Вадим Кирпичев – Враг по разуму (страница 12)
— Это все?
— В том-то и дело. В дырке подкладки я нашла его
моментальное фото. Никогда не догадаетесь, где он снят!
— Швы не забыла распороть?
Люсьен отмахнулась и для пущего эффекта вытаращила глазки
— зрелище, доложу вам, не для холостяков.
— Он снят на фоне Эйфелевой башни, Василий Сергеевич!
— Ясно. Там, слева, плюшевые львы должны быть — у
кооператоров снимался.
— Да ну вас. Это настоящий Париж — мне ли не знать. Париж
— это…
Кто есть и откуда пошли люди русские? Величайшая загадка
истории наполовину разъяснилась. Арии, сколоты, этруски
(этрусские!) — от них выводят славянские корни ученые мужи. Не
знаю. Насчет всех славян не уверен. Но прародину славянок укажу
— Лютеция.
— Париж, как интересно… — борясь с зевотой, я попытался
изобразить требуемую эмоцию.
Люсьен полностью утвердилась своим мини-плацдармом на
столе и болтала ногами.
— Итак, шеф, что будем делать?
Я посмотрел на коленки, на дверь.
— Хорошо, Люсечка. Возьму домой эту пор-р… этот портфель
и посмотрю, что он там наваял.
Удивительно, но до конца рабочего дня мы работали. Да я
еще часок прихватил. Не забыл и портфель.
Неделя промелькнула птицей в окне, утомив трудами и
ожиданием понедельника. Хорош денек для экзамена? Тут грудь
теснит, жена черная стала, а Игорек знай себе улыбочки строит,
сопляк. Что-то будет сегодня?
Дверь открылась, едва мои дамы упорхнули в универмаг,
ровно в полдень. Хоть часы сверяй. Чтобы не застонать, пришлось
ухватиться за челюсть.
— Прошу вас, усаживайтесь, — еле слепил улыбку на лице, —
надо всерьез обсудить вашу рукопись.
Надо ли говорить — я о ней вчистую забыл!
Мужик сел. Выглядел он не рассеянным, нет. Просто у него
были глаза человека, отправляющегося в очень дальнее
путешествие.
— Вы далеко не глупы — позвольте прямо сказать: вечный
двигатель невозможен. Это нарушение законов природы.
— Само собой. Но я…
— Будьте скромней. Выслушайте человека с высшим
техническим образованием.
И я пустился в рассуждения об энтропии, законах
термодинамики, принципе Паули и прочая. К концу лекции мой
лесник выглядел так, будто его приговорили к пожизненному
проживанию в городе.
— Все поняли?
— Да.
— Мой вам совет — займитесь тем, что умеете. Травки там
собирайте, зубы заговаривайте. Рукопись я завтра верну.
Гость покачал головой.
— Так вы за ней вернетесь?
— Может быть.
— И когда?
Он повернулся от двери.
— Лет эдак через двадцать.
— Простите…
— Эх вы! Последняя надежда была на вас, русских. А насчет
сына не волнуйтесь — все у него будет в порядке.
И ушел.
Впервые в жизни меня смогли напугать закидоном цыганского
пошиба. Всеми ребрами я почувствовал молотящее сердце.
Успокоился в восемнадцатом веке.