Вадим Исмагилов – Мусагетион (страница 6)
Критик замедлил шаг. Головы перестали скалиться и с удивлением переглянулись.
– Хм… – пробормотала первая голова. – Не так уж плохо.
– Рифма есть, размер соблюдён, – признала вторая.
– И смысл присутствует, – неохотно добавила третья.
Чудовище остановилось, почесало одной из голов за ухом.
– Ладно, – буркнул Критик. – Проходи. Но в следующий раз пиши лучше!
Он развернулся и ушёл за холм, недовольно бормоча что-то про современных авторов.
– Ого! – Талия захлопала в ладоши. – Такого я ещё не видела! Обычно Критики никого не пропускают!
– А что тут такого? – Вадим расправил плечи. – Я же говорил – повелитель бури между знаков. Стихи – это моя стихия.
Они шли дальше. Пейзаж становился всё мрачнее – серая трава сменилась чёрной землёй, чахлые деревья превратились в голые черные скелеты. А в воздухе появились новые звуки.
Голоса.
Тихие, печальные, зовущие:
– Присоединяйся к нам…
– Здесь так спокойно…
– Больше не нужно сомневаться в таланте…
– Здесь твоё место…
Впереди, сквозь серый туман, стали проступать белые фигуры. Статуи. Десятки статуй, расставленных среди мёртвых деревьев.
– Не слушай их, – предупредила Талия. – Это голоса тех, кого Мельпомена уже забрала.
Вадим присмотрелся к ближайшей статуе. Молодой человек за письменным столом, с пером в руке. Лицо выражало мучительную концентрацию – как будто он пытался найти нужное слово, но так и застыл в этих поисках.
– Боже, – прошептал Вадим. – Сколько их здесь?
– Слишком много. – Талия отвела взгляд.
Компас в руке Вадима начал дрожать. Стрелка метнулась влево, потом вправо, потом завертелась волчком.
– Что с ним? – Вадим постучал по стеклу.
– Мы близко к логову Мельпомены. Она искажает пространство. – Талия нахмурилась. – Дальше придётся идти на интуицию.
– Сердце подскажет, где друг, – кивнул Вадим, пряча компас в карман.
Они двинулись между статуями. Голоса становились настойчивее:
– Останься с нами…
– Ты устал от борьбы…
– Здесь не нужно доказывать свой талант…
– Ты найдёшь покой…
Вадим старался не смотреть на застывшие лица, но одна статуя привлекла его внимание. Пожилой мужчина с седой бородой, в глазах которого даже в камне читалась боль.
– Я его знаю, – выдохнул Вадим. – Это же… боже мой, это же Александр Иванович! Он пропал три года назад! Все думали, что он в депрессии покончил с собой…
– А он попал сюда, – печально сказала Талия.
– Присоединяйся, – прошептала статуя знакомого писателя. – Здесь хорошо. Тихо. Никто не требует новых книг…
Вадим отшатнулся, но тут же услышал другой голос:
– Вадим? Это ты?
Он обернулся и увидел его.
Степан.
Статуя Степана стояла у края небольшой поляны, окружённой мраморными фигурами. Он сидел за воображаемым компьютером, пальцы застыли над невидимой клавиатурой. На лице – выражение отчаянной концентрации и боли.
– Степан! – Вадим бросился к нему.
– Не подходи близко! – крикнула Талия. – Если прикоснёшься к статуе – сам можешь окаменеть!
– Вадим, – слабо прошептал Степан, – ты пришёл… Как же хорошо видеть живое лицо…
– Я тебя вытащу отсюда! – пообещал Вадим. – Как бы ни было трудно!
– Боюсь, это невозможно, – раздался голос сзади.
Они обернулись.
ГЛАВА 6. САД МЕРТВЫХ ГЕНИЕВ
Из-за статуй выплыла фигура в чёрном, и воздух вокруг сразу стал гуще, тяжелее. Как будто само пространство сжималось от её присутствия.
Высокая, стройная женщина двигалась бесшумно, словно скользила над землёй. Лицо – мертвенно-бледное, но поразительно красивое, с аристократическими чертами и полными губами цвета запёкшейся крови. Волосы чёрные, длинные, развевались без ветра. Но больше всего пугали глаза – серебристые, холодные, как два зеркала, отражающие не внешний мир, а внутреннюю пустоту.
Платье на ней было соткано из теней. Не чёрная ткань – живая тьма, которая клубилась, переливалась, словно дышала. При каждом шаге тени стелились по земле, превращая траву в чёрный пепел.
Мельпомена.
– Сестра, – её голос звучал как шёпот осенних листьев по мрамору могильной плиты.
Талия выпрямилась, и Вадим впервые увидел её не весёлой и лукавой, а серьёзной, почти величественной. Золотистое сияние вокруг неё стало ярче, как будто она готовилась к битве.
– Мельпомена, – ответила Талия, и в её голосе звучала печаль веков. – Посмотри, во что ты превратила своё искусство.
Мельпомена медленно повела рукой, указывая на статуи вокруг. При её движении тени дрогнули, и на мгновение все застывшие фигуры показались живыми – моргнули, шевельнулись, вздохнули.
– Во что? – в голосе тёмной музы звучало искреннее удивление. – Я дала им вечность, Талия. Избавила от мук творчества, от поисков слов, от страха чистого листа. Посмотри на них – разве они не прекрасны?
– Они мертвы! – взорвалась Талия. – Ты превратила живых людей в украшения!
– Мертвы? – Мельпомена рассмеялась, и этот смех был как звон разбитого хрусталя. – О, милая сестра, как мало ты понимаешь! Они более живы, чем когда-либо. Каждый застыл в момент наивысшего творческого напряжения, в секунду рождения шедевра… или в миг, когда боль за искусство достигла предела. Разве это не прекрасно?