Вадим Кирпичев – Враг по разуму (страница 10)
энергично пинать ногами.
— Чем вы таким интересным занимаетесь, Василий Сергеевич?
— Люсьен удосужилась поднять бровку.
— Разве не видно, Люся? Провожу экс-пер-ти-зу.
Объяснять было трудно — дыхания не хватало. Я уже прыгал
на портфеле двумя ногами.
Завершив экспертизу, пристроил портфель возле стола. Пусть
теперь докажет, что я не пыхтел над его рукописью.
— Василий Сергеевич, миленький, и это вся экспертиза?
— Отчего же, могу сжечь автора на костре.
Одно удовольствие — наблюдать за личиком Люсьен. На нем
легко читался ход битвы между генами Евы и средним техническим
образованием. Битва не затянулась.
— Вы совсем не заглянете в портфель? А вдруг там настоящий
вечный двигатель? Или что-то необыкновенное и удивительное?
— Гм… Необыкновенное и удивительное. Люся, вы помните,
чего нам стоил последний визит изобретателя перпетуум-мобиле?
Пропажи двух лампочек: в коридоре и в мужском туалете. Причем
вторую упер из-под зацементированного колпака!
«Необыкновенное и удивительное! Для меня, редактора
молодежного журнала со стажем? Для человека, который еще
пятнадцать лет назад в один день бросил курить и доказывать
теорему Ферма? Мне за сорок — полжизни ушло на суету. И тратить
время на безумные прожекты? Нет. Я буду работать над рукописью
по истории промышленности Урала восемнадцатого века. Вот чем
надо заниматься! Настоящим, реальным, полезным делом. Неужели
непонятно?» У меня всегда получались бесподобные монологи. Про
себя, молча. Да и что можно объяснить такой молоденькой и
симпатичной сотруднице? Вздохнуть и пожать плечами.
Уходя домой, невольно обратил внимание на лампочки. Все
целы. Но даже это меня не насторожило.
Входная дверь скрипнула в полночь.
— Беги, встречай своего балбеса, — кивнул я жене.
Мне надо было успокоиться. Сыну предстоял вступительный
экзамен в институт, а наш дурачок по дискотекам шлялся. У
знакомых в прошлом году сыновья не поступили, потом
бездельничали. В итоге: один — мотоциклист, второй — наркоман.
А дружки дебильные? А подружки? Слов нет!
Успокоился как мог и поторопился сменить жену на кухне.
Сын читал газету, жевал бутерброд с колбасой, хрустел
печеньем и прихлебывал компот. Все одновременно.
— О чем ты думаешь, Игорь?
— Наши в финале продуют, папочка.
— Ты дурачка не строй. Золотая медаль не карт-бланш на
глупости. Где шлялся?
И пока Игорь, закатив глаза, любовался лампочкой, я ужасал
его судьбами своих старых друзей, талантами грозивших небесам и
пошло спившихся, волочил на обозрение по ступеням десятилетий
скелеты предков, сгубивших себя водкой и заоблачными
мечтаниями, предрекал Игорю стезю тысяч наших российских
недоучек, пустивших жизни в распыл на ерунду: поиски снежного
человека, лудеж в сараях гравитационных движков, написание
трактатов по обустройству всего мира — на весь этот «расейский»
интеллектуальный алкоголизм.
В заключение припугнул ребенка последним сумасшедшим.
— А что? Здорово! Вечный движок — это по-нашему. Раз-два —
и решены все проблемы!
Если я и повысил голос, то на полтона… И почему утром со
мной жена не разговаривала?
Очередной понедельник начался в издательстве, где
благополучно угробил полдня. Снова нелады с бумагой. В редакцию
добрался голодный, злой. И что я вижу…
Тамара лежала на полу, на мятом пиджаке. Краснорожий
сибирский мужик вовсю медитировал лапищами над бюстом моей
сотрудницы. Люсьен вела себя скромнее: разбросав на стороны