Вадим Исмагилов – Мусагетион (страница 3)
– Это наша… как бы сказать… корпоративная штаб-квартира. Представь Олимп, только для творческих.
– Олимп… – Вадим почувствовал, как реальность окончательно поплыла. – Типа, древнегреческий?
– Ну почему древнегреческий? Самый что ни на есть современный. WiFi, кофемашины, даже Spotify есть. – Талия хихикнула. – Там живём мы, девять сестёр-муз, плюс куча других существ. Домовые, которые следят за семейными историями, духи жанров…
– Духи жанров?
– Ага. Дядечка Хоррор – тот ещё зануда, вечно жалуется, что современные авторы недостаточно пугают читателей. А тётечка Романс постоянно пытается всех поженить. Вообще-то обычно мы не показываемся людям напрямую. Работаем через вдохновение, интуицию…
– Эта муза из рассказа… – Талия тяжело вздохнула. – Это моя сестра.
– Твоя… сестра? – Вадим опустился обратно в кресло.
– Да, – Талия медленно прошлась по комнате. – Мельпомена. Муза трагедии. Раньше мы работали вместе. Я – радость в творчестве, она – глубина, трагизм, катарсис через боль.
– А теперь?
Талия остановилась у окна, глядя в ночную темноту.
– В XX веке что-то сломалось. Слишком много войн, смертей, страданий. Мельпомена решила, что искусство должно отражать только боль. Что радость – это ложь, самообман.
– И?
– А потом она начала… кормиться ею. Болью. Искать художников, которые страдают, и усиливать их муки. Говорила, что так искусство становится честнее. – Талия обернулась, и в её глазах плескался настоящий ужас. – Я думала, она просто вдохновляет на трагические произведения. Не знала, что дошла до… ЭТОГО.
Вадим показал на экран компьютера.
– А вот это? Сообщение, которое появилось у меня ночью? "ПОмоги мне это Степан муза сучка"…
Талия подошла к компьютеру, внимательно посмотрела на экран. Её лицо окаменело.
– Она его забрала. В Мусагетион.
– Забрала? Куда?
– В свой сад. Мраморный сад. – Голос Талии стал тихим, почти шёпотом. – Там она держит тех, кто ей… понравился. Кого считает достойным стать частью вечного искусства.
– А что с ними происходит?
– Они становятся статуями. Живыми статуями, заключёнными в собственных незавершённых произведениях. Мельпомена считает это благородством – освободить их от мук творчества, дать покой…
– А на самом деле?
– На самом деле это хуже смерти. Они осознают всё, но не могут двигаться, творить. Только… существовать. Вечно.
В доме стало очень тихо. Где-то капал кран на кухне – звук падающих капель казался громким, как удары молотка.
– А… – Вадим сглотнул. – А их можно освободить?
Талия долго молчала. Потом медленно кивнула.
– Можно. Но это опасно. В Мусагетионе другие правила. Там силён тот, чьё творчество искреннее. И если мы проиграем… ты останешься там навсегда. Ещё одной статуей в её коллекции.
– Я? – Вадим поднял бровь.
– Слушай, – Талия подошла к нему вплотную, – я могу отвести тебя туда. Но предупреждаю – если не справимся, ты останешься там навсегда. Станешь украшением мраморного сада вместе со Степаном.
Вадим встал, заглянул ей в глаза. В золотистых зрачках плясали отблески чего-то древнего, могущественного… и очень печального.
Степан – мой друг, а когда друг писателя в беде, даже параллельные миры не преграда!
Талия изучала его лицо долгую минуту. Потом улыбнулась – впервые за разговор по-настоящему тепло.
– Ну наконец-то! – она хлопнула в ладоши. – Ты пришёл в себя! Если ты готов – тогда вперёд!
– Знаешь что? – Талия потёрла руки, как перед важным делом. – Думаю, у нас есть шанс. Мельпомена стала сильнее за эти годы, но она забыла кое-что важное.
– Что именно?
– Что искусство – это не только боль. Это ещё и любовь. Дружба. Надежда. – Талия подмигнула. – А в этом плане мы с тобой команда что надо.
– Тогда как мы туда попадём?
– Через твоё творчество. Через связь с другом. – Талия указала на компьютер. – Нужно будет открыть рассказ Степана и… завершить то, что он не успел написать. Стать мостом между мирами.
– Звучит жутковато.
– Ещё бы. Но другого способа нет. – Талия серьёзно посмотрела на него. – Готов рискнуть всем ради друга?
Вадим без колебаний кивнул.
– Готов.
– Тогда приготовься к самому странному путешествию в твоей жизни.
ГЛАВА 4. ПЕРЕХОД
– Хорошо, – Талия потёрла руки, как перед важным делом. – Но для начала нужно попасть в Мусагетион. А это… скажем так, нетривиальная задача.
– Портал что ли рисовать будем? – Вадим вернулся к компьютеру. – Или заклинание какое?
– Проще и сложнее одновременно. – Талия подошла к монитору. – Видишь ли, попасть в наш мир может только тот, кто действительно связан с творчеством. А связь… она создаётся через незавершённые истории.
– То есть?
– Тебе нужно открыть рассказ твоего друга на компьютере. Найти последнее слово, которое он не закончил. И дописать то, что он не успел. Стать мостом между мирами.
Вадим нахмурился.
– Но я же не знаю, что он хотел написать дальше…
– Не важно. Важна искренность намерения. – Талия легла рукой ему на плечо. – Ты хочешь помочь другу? Хочешь завершить то, что он начал? Этого достаточно.
Вадим открыл браузер, зашёл на Дзен, нашёл рассказ Степана. Пролистал до конца – к тому письму, которое герой писал сыну.
– Видишь? – Талия указала на экран. – Он не поставил точку. Его мысль осталась незавершённой, зависла между мирами. Вот через эту брешь мы и пройдём.
– И что мне делать?
– Положи руки на клавиатуру. Почувствуй его боль, его любовь к сыну. Стань на мгновение им. А потом… поставь точку.
Вадим медленно положил пальцы на клавиши. Холодный пластик под подушечками пальцев, едва слышное гудение системника…
– Почувствуй, – тихо повторила Талия. – Он писал это письмо, зная, что может больше не увидеть сына. Каково это?
Вадим закрыл глаза. В голове всплыл образ Степана – усталого, измотанного, но всё ещё любящего. Сын дома, жена в слезах, а он… он превращается в камень, но успевает написать последние слова любви.
Вадим медленно нажал точку.
Экран вспыхнул.
Не просто засветился – взорвался золотым светом, который хлынул из монитора, как вода из прорвавшейся плотины. Свет заполнил комнату, проник в каждый угол, в каждую щель…
А потом Вадим почувствовал, как падает.
Сквозь экран, сквозь буквы, сквозь саму ткань реальности.