нет.

Я рассказал тоже, что и в больнице. Начались уточняющие вопросы: кто, где, когда, с кем и зачем, явки, пароли и все такое. У меня, разумеется, амнезия, поэтому ответы те же.

— Пробьем все стройки, все автобусы, все институты в Москве — найдем. И не надейся прятаться вечно. Дружков твоих подождем. Ты же кинул их с деньгами, верно? Лучше сам колись, пиши явку с повинной. Пока предъявить тебе нечего, кроме трудно доказуемого мошенничества, а после: незаконный оборот драгметаллов — раз, скупка краденного — два и много еще чего наберется. Мой тебе совет исключительно из человеколюбия — колись сейчас. Помогу, чем смогу, а могу я — многое, поверь на слово. Не в чем сознаваться? Не верю. У каждого есть в чем сознаться. Хорошо, распишись здесь и здесь. Подумай, время есть.

— На, держи пока я добрый направление на экспертизу по поводу твоей якобы амнезии. Давно уже у прокурора подписал. Сам сходишь, без конвоя. Цени! Там тебя быстро на чистую воду выведут.

— Сколько можно повторять, Сергей Иванович, я действительно ничего не помню!

— Там эту басню повторяй сколько угодно, а я от тебя устал.

И меня вымотал. Следак натуральный! То, что в кино показывают — ерунда по сравнению с таким прессом. Знал бы — в натуре рассказал бы. Наверное.

— И вот еще что, если собака залает или постучит кто — ты первый выгляни, не жди Зинку, хорошо?

— Хорошо… — пожал плечами, — а в чем дело?

— Да так, — Сергей махнул рукой, выглянул из кухни и заговорил, чуть ли не в ухо, — Зинка вряд ли расскажет, но она развелась недавно и её бывший ей проходу не дает. Домой приходит, угрожает по-разному, на улице, бывает, подловит, даже дом грозился поджечь. Хочет, чтоб вернулась, а Зинке он поперек горла. У меня сам понимаешь, доказухи никакой, но я его все равно прижму скоро. Понял?

— В общих чертах.

— Этого достаточно. Зина часто на работе, так что главное за домом смотри.

— Я могу и походить с ней, мне все равно делать нечего.

— А что и походи, — он заново оглядел меня, более внимательно, — ты, конечно, парень не робкий, — сказал с легкой иронией, — но главное для тебя дом. Уяснил?

Хотелось сказать: «Яволь, херр гауптман!», но я произнес:

— Уяснил. Геройствовать не буду.

— Надеюсь на тебя, Егор, — закончил торжественно, словно присягу у меня принял, хлопнул по руке и сразу сжал её железной хваткой, — но я тебя предупредил, — проговорил зловещим шепотом, — из-под земли, понял, из-под земли…

— Зина, ты где? — Сергей подходил к прихожей.

— Я сериал смотрю, а что?

— Я пошел, закройся.

— Захлопни. Эльке привет. Племянники еще не вернулись? — Зина говорила прямо из зала.

— Слава богу, еще нет, им у бабушки нравится. Закройся, я сказал!

— Егор, закрой дверь за Сергеем, пожалуйста. Мне некогда.

Я хмыкнул и пошел закрывать. Со мной Сергей не попрощался, как и я с ним. В зале Зина предложила посмотреть с ней сериал, я отказался.

— Если хочешь, то в отцовской спальне есть ящик, включай что хочешь. Там я тебе и постелила. В мою спальню не заходи, там не прибрано! — крикнула, когда я уже выходил из зала. Где чья спальня — не уточнила. Впрочем, блуждать здесь негде.

В комнате я пощелкал каналами, оделся и выскользнул во двор, крикнув Зине:

— Я во дворе проветрюсь, замок на собачку поставлю.

— Только не убегай! — крикнула в ответ, — подожди, там же Шарик! Ах, да. Иди.

На улице было темно и прохладно. Звезд из-за туч не увидел. Луна еле-еле просвечивалась разлитым серебристым сиянием. Пес подбежал ко мне, лизнул руку и свернулся калачиком возле ног. Я широко раскинул руки, сделал глубокий вдох и… начал разминку. С каким удовольствием я растягивался, отжимался, приседал, бегал, ускоряясь — замедляясь, и делал еще много чего. За полчаса выложился. Ускоряться получалось только по-Роновски. И то хлеб. Отдохнул немного и начал бой с тенью. Остро ощутил нехватку оружия и лат, как голым мальчиком для битья себя почувствовал. Странно, о пустой ауре так не страдаю, хотя… тоже неприятно, как слепой. Огляделся в поисках чего-либо и нашел грабли. Сойдет. Стал использовать, как шест. С шестом я был знаком слабо, ну да ладно. Завтра сделаю себе деревянные мечи.

Когда закончил и прочувствовал время, то вслух присвистнул — еще час тренировался.

Способность чувствовать время я не потерял и еще в больнице «перестроил» внутренние часы на земные. Эгнорский час оказался длиннее Земного.