Вадим Исмагилов – Мусагетион (страница 8)

– Я хочу… – Вадим глубоко вдохнул, собираясь с духом. – Я хочу опубликовать свой рассказ в нашем мире. В реальном времени. Пусть обычные люди тоже прочитают и оценят.

Воцарилась тишина. Каллиопа перестала писать, Эрато замерла с лирой в руках, Евтерпа опустила флейту.

– Мета-нарратив? – протянула Урания. – Творчество, которое выходит за границы миров… Смело. Очень смело.

– И как это поможет в поединке? – скептически спросила Мельпомена.

– Пусть сами люди решают, какое творчество им ближе, – твёрдо ответил Вадим. – В конце концов, искусство создаётся для читателей, а не для самого себя.

Музы снова переглянулись. На лице Урании появилось что-то похожее на восхищение.

– Интересный подход, – признала она. – Искусство, которое судят те, для кого оно создано… Да, пусть будет так. – Она подняла руку, и воздух заискрился магией. – Я создам мост между мирами. Твой рассказ дойдёт до читателей в реальном времени. А мы учтём их реакцию при вынесении вердикта.

– Отлично! – обрадовался Вадим. – Тогда…

– С тысячей подписчиков? – сладким голосом перебила его Мельпомена, и в серебристых глазах заплясали злые огоньки.

Вадим почувствовал, как краснеют щёки, но Урания уже кивнула:

– Каждый читатель важен. Количество не определяет качество восприятия. – Она строго посмотрела на Мельпомену. – Мы учтём каждый отзыв с его канала.

Мельпомена едва заметно поджала губы, пытаясь сдержать смешок. В её взгляде читалось: "Посмотрим, что скажут эти тысяча человек о настоящем искусстве".

– Превосходно, – снова произнесла Урания. – Тогда условия окончательные. У каждого есть время до рассвета на создание произведения. Совет Пяти вынесет вердикт, учитывая мнение читателей из мира смертных. – Она сделала паузу, оглядывая всех собравшихся. – Да начнётся творческий поединок.

Мельпомена усмехнулась, и тени вокруг неё заплясали в предвкушении.

– Приготовься, мальчик, – прошептала она так, что слышал только Вадим. – Сейчас ты узнаешь, что такое настоящий ужас.

А Вадим посмотрел на статую Степана, на Талию, которая ободряюще кивнула, и на музы, готовые судить его творчество.

Последний бой начинался.

ГЛАВА 8. ПОЕДИНОК

– У каждого есть тридцать минут на обдумывание концепции, – торжественно объявила Урания. – После чего время пойдёт до рассвета. Пусть каждый найдёт своё вдохновение.

Сад статуй разделился на две зоны. Мельпомена отошла к дальнему краю, где стояли самые древние статуи – писатели и поэты прошлых веков, застывшие в момент наивысших творческих мук. Вадим остался ближе к центру, где Степан находился среди более современных фигур.

Талия села на край мраморного постамента, поджав ноги. Остальные музы расположились неподалёку, готовые наблюдать за процессом творчества.

– Итак, – пробормотал Вадим, начиная медленно ходить между статуями. – Мистика, где герой не сдаётся. Хоррор с торжеством добра. Что бы такое написать?

Он остановился у статуи молодого поэта с блокнотом в руках. Лицо было искажено творческой мукой – видимо, он так и не нашёл нужную рифму.

– Про поиски рифмы? – задумчиво произнёс Вадим. – Нет, слишком мета. Нужно что-то более универсальное…

Прошёл дальше. Статуя девушки-художницы с кистью, которой так и не удалось закончить портрет. Статуя музыканта, застывшего над партитурой.

– Все они искали что-то, – размышлял Вадим вслух. – Слово, цвет, ноту… И не нашли. А что если написать про поиски? Про лабиринт, где…

Он замер. Лабиринт. Конечно! Его любимая серия. История про существо, которое заманивает людей в ловушки из их собственных страхов и сомнений. Но я уже написал финал этой серии….

– Меня ищешь? – раздался знакомый смешливый голос.

Вадим обернулся. Талия сидела рядом, покачивая ногами, с лукавой улыбкой на лице.

– А? – он моргнул, выходя из задумчивости. – Да нет, просто… размышляю.

– Вижу, – она хихикнула. – Ходишь кругами уже десять минут. Надеешься, что вдохновение само найдёт?

Вадим улыбнулся. Он всё ещё не привык, что Талия теперь здесь, рядом с ним. Реальная, осязаемая, а не просто голос в голове или смутное ощущение творческого подъёма.

– Можешь помочь? – спросил он с надеждой.

Талия покачала головой, но улыбка стала мягче.

– Я не могу тебе помочь сейчас. Не могу вмешиваться в поединок. Правила есть правила. – Она подмигнула. – Придётся самому. Без музы в этот раз.

– Понятно, – Вадим кивнул. – Значит, рассчитываю только на себя.

Он направился к статуе Степана. Друг стоял в той же позе – за воображаемым компьютером, пальцы застыли над невидимой клавиатурой. Лицо выражало смесь отчаяния и решимости – последние секунды, когда он писал письмо сыну.

Вадим остановился прямо перед ним, заглянул в каменные глаза.

– Братишка, ещё немного! – тихо сказал он. – Сейчас я ей покажу, кто тут повелитель русских букв! Тысяча подписчиков… Да пусть хоть десять! Зато каждый – настоящий.

– Ну ты даёшь, – слабо прошептал Степан, и в каменном голосе прозвучали нотки привычной иронии. – Без музы соревнуешься против музы. Если не справишься, хоть не так скучно будет мне…

– Да конечно! – Вадим усмехнулся. – Некогда нам тут стоять. У меня есть мысль – сериал снять следующим летом с тобой. Так что больше оптимизма!

А в дальнем конце сада Мельпомена медленно прохаживалась между своими самыми древними экспонатами. Её руки скользили по мраморным лицам, и от каждого прикосновения в воздухе возникали едва слышные стоны.

– Так много боли, – шептала она, наслаждаясь. – Так много нереализованного таланта. Покажу всю тщетность человеческих надежд. Все их жалкие попытки найти смысл в бессмысленном мире.

Она остановилась у статуи пожилого мужчины с седой бородой – того самого Александра Ивановича, которого узнал Вадим.

– Ты пытался писать о любви, – прошептала Мельпомена, поглаживая каменную щёку. – О том, как она спасает. А где твоя любовь теперь? Где твоё спасение?

Статуя не ответила, но в её застывших глазах плескался тот же ужас, что и при жизни.

– Напишу про отца, – продолжала размышлять Мельпомена, отходя дальше. – Отца, жертвующего сыном ради искусства. И теряющего и то, и другое. Покажу, что в конце концов всё творчество – прах. Что все надежды – иллюзии. Что герои не побеждают. Никогда.

Тени вокруг неё заплясали, словно одобряя её замысел.

Время тянулось. Вадим всё ещё ходил между статуями, уже выстраивая в голове сюжет своего рассказа. Лабиринт, который питается страхами. Герой, попавший в ловушку. И способ победить зло – не силой, а пониманием. Состраданием.

Мельпомена стояла неподвижно, собирая боль своих статуй, как пчела собирает нектар. Её история была почти готова – жестокая, беспощадная, без единого луча надежды.

– Время размышлений закончено, – провозгласила Урания, и её голос эхом разнёсся по саду. – Творите!

В воздухе заискрились две виртуальные клавиатуры – одна золотистая перед Вадимом, другая чёрная перед Мельпоменой. Слова будут материализовываться прямо в пространстве, становясь видимыми для всех.

Вадим посмотрел на клавиатуру, потом на Мельпомену, которая уже начала печатать с уверенностью того, кто точно знает, что хочет сказать. А у него… у него идей особо не было. Музы нет, концепция размытая, и с этим явно слабее.

– Давно я так не писал, – пробормотал он себе под нос.

Не так, что сначала концепцию продумываешь до мелочей, а потом пишешь. А просто начал писать, не имея никакой конкретной идеи. Решил довериться интуиции – писать как пишется.

Он взял стандартную идею для своей серии "Лабиринт" – пропал человек. Не простой человек, а знаменитый блогер, чтобы резонанс был в рассказе. И стал писать, не особо задумываясь заранее, логически развивая сюжет по ходу.

Пальцы застучали по виртуальным клавишам. Золотые буквы начали складываться в слова, слова – в предложения. Вадим думал на ходу: как поведёт себя человек в такой ситуации? А как поведёт себя сам Лабиринт? Какую ловушку он придумает?

Мельпомена писала стремительно, её чёрные руны сплетались в мрачную симфонию отчаяния. Каждое слово било точно в цель, каждая фраза была отточена веками опыта.

А Вадим… Вадим просто рассказывал историю. Без вычурности, без заученных приёмов. Как рассказывал бы другу за чашкой кофе. "А потом представь, попал парень в такую ситуацию, что делать будет?" И сам себе отвечал, развивая сюжет.

Время шло. Рассвет медленно подкрадывался к горизонту. Два рассказа росли в воздухе – один изящный и жестокий, другой простой и искренний.

Мельпомена творила шедевр боли. Вадим просто писал.

И странное дело – иногда простота оказывается сильнее мастерства.

На горизонте забрезжил рассвет.

ГЛАВА 9. ПЯТЬ ГОЛОСОВ

– Время! – провозгласила Урания. – Творческий поединок завершён!