Вадим Кленин – Фаербол на палочке (страница 11)

Болотникова нахмурилась.

– Нет. Теплая одежда в раздевалке. А та – на минус первом этаже. В подвале, проще говоря.

Мелодия не унималась. Звон изменился – он стал похож на то, как весело звучат бубенчики на сбруе оленей, которые привозят Деда Мороза.

Директор удивленно посмотрела в сторону коридора.

– Не рановато ли он к нам пожаловал?

Но тут же сама и сказала, что нет. Ведь колокольчики сменили ритм, перетекая в забавную песенку, которая традиционно звучит во многих рождественских фильмах.

– Ну хорошо. Василий Николаевич, отведите его в комнату для наказаний, – сказала директор завхозу, указав на Даню. – Пусть посидит там немного и подумает о своем поведении. А вечером или завтра узнаем, кто был вторым «мышонком». А то я не поняла, кто же юркнул в проход между нами.

Завхоз покорно кивнул, взял Даню за плечо и развернул к выходу.

– Ну что, дружок, пойдем, покажу тебе комнату страха. Говорят, там до сих пор страдает дух самого Злобара. Он был правой рукой Карачуна, – сказал мужчина и устрашающе засмеялся.

Даня ссутулился и подчинился. Он чувствовал себя подавленным. Ему казалось, что весь мир обрушился на него, хотя и незаслуженно.

Когда они оказались одни в темном коридоре, завхоз наклонился и зло прошипел:

– Послушай меня внимательно, малыш. Можешь молчать сколько угодно. Я всё равно знаю, кто с тобой был. В отличие от Ведьмы, я его видел.

– Но я ничего не сделал!

– А это неважно, главное, чтобы ты сознался. Если возьмешь вину на себя, то я тебе помогу. Будет у тебя этих волшебных палочек, сколько захочешь. Не обижу, – прошептал он.

Они прошли три поворота, а потом спустились на два этажа вниз – в темный подвал, который освещал лишь один тусклый фонарь, защищенный железной решеткой. Мужчина открыл тяжелую металлическую дверь и включил в помещении свет. Посередине стоял стул, к которому он и подвел мальчика. Стул был необычной формы: чем-то напомнил Дане кресло в кабинете зубного врача. Завхоз усадил его и прикрутил правую руку скотчем к подлокотнику. Потом – левую.

Подергал – конечности не шевелились.

– Вот и ладушки, – сообщил завхоз, и маленький блестящий предмет юркнул из его руки в карман Дани.

Мужчина направился прочь, однако около двери остановился и обернулся.

– Боишься темноты? – спросил он.

Даня не знал, что ответить. Завхоз рассмеялся, и, подмигнув, ударил по выключателю.

Последний луч, который увидел ребенок, исходил от лампы в коридоре. Но он исчез, когда дверь со страшным грохотом захлопнулась.

Глава 6. Пробуждение магии

Шаги за дверью стихли, и пугающая тьма окружила Даню. Медленно и коварно, словно болотный туман, она стала вытягивать крохи самообладания, которые еще оставались у мальчика, надавила со всех сторон, ударила в ноздри неприятной затхлостью, лишая детский организм резервов тепла и воли. Кошачье зрение, которое не раз выручало Даню в сумерках, тут почему-то не работало, словно на стены было наложено старинное и мощное заклятье.

Мальчик затаил дыхание, пытаясь уловить хоть какой-нибудь звук. В фильмах он видел, как ослепшие люди начинали гораздо лучше слышать и могли даже сражаться, ориентируясь в пространстве по малейшим шорохам, запахам и потокам воздуха – порой не хуже зрячих. Однако сейчас в комнате стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь его собственным сердцебиением. Мощные удары здорового детского «мотора» отдавались в груди и ушах так сильно, что мешали сосредоточиться. И тем самым приближали приступ паники. Тело охватила противная мелкая дрожь. Даже воздух стал плотным, давящим, будто превратился в черный вонючий кисель, в котором Даня вполне мог утонуть.

Минут десять он сидел в кресле, опасаясь любого движения. Мелькнула надежда, что явится завхоз, разорвет пленку, которую накрутил ему на руки, засмеется и скажет, что просто пошутил. А то и похлопает по плечу, похвалив за храбрость. Ну а как могло быть иначе? Ведь Даня не чувствовал за собой никакой вины.

Однако секунды бежали, и никто не возвращался. Тьма сгущалась, дверь оставалась закрытой, а вера в справедливость постепенно таяла, словно Снегурочка в теплый весенний денек.

Встряхнув головой, Даня решил взять себя в руки и попытался успокоиться. Сжал кулаки, покрутил шеей и постучал ногами по полу. Но страх никуда не ушел. Словно художник, он отодвинулся от картины на пару шагов, чтобы взглянуть на мольберт в целом, покивал, посмотрел с разных ракурсов, а потом вернулся. И новые мазки стали не в пример резче. Воображение Дани начало порождать страшных химер, составленных из частей самых жутких животных. Они общались во мраке, решая, как легче напасть.

Даня вздрогнул, когда оскал одной из них стал особенно четким. Мальчик вспомнил об угрозе Василия. Может быть, завхоз знал об этих существах? Или сам был темным магом и вызвал чудовищ из подземелий, чтобы они поквитались с мальчиком, заставив его умолкнуть навеки?

Малыш судорожно сжал ладонями подлокотники, чувствуя, как холодные капли пота проложили дорожки от лопаток к пояснице. Пугливое «я» закричало, что тьма оживает. Прямо сейчас наблюдает за каждым его движением. Ждет момента, когда он ослабит контроль над собой.

Чего она хочет? Детской плоти или магического ресурса? Куда бросится сначала – на руки и ноги или прямо к сердцу?

Захотелось закричать, позвать кого-нибудь на помощь, но изо рта вырывался лишь сиплый хрип – связки пересохли, в горле стало больно, словно Даня заболел. Пропал затхлый запах, в ушах возник монотонный низкий гул. Мелькнула мысль, что обрети эти звуки форму заклинания, и кошмар станет реальностью.

Даня нервно хохотнул. А потом закричал:

– Я тебя не боюсь!

И напряжение спа́ло. Паника исчезла. Жуткие монстры из темноты так и не вылезли. Стало легче дышать – даже снова вернулся неприятный аромат затхлости. А тьма так и осталась тьмой, которую можно было бы просто рассеять светом. Если бы он был.

Постепенно глаза начали привыкать. То тут, то там проступили контуры странных предметов. В углу что-то шевельнулось, и это чуть не вернуло ребенка в прежнее состояние паники. Даня едва сдержал крик, а его разум мгновенно нарисовал огромного демона, который открывает портал в полу и готовится напасть. Заскрежетав зубами, мальчик заставил себя успокоиться. Сделал три глубоких вдоха, как учил Никита, и присмотрелся внимательнее. Разобрать что-либо было трудно – тьма всё еще оставалась густой и вязкой. Но в конце концов он догадался, что это движение породила дверца шкафа, которая слегка качнулась от сквозняка.

«Эх, сейчас бы хоть малюсенький огонечек», – грустно подумал Даня и замер.

Его бедро почувствовало лишний предмет в кармане брюк.

Он пошевелил кистями: хотя предплечья были надежно приклеены скотчем к подлокотникам кресла, само тело могло изгибаться, а пальцы слушались и даже не дрожали. Мальчик выгнулся, пододвинул бёдра к правой руке и коснулся ткани. Ощущения его не обманули. Тонкие детские пальцы нырнули в карман, крепко ухватили небольшой прямоугольный предмет и извлекли наружу. Даня покрутил его в пальцах и чуть не закричал от радости. Эта была зажигалка – почти такая же, какую давала ему Болотникова для инициации волшебных палочек!

Даня сделал паузу, предвкушая волшебство, а потом резко прокрутил колесико. Вспышка оказалась настолько яркой, что мальчик на миг ослеп и едва не выронил спасительный предмет.

Палец отпустил рычажок, свет погас, но пришлось еще пару минут сидеть зажмурившись, чтобы рассеялось яркое пятно в ослепленных зрачках.

– Да я гений, – похвалил он самого себя, когда снова привык к темноте. – Всё-таки задатки мага у меня есть.

Аккуратно, боясь потерять такой ценный предмет, Даня подкрутил колесо, отвечающее за мощность огня. «Теперь, – решил он, – надо действовать аккуратнее». Сощурил глаза, немного отстранился и снова зажег спасительное пламя.

Дело оставалось за малым – освободиться. Спешить тут не стоило. Каждое движение для Дани становилось новым испытанием. Гибкость пальцев, которые всегда казались такими слабыми, тут помогла. Удалось развернуть кисть и направить огонь на скотч. От каждого прикосновения к нему пламя расширялось – иногда до размеров фаербола – и пленка плавилась, скукоживалась, оставляя опалины на одежде. Нередко обжигала и кожу. Но Даня терпел. Боль была ничтожной по сравнению с перспективой освобождения.

Продвигаясь сантиметр за сантиметром, Даня довольно быстро понял, что выбрал правильный путь, и это вселило уверенность: из ловушки он точно выберется. Ведь у него был талант к огненной магии! И оружие, пусть и не такое эффективное, как фаерболы, делать которые он пока не научился. Но он обязательно достигнет этой цели. Ведь даже сейчас, когда он слаб и напуган, ему покорилась самая могущественная стихия на планете – огонь! И она пришла сама – в виде непонятно как возникшей в его кармане зажигалки.

Мысль, что он стал настоящим волшебником или вот-вот станет, грела душу, наполняла ее предвкушением и трепетом.

«Именно с малых побед начинаются истории успеха», – вспомнил Даня где-то прочитанную фразу.

В голове тут же возникли чудесные картины, как он станет великим и мудрым магом. Начнет свободно управлять этой, а также другими стихиями – после магии огня освоить магию ветра, хотя бы основной комплекс заклинаний, будет не так уж и сложно. В воображении пророкотали фанфары, возникли картины научных советов и огромных площадей, заполненных поклонниками и учениками. И конечно, Даня благородно решил, что благосклонно примет извинения от Никиты, который не верил в магию и в своего младшего приятеля. И даже не будет над ним подшучивать!