Вадим Крабов – Страсти Земные (страница 5)

Пора на боковую. Зина, наверное, забеспокоилась. Легка на помине! Она стояла возле крыльца веранды, укутавшись в теплую осеннюю куртку, и смотрела на меня во все глаза. Как назло уличный фонарь прекрасно освещал пятачок за гаражом, где я устроил тренировку.

— Что это было? — удивленно спросила она, едва я с ней поравнялся.

— Тренировка ушу, — по-моему, эта боевая гимнастика наиболее походила на курс мечника, если отдаленное сходство можно назвать похожестью. Сужу исключительно из телепередач, на земле я ничем таким не занимался.

— Мой брат каратэ занимается, а такого я не видела.

— Разные школы. Замерзла, поди, пошли в дом.

— Не замерзла, но пойдем. Спать пора, — и я заметил, как она скользнула по мне ну очень любопытным взглядом.

Я сполоснулся, попил чаю, Зина выпила кефира, поболтали и разошлись спать.

Сон не шел совершенно. Кажется, отоспался на неделю вперед. Скользнул свободным сознанием по окрестностям, полюбовался на ниточку силы и, не заметив ничего подозрительного, нырнул в астрал.

Здесь все было по-прежнему. В очередной раз покувыркался в «спящих» стихиях, пытаясь их разбудить, снова попытался заполнить резервуар и снова обломился — без помощи Краси (света) и Жени (земли) ничегошеньки не выходило. Не мог я сам отделить мельчайшие части и оперировать ими. А если… нить из спящей стихии вытянулась. Раз — вручную сплел «руну — ключ». Где, где сила! Сколько ни искал — не нашел ни капли. Облом. Обратил внимание на ключ — висит себе. Ладно, все равно делать нечего и я начал плести заклинания. Самые разные одноуровневые плетения. А много я самостоятельно запомнил, оказывается! Они висели в абсолютном беспорядке. Решил рассортировать, и делал это еще примерно два часа астрального времени.

Создал вложенные «папки» по стихиям, по назначению и по видам. Как это оказалось трудно, когда астрал отзывается крайне медленно и неохотно, да к тому же тупой как валенок! Все-таки получилось. Например, фаербол оказался в «папке» огонь, во вложенной папке «боевые» и папке «атакующие». Сделать ярлык не удалось — без помощи стихий я по-сути оказался нулем без палочки. Конечно, утрирую, но… Маны нету, маны! Вот в чем основная проблема. Нет, когда «девочки» проснутся, я и без манны резервуар заполню, а большего мне и не надо. Надеюсь. Скорей бы просыпались. А пока, когда все боле — менее утрясется, доберусь до той манящей ниточки силы. Интересно, что там. И родителям надо позвонить, извелись бедные. Только осторожно, мало ли что.

Встал в шесть утра и в спортивных штанах вышел во двор. Размялся, нашел заготовки черенков для лопат и сделал из одной два более — менее сбалансированных меча, подточив кое-где ножом. Потренировался всласть. В дом зашел в восемь и застал там заспанную Зину в пижаме.

— Ты чего в такую рань соскочил, — спросила через зевоту.

— Я жаворонок. У тебя покушать есть что-нибудь, а то голоден, как волк. Быка бы съел, — здорово нагнала аппетит тренировка.

— В холодильнике все твое, я пошла в душ.

— Тебе разве не на работу? — прокричал я уже из кухни.

— Неа, отгул взяла. Сходим с тобой в поликлинику и в милицию.

— Давай в милицию завтра.

— Завтра суббота, — после этих слов хлопнула дверь в ванную.

— Тебе сколько яиц жарить? — быстро прокричал я, пока не пошла вода.

— Одно, — и сразу зашумел душ.

«Тьфу, мне бы первому сполоснуться после тренировки! Да, ты здесь не барон и не любимый муж, привыкай», думая я, жаря яичницу.

Перед поликлиникой заехали на рынок, где Зина, после длительных препирательств и согласия взять у меня деньги, как только они появятся, переодела меня в китайские шмотки по размеру. Мне действительно было неудобно. Я пообещал и за продукты деньги вернуть, на что девушка поморщилась.

Психиатром оказалась объемная женщина в возрасте с бородавкой на шее.

— Привет Зинаида, привела своего Неизвестного?

— Здрасьте, Вероника Игоревна, он не мой.

— Рассказывай! Вся больница о вас шепчется.

— Сплетни все это! — покраснела девушка, — будто вы меня не знаете.

— Я-то знаю, а другим рот не заткнешь. Давай выписку и направление.

Этот разговор проходил при полном игнорировании моей персоны. Я прокашлялся:

— Простите, выписка и направление у меня.

И только теперь Вероника Игоревна обратила на меня внимание:

— Проходите, присаживайтесь, — сказала спокойным доброжелательным тоном, — дайте мне бумаги.

Я сел на стул напротив её стола. На нем не было ни одной ручки, лежали только карточки и листы бумаги.

— Маша, заполни на него карту, — врач протянула выписку с направлением медсестре, сидящей в углу кабинета за отдельным столом, — жалобы есть? — это уже мне.

— На потерю памяти и все.

Как вас зовут, какой сейчас год, сколько мне лет, где я нахожусь, что помни из детства, помню ли родителей, как сплю, нет ли головных болей и так далее.

— Я выпишу вам витамины и ноотропы, пропьете. Возьмите направление к психологу и психотерапевту, это у нас в диспансере, Зинаида объяснит. Еще вопросы есть?

— Так сколько ему лет писать, Вероника Игоревна? — встряла в беседу медсестра.

— Пиши двадцать пять, правильно? — и снова посмотрела на меня с тщательно замаскированным вниманием.

Я пожал плечами:

— Кажется. У меня еще вопрос. Вот, на экспертизу направили — это к вам? — я вытащил из внутреннего кармана летней куртки направление и передал врачу.

— Молодой человек, — поморщилась она, — это не так просто делается. Пройдете обследование у психолога, психотерапевта и только после этого на комиссию, а её еще собрать надо. Попейте таблетки, сходите к специалистам и через неделю ко мне. Тогда и решим когда комиссия. Мне еще и с главным это вопрос обсудить придется.

— Спасибо, всего доброго.

— До свиданья, молодой человек. Зинаида, задержись на минутку, а вы в коридоре подождите.

Ждать пришлось минут двадцать. Я подсмотрел свободным сознанием: врач ей что-то втолковывала, Зина оправдывалась, а под конец вспылила. Вероника махнула на неё рукой. В буквальном смысле.

Зинаида выскочила из кабинета раскрасневшаяся и, не глядя на меня, буркнула:

— Поехали.

В машине нервно закурила.

— Егор, если у тебя тайны, то не рассказывай, я пойму, но не обманывай меня! Я больше всего это ненавижу! Признайся только мне, я никому не скажу — ты выдумал амнезию? — сказала, глядя прямо в глаза.

Я не отвел взгляд. Её темно-карие, почти черные глаза светились решимостью, душа раскрылась вместе со спрятанной в глубине болью. Она примет от меня все и не предаст. Поймет все, кроме обмана. Я метался в поисках выхода и не находил.

«Она не предаст, она не предаст…», гудело в голове, как набат. А маленькие колокольчики в ответ ехидно звонили: «А поверит ли? Про другой мир, по магию. Ты и показать ничего не можешь, а вы только что от психиатра. Что она ей наговорила? Сиди и не рыпайся, а то точно в дурку загремишь».

Времени на размышления не было, отвечать надо немедленно иначе — никогда она мне не поверит, ни в чем. Я стану для неё никем, опущусь в её глазах ниже плинтуса.

— Я не вру, — произнес раздельно, — мою жизнь как перевернуло, я заново родился, — ответил завуалированной ложью, и от этого меня чуть не вывернуло наизнанку. На душе кошки скребли. Гигантскими стальными когтями.

Зина облегченно выдохнула и уперлась лбом в баранку. Улыбнулась. Длинный пепел с сигареты упал на пол. Она этого не заметила.

— Я так и знала, я была права! А она мне: мышление связанное, эмоции адекватные, мимика — моторика, жесты — шместы, он совершенно здоров. Симулирует, будь с ним осторожна, Зиночка, — пародировала довольно похоже, — что, говорю, так совсем — совсем не бывает при амнезиях? Она сразу замялась. Бывает, говорит, но очень редко. Когда-то, где-то она читала, что были единичные случаи полного здоровья при амнезии. Но в её практике у всех обязательно сопутствующие симптомы были. Короче, она тетка прагматичная и в сказки, в отличие от меня не верит. Но я была права! — Зина победно стукнула рукой по многострадальной баранке, — прокатимся с ветерком! Ты как?

— Я за! — весело сказал я с натянутой улыбкой. В этот момент я себя ненавидел.

Можно было признаться, можно! Толстая тетенька-врач в легкую меня вычислила, как учительница нашкодившего детсадовца и главное — сказала Зине, что я здоров! Зина бы после этого мне поверила. Теперь поздно. Как не хочется обижать девушку, а она, если узнает… нет, когда узнает — не простит. Сердце сдавила жалость к ней, досада на себя и на весь этот чертов мир с его сложностями.

Мы мчались по полупустой загородной трассе, лихо обгоняя все попутные машины. Зина весело шебетала, смеялась, а я так и застыл с натянутой улыбкой.

— Заедем на «вертолетку»? — дошла до меня её последняя фраза.

— На что?

— Придорожное кафе популярное у наших бандюганов, там неплохо кормят. Отметим твое психическое здоровье. Ты как? Не боись, днем там никого не бывает.

— Давай отметим, я не против. Запишешь на мой счет.

Она весело рассмеялась:

— Вот и дождалась кавалера! Запишу.

В здание заходить не стали, пристроились на открытом «летнике» под тентом. Сегодня стояла не августовская жара. Кроме нашего, были заняты два столика из шести, по виду — дальнобойщиками. Зина заказала шашлыки, кафешка ими славилась, и разных салатиков с закусками. Себе взяла минералку, мне безалкогольного пива: «Тебе еще в милицию за справкой. Без бумажки ты кто? Правильно. Вечером выпьем».