Вадим Калашов – Ни тени стыда. Часть 1 (страница 18)

— Любого можно застать врасплох! — крикнул фехтовальщик с залитым кровью лицом.

Он рассказал, как всё произошло. Старик вынырнул на лошади из-за поворота и стал грубить. Они были уверены, что это обычный пьяница, вспомнивший молодость в конных сержантах. И тут, дед ударил одного из них, не вынимая ножен, по голове, и вмиг обнажил меч, задев лоб второму на козлах.

— Отпустите моего начальника или ваш собрат умрёт, — потребовал у фехтовальщиков Невилл.

— А как тебе такой вариант? — усмехнулся фехтовальщик, удерживающий Найруса, и упёр ему кинжал в грудь.

— Ты погубишь и себя и товарища — хладнокровно произнёс Невилл — Я вскочу на лошадь, она резвая — отобрал у дозорного сержанта знамени Солбара. На карете вы меня не догоните. И ты ответишь за убийство начальника Ока.

— Я вытащу тебя из любой тюрьмы, — попытался успокоить засомневавшегося фехтовальщика Ловило. — И не забывай, ты у меня на контракте.

Но по выражению лица было понятно: мастер меча не верит, что Ловило настолько порядочен, что готов вызволять своих бойцов из застенков. Но и так просто не выполнить контракт мужчина не мог.

Невилл сменил тактику.

— Судя по щекам Найруса, ты, Ловило, решил сразу распустить руки. Глупо, проще было развязать мошну. Новый начальник, как я слышал, не Воин Чести, с ним можно устроить дружбу.

Найрус хотел было оскорбиться за намёк о взятке, но перехватил взгляд Невилла и понял, что это игра. А вот Ловило с радостью поверил, что всё сведётся к любимым деньгам.

— Ну, давно бы так. Я ж откуда знал, что с вами можно подружиться? А сколько стоит такая дружба?

— Отпусти фехтовальщиков. Соображай, чем рискуем, обсуждая такое при свидетелях.

Впрочем, Ловило и сам понимал, что вопросы подкупа не терпят лишних ушей. Он приказал бойцам, забрав раненого, идти пешком к ближайшей таверне и ждать его там.

Когда они ушли, Ловило в той же грубоватой манере извинился перед Найрусом и повторил вопрос, сколько стоит дружба с элитным отрядом. И тут Найрус увидел, за что каторжане прозвали Невилла Тяжёлая Рука.

Уже первый удар отправил Ловило в нокаут, но Невилл успел всадить в толстую морду ещё два, пока Золотой Бочонок падал. Минуты три Ловило приходил в себя, а Невилл распрягал карету. Потом, не давая купцу подняться, со всего маху ткнул мыском сапога под ребра.

От удара Ловило скатился в сточную канаву. А Тяжёлая Рука толкнул карету, и она покатилась задними колёсами туда же.

— Ааа, что ты делаешь?!

— Я? — ничего. Меня вообще не было рядом, когда с тобой произошёл этот несчастный случай. Каждый год в столице под колёсами карет и телег гибнет не меньше тридцати человек, в основном, пьяных. Так что, такая смерть никого не удивит. Возница неосторожно сдал назад, или поставить камень позади колеса забыл — потом разберёмся.

— Невилл, что это, забери тебя демоны, такое?! — профессор не мог не вмешаться.

Найруса настолько поразила спокойная жестокость коллеги по отношению к купцу, что он забыл, как пятнадцать минут назад этот человек давал ему пощёчины и выражал намерения утопить в нечистотах.

Прижатый колёсами Ловило испытывал, должно быть, страшную боль и дикий страх, что сейчас Невилл прекратит удерживать карету, и она всей тяжестью обрушиться на него.

— Спокойно, старина Найрус, я знаю, что делаю, — бросил в сторону начальника ветеран и холодно улыбнулся.

— Ты не посмеешь! — кричал, напрасно пытаясь отодвинуть колёса, Ловило. — Тебе отомстят!

— Кто? — демоническим голосом поинтересовался Невилл. — Преданные друзья, любимые родственники? За тебя некому мстить, Ловило. Ты один.

— Герцог мой друг!

— Герцог мёртв, мы оба знаем. А теперь быстро, купчик, ты убил свою дочь?

— Клянусь Святым Гавером и Святым Гло, она жива! Ну, сам подумай, стражник! Её убийством я бы сорвал себе свадьбу, там траур не меньше сорока дней! А я и так задержался!

— Второй вопрос, зачем ты поддерживаешь Шибера Шула?

— Следователя короля? Я с ним не поддерживаю никаких...

Невилл чуть-чуть ослабил хват, и карета продвинулась на полдюйма вниз, заставив Ловило закричать ещё сильнее.

— Ааа! Как больно! Почему ты мне не веришь?

Вместо ответа Невилл, перенеся тяжесть кареты на одну руку (Ловило потерял год жизни за этот миг), бросил в канаву ворох листов.

— Награда за башку Блича, которого он назначил Безжалостным, выросла до десяти тысяч. Я знаю возможности королевских сыщиков. Это твои деньги, гнида!

— Я не знаю, ничего не знаю о нём! Просто назло герцогине поддержал, он ей не нравится!

— Последний вопрос. Где Блич?

— Чтоб у меня причиндалы отсохли, если знаю! Его удерживал в плену не я, а малышка. Я ему велел покинуть дом. Есть свидетели! Он ушёл из дома! Ушёл ещё до полуночи!

— Найрус! Помоги втянуть карету!

Вдвоём они вкатили карету на мостовую. Потом Невилл сел на землю и громко задышал — хоть он был и могучий мужчина, но немолодому сердцу подобные упражнения не давались легко, — а Найрус бросился помогать Ловило.

К счастью, жировая прослойка смягчила давление: кости не сломались.

— Что ты делаешь? — прошептал Ловило. — Ты пытаешься мне помочь, когда я...

— Ты за это уже поплатился, — перебил Найрус. — А помогать раненым — мой долг. Я вначале врач, а потом уже сыщик. В общем, тебе надо отлежаться. Дня три.

— Да не переживай, купчик, до свадьбы заживёт, — сказал Невилл, всё ещё пытаясь отдышаться, и захохотал.

— Невилл, ты стражник или кто? Тебе совсем не стыдно? — крикнул Найрус.

— Ничуть, — честно ответил ветеран стражи, — Веришь или не веришь, ни тени стыда.

Найрус помог сесть Ловило на козлы, и, пока профессор запрягал лошадей, Золотой Бочонок разразился длинным монологом:

— Найрус, прошу, не считай меня чудовищем. Если бы та клевета, будто я убил дочь за наследство... Если б она была правдой... Ты не знаешь Лу. Она — ужас. Её развлечения — больные игры, её сердце не знает сострадания. Она говорит, как мать, выглядит как мать, и вырастет тоже как мать. А мать её была... Моя жена была жутким человеком. Плевки в слуг были её любимой забавой. Я не такой плохой. Прошу, стань моим другом, а не Солбара и его старухи. Их политика отбросит нас на сотни лет назад. Будущее за капиталом, а не за аристократией. Ты же умный мужик, должен понимать такие вещи. И у нас есть общий враг. Атаманы... да, я плачу им дань, но я их ненавижу. Когда стану герцогом... то есть, мужем молодой герцогини, атаманам конец, клянусь. Города начнут дышать свободной грудью, и деревня, кормилица рыцарства, перестанет чувствовать себя королевой. Мне нужен будет такой человек, как ты, покончить с атаманами, но не раньше, чем на мой супруге окажется герцогская цепь. И ещё...

Ловило сделал паузу и попросил подойти Найруса, чтобы сказать ему это, глядя в глаза.

— Твой Блич... я и, правда, понятия не имею где он. Но что я точно знаю, хотя видел его пару раз всего, что он славный парень и достойный человек. Если ты его учитель, то можешь им гордиться.

И уже когда карета отъезжала, добавил:

— Нет, я не чудовище. Он, твой подчинённый, вот он чудовище.

И хлестнул лошадей.

Когда Ловило уехал, Найрус налетел на Невилла с обвинениями в аморальности, но Невилл перебил, не дослушав.

— Хватит! Сыт по горло проповедями! Ещё при Гулле обожрался! Он тронул стражника, значит, должен поплатиться, по закону или нет — без разницы. Неважно, насколько он знатен или сколько у него денег. Но стражника тронуть он не имеет права! Не переживай, Ловило никому не скажет, чтоб не ронять авторитет. Наврёт, что с кареты упал. И будет теперь тебя уважать.

— А тебе будет мстить. Сколько у него денег...

— Нет, Найрус, плохо ты знаешь людей. Теперь думая обо мне, неважно в каком контексте, он будет вспоминать боль в рёбрах и страх лежать под каретой, готовой обрушить на тебя весь вес. Мысли о мести не исключение, поэтому Ловило станет их избегать. А теперь помоги мне подняться. И ты не мальчик, но я всё-таки официально старик.

Кряхтя, как самый настоящий древний дед, Невилл поднялся с помощью Найруса и похлопал его по плечу.

— Вылезай, мужик, из своего королевства грёз, где можно оставаться чистым, борясь с грязью. Добро пожаловать в реальную жизнь.

* * *

«Королевство грёз» располагалось в доме, который, как понял Блич из объяснений привратницы, миловидной девушки в голубом платье, продажные снимали вскладчину у смотрителя парка. И пройти туда оказалось непросто.

— ...И последнее. Увы, у нас правило. Мужчина не может попасть внутрь. Только девушки и мальчики до двенадцати лет. Мы и так из милосердия сделали прошлой ночью исключение для двух кавалеров. Но один пребывал в беспамятстве из-за сильной кровопотери, а второй... в одной старой битве он получил очень неприятную рану. В общем, мы решили, что можем его пропустить.

— Хорошо, мы уходим.

Блич не мог поверить, что грозный Волк так легко сдаётся.

— А что ты хочешь? Чтобы я им угрожал знаком Тропы? Или остался в анекдотах о драке короля Волка с продажными девушками? Бесполезно. Чего ты так переживаешь? Слышал же, тётя до сих пор в беспамятстве, а Эрет жива, но сейчас отсутствует. Пошли к воротам, ждать Секретаря. И подумаем, что я буду говорить про тебя Тропе. Малышку Лу, привратница права, лучше оставить у продажных. Они её выходят и укроют от новых убийц.