Вадим Гончаров – Леон онлайн (страница 8)

– Но что же мне делать?

– Очень своевременный вопрос, Даниэль. Лучше поздно, чем никогда, да? – Дану представилось, как она капает ядом на свой шикарный ковер. – Отказаться, Даниэль. Это надо было делать сразу, но и теперь вы можете отказаться. Сказать, что не сможете работать в таких условиях, и послать его к черту! Где ваш инстинкт самосохранения?

Тут Дан внезапно ощутил, как в его душе поднимается что-то совершенно новое. Это была ярость, и он вдруг осознал, что она всегда была здесь, она жила в этом кабинете и ждала каждый раз, когда он переступит порог этого дома. Он ее старался не замечать, он боялся даже смотреть в ее сторону, но, о боже, как же он был зол. Он ненавидел эту женщину, и боялся ее, и он приходил к ней каждую неделю за очередной поркой, потому что сам считал себя плохим мальчишкой. Он помолчал, и вдруг сам не веря, ответил:

– Но я не могу. Ирина, я понимаю, что вы говорите, но… я должен ему помочь, – он украдкой посмотрел на нее и ужаснулся: Ирина покраснела и ее глаза сузились как щелки, казалось, что она сейчас прыгнет на него со своего кресла и растерзает негодного мальчишку, который смел ей возразить.

– Не можете? – прошипела она. – Да, Даниэль, вы не можете. Вы не можете работать психотерапевтом, вот чего вы не можете. А я не могу вам помочь. Можете не платить за сегодняшнюю встречу, я отказываюсь супервизировать этот случай… и все ваши остальные случаи. Ищите себе другого супервизора, Даниэль, а я не стану тратить время на таких «специалистов», как вы, – она встала, показывая, что встреча окончена.

Дан сидел не шелохнувшись. Кровь стучала у него в голове, но он не собирался вставать.

– Сядьте, Ирина. Я хочу дать вам обратную связь о нашей с вами работе, и о моей неудовлетворенности вами как оплаченным мной специалистом, – его голос удивил его самого: он был холодным и жестоким, это был голос Леона.

Женщина уставилась на него в непонимании. Потом осторожно присела на кресло, что-то изменилось в ее взгляде, было похоже, будто что-то человеческое шевелится в ее глазах. Что это – неужели, страх? Ну да, страх. Она начала осознавать, что где-то допустила ошибку и перешла черту. Но она быстро взяла себя в руки:

– Да как вы смеете? Вы к кому пришли, Даниэль? – прошипела она.

– Я пришел к человеку. Ирина, вы смешны. Вы мне не судья, вы мне не мать, вы просто уставшая женщина, которая выгорела и потеряла свою человечность, вас сожрал соблазн чувствовать себя выше других. Слишком много людей прошли через этот кабинет, которые позволяли вас себя унижать и смотреть на себя сверху вниз: конечно, они же «больные», «ученики», обычные люди. Не чета вам, разумеется. Вы настолько заигрались в это, что на самом деле поверили. И мы об знаем, что это такое с точки зрения того же Розенфельда, о котором вы мне так горячо рассказывали год назад. Любите Розенфельда? Ну так освежите в памяти, поищите по слову «деструкция». Всего хорошего, – он встал и вышел за дверь.

Ирина осталась сидеть в каком-то оцепенении. Потом медленно поднялась, взошла по лестнице и стала варить свой черный кофе.

Дверь хлопнула громче, чем он ожидал, – и только тогда до него дошло, что руки дрожат. Дан прошагал некоторое время по улице, и, как только ее дом оказался за изгибом дороги, остановится. Ноги противно дрожали, и он вынужден был присесть прямо на бордюр, отделяющий тротуар от небольшого сквера, засаженного почти голыми краснолистными сливами Писсарди. Он глубоко дышал, пытаясь прийти в себя – спокойствие, которое он испытал в конце разговора испарилось, и все его тело тряслось от возбуждения: страха, гнева и неожиданной гордости за себя: что-то такое он сейчас сделал, чего не мог сделать еще ни разу в этой жизни. Дан понял, что всю жизнь прожил трусом. Это была стыдная мысль, но он не стал ее отгонять: возможно, этому пришел конец сегодня? А это дает надежду на изменения.

Но что это вообще было? Он отлично помнил вкрадчивый уверенный голос Леона, звучавший в огромном кабинете Ирины. Леон поселился в его голове, это точно. Разве такое может быть? Разве это допустимо в психотерапии?

«Плевать!» – подумал Даниэль. – «„Допустимо“ – это слово Ирины. Вот пусть она теперь и полощет им свое тощее горло, а для меня этого слова больше не существует, я сам решаю, что нужно делать, а Ирина пусть выметается из моей головы, ей там не место».

Он огляделся по сторонам: в небе через привычные зимние тучи пробивались лучи солнца. Оставшиеся на сливах одиночные листья поблескивали на солнце после недавнего дождика, по тротуару шли редкие прохожие, закутанные в теплые шарфы, и удивленно посматривали на него. По дороге ехали машины вдоль длинной параллельной парковки. И тут сердце Дана екнуло: на парковке, чуть дальше от дома Ирины, он увидел знакомый автомобиль. Водителя с его позиции было не видно, но номер был точно тот же, сомнений быть не могло, эта машина приехала сюда с другого конца города. Дан достал телефон и, сделав вид, что что-то в нем ищет, украдкой сфотографировал автомобиль: серый «Фольксваген», самый заурядный, он бы никогда не обратил на него внимание, если бы номер не совпал с его номером телефона. Даниэль вызвал такси, и поехал в свой офис – оставшиеся пациенты ждать не будут, хотя и времени от блистательной супервизии еще оставалось много.

Вечером, возвращаясь домой, он внезапно посмотрел на вывеску цветочного магазина. «Когда я в последний раз дарил Мире цветы?» – подумал он. – «Год назад? Два?» Он зашагал в сторону магазина, но не дойдя несколько шагов остановился. «Не будет ли это слишком нарочитым? Что она подумает, получив букет сегодня, после этой сцены ночью? Это будет, наверное, смешно – он как будто захотел ее отблагодарить за ее объятия, ну как маленький, ей-богу…»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.