Вадим Гончаров – Леон онлайн (страница 6)

Он посмотрел на часы и в очередной раз потряс головой, чтобы привести себя в порядок. «Надо во всем сначала разобраться,» – подумал он, и решил пока ничего Леону не сообщать.

Леон позвонил на этот раз абсолютно вовремя, как будто сидел и ждал, когда цифры на часах сменят друг друга, и нажал на звонок ровно в восемь ноль-ноль.

На экране появилась та же фигура, в том же кресле, только свет падал чуть иначе, и были видны контуры лица, короткие волосы, но не само лицо. Леон сидел, чуть откинувшись. Ничего не произнося, он задумчиво смотрел (во всяком случае, так это выглядело) на Дана и что-то крутил в пальцах. В горле Дана пересохло: он вдруг подумал, а что, если звонил сам Леон? Тогда если он ему ничего не расскажет – проверка провалится. Хотя… была одна отговорка о том, что он не был уверен, что речь идет о Леоне, но это, конечно, очень слабо. «Хорошо, подождем немного, я же умею импровизировать? Умею. Вот и буду импровизировать».

Леон тем временем протянул руку к столу, взял коробок спичек, достал одну, чиркнул и поджег сигарету, которая была в его пальцах. Он был готов к разговору.

– Доброе утро, Леон, – молчать было уже слишком тяжело, и Даниэль решил открыть игру.

– Перейдем к делу, Даниэль, – без приветствия Леон в своей манере сразу смешал карты. – У вас бывает ощущение космического одиночества, но не в смысле того, что вокруг вас никого нет, а в смысле, что вас совсем никто не понимает? Вы знаете, меня ведь окружают люди, которых принято считать умными и успешными, это и правда люди непростые, да только вот… Среди них нет никого, кто бы на самом деле думал мозгом. Иногда я думаю: «Вот он, нашел!» – хватаюсь за чью-то руку, поднимаю человека на свой уровень, но всегда выясняется, что это была ошибка. Человек обычно оказывается настолько глуп, что пытается меня обмануть и воспользоваться мной, и тогда я понимаю, что переоценил его, это очень разочаровывает. Я наивен в этом плане, столько раз ошибаться, сколько это делал я, нормальный человек бы точно не смог. И приходится от них избавляться, как от обесценившихся бумаг на брокерском счете, именно так, да: купил, подержал и продал. И всегда в проигрыше. Я ведь должен быть с вами честен, Даниэль? Мы же должны быть друг с другом честными?

«О боже, к чему это он?» – мыли Дана забегали по черепной коробке в панике. «Неужели, он действительно в курсе? Может, рассказать ему?» Но он подавил волнение, и относительно спокойно ответил:

– Да, Леон, конечно, это очень важно. Иначе какой смысл в нашей работе? – и тут же почувствовал, что краснеет.

Но Леон, казалось, ничего не замечал и продолжил:

– Когда я думаю о вас, я пытаюсь вычислить: чем мне может помочь человек, который, скорее всего, интеллектуально гораздо меня примитивнее. Я не хочу вас обидеть: на самом деле я вас совсем не знаю, просто мой опыт такой, что до сих пор я не встречался с равным собеседником. А неравные… чем они могут быть полезны? Нет, конечно, они могут делать что-то простое, на что у меня не хватает ни сил, ни времени, ни желания, но здесь-то речь идет о другой работе, не так ли?

Дан покраснел еще сильнее, на этот раз от злости: этот тип невыносим! Но он быстро успокоил себя обычной профессиональной метафорой: «Думай о нем, как о ребенке. Да, сейчас он фантазирует о своем всемогуществе, это просто его способ видеть мир, ты здесь ни при чем». Он успокоился и ответил:

– Да, разумеется, мы с вами запросто можем находиться на очень разных позициях по тесту айкью. С другой стороны, Леон, неужели, вы воспринимаете любое общение как нечто вроде игры в шахматы? Вам нужен равный партнер, или вы озабочены поиском равного соперника? Ведь если речь идет о втором, то вы вынуждены всегда жить на войне.

Он был доволен своей речью и реакцией Леона: тот слегка отпрянул, как будто слова Дана его зацепили. Неужели, у этой глыбы есть чувства? Интересно…

Леон подумал какое-то время и ответил:

– Ты думаешь, что кто-то в этом мире не живет на войне? Да, многие наивные люди так и думают: они не видят вокруг себя огромных зубастых рыб, которые питаются ими и им подобными. Не стоит думать об этом примитивно – речь не идет о настоящем поедании, просто эти рыбы вас покупают. А я очень не хочу, чтобы меня купили. Я сам предпочитаю покупать.

– Да? И что же вы купили вчера? Меня или мое время? Или мое внимание? Может быть, мое сочувствие и лояльность? – Дан чувствовал, как из-за эмоций его слегка срывает в очень неприятную сторону: он знал за собой, что иногда его очень тянет поспорить, что было обычно совсем неуместно в работе. Сейчас это еще можно было хотя бы как-то называть конфронтацией с целью инсайта, но опасная пропасть была рядом, и он решил быть осмотрительнее, чтобы не свалиться в нее.

– Я купил себе профессионала, я надеюсь. Пятьдесят минут чистого профессионализма, больше меня ничего не интересует, – он усмехнулся, и затянулся сигаретой, которая догорела уже до половины без его участия.

Это было очень привычно: обесценивание – частое оружие пациентов, и Дан, наконец-то, почувствовал себя в своей тарелке.

– Леон, раз вы называете себя умным, вы наверняка должны понимать, что профессионализм – это пустое слово. Мой профессионализм состоит в моей способности вас выслушать, и, в первую очередь, понять. А понять можно лишь того, кому сочувствуешь, разве нет? И при всем вашем интеллекте, это не то, что лежит в сфере вашего контроля, или в сфере контроля ваших денег, вы даже не сможете залезть ко мне в голову, чтобы понять, как я к вам отношусь на самом деле, – он решил, что провокации это неплохой способ «обуздать» Леона, пока это было единственным, на что тот откликался эмоционально. Главное – не перейти границу…

– А ты хорош. Аргумент неплохой, правда, я даже стал бы говорить, что в начале нашей встречи заметил, что ты явно что-то от меня скрываешь, и это что-то очень важное, если бы мне не казалось, что это может помешать нашей работе. Такой вот ты для меня нечитаемый, мистер мозговед. Да, и сейчас ты в панике от того, что я сказал. Мне не хочется, чтобы это продолжалось, поэтому… – он драматично помолчал, пока Дан лихорадочно пытался хоть что-то сообразить. – У меня есть предложение, как решить твою дилемму. Давай я просто скажу тебе: оставь эту тайну у себя, мне она неинтересна в любом случае, я отказываюсь о ней говорить, можешь расслабиться. Поможет это тебе? – и он уставился на Дана темным овалом лица. Даниэль мог поклясться, что сейчас на этом лице довольная ухмылка.

Ему и правда стало легче, более того, он внезапно ощутил благодарность к пациенту и обрадовался: «Связь! Хьюстон, прием, есть контакт!» – и тут же решил закрепить:

– Вы правы, Леон. Должен признать, что вы действительно очень проницательны, более того – вы действительно очень умны и великодушны. У меня действительно есть одна дилемма, которую я пока не знаю, как решить, и не хочу вносить в разговор, хотя, возможно, в будущем нам нужно будет ее обсудить. И мне кажется, что вы только что совершили в меня инвестицию. Но как мне к ней относиться, теперь я вам должен? Когда-нибудь, быть может, этот день и не наступит, вы, возможно, обратитесь ко мне за ответной услугой?» – он не смог удержаться, и не процитировать эту известную фразу, тем более что Леон сидел точно в той же позе, что и Марлон Брандо, только кошки на коленях не хватало.

Леон внезапно расхохотался, да так заразительно, что Дан невольно улыбнулся сам:

– Ах ты засранец, Даниэль! Ну ты правда хорош, похоже, я сейчас на той стадии, о которой рассказывал тебе только что, мне в тебе видится очень сильный потенциал.

– Как думаете, три с половиной сессии нам хватит на то, чтобы я превратился в стремительно падающую акцию? – Дан решил «добить» метафору капитала, он чувствовал, что клиент явно настроен сегодня на эту волну.

– Мне бы не хотелось, Даниэль. Вы мне нравитесь, – он снова неожиданно сменил регистр на «вы». – И мне бы совсем не хотелось вас продавать. Понимаю, звучит отвратительно, но я пытаюсь говорить с вами честно.

Дан иронично вздохнул и ответил:

– Вы знаете… мне кажется, что для вас на данном этапе это уже очень неплохо. Я тоже вижу в вас перспективу, Леон, – он понимал, что играет с огнем, но чувствовал, что это единственный шанс воспользоваться брешью в обороне Леона: возможно, он среагирует на такое сближение благосклонно.

– Расслабился я что-то тут с тобой, – вдруг строго сказал Леон, но тут же почти что тепло добавил: – Мне это нужно, согласен, но знал бы ты, Даниэль, как я при этом боюсь…

Дан оторопел от такого признания, и какое-то время сидел молча. Леон умел удивлять… или умел хорошо играть. А ведь играть он точно умел, не мог не уметь. И вот как – верить ему или нет? Леона буквально окружало облако паранойи, расслабиться в его присутствии казалось просто нелогичным, но как тогда работать в таких условиях? И Дан решил довериться чутью, как делал много раз.

– Вы сейчас звучите очень откровенно, Леон. И еще… у меня почему-то есть фантазия, что это для вас совсем необычно. Возможно, вы впервые настолько откровенны.

– Не совсем так, Даниэль. Я, конечно, был моложе, был и куда прямее, куда более открытым. Просто это приводило к очень плохим результатам. Пока я не чувствую угрозы, этому способствовали меры безопасности, которые я принял с тобой, но боюсь, что я недолго смогу протянуть в таком состоянии. Давай пока я в нем, ты меня о чем-нибудь спросишь, о чем-то важном, и закончим на сегодня. Вижу, что время еще есть, но мне правда не по себе, я чувствую себя усталым, как будто работал три дня кряду.