Вадим Гончаров – Леон онлайн (страница 4)
Дан покраснел. Он так погрузился в слушание, что перестал делать обычный покерфейс, и был застигнут врасплох. Иногда пациенты оказывались весьма проницательными, читая его как открытую книгу, и это всякий раз вызывало в нем чувство легкого стыда. Но было понятно, что сегодняшний клиент – особый случай, глупо было ожидать от него отсутствия проницательности.
Похоже, идею о паранойе, а также версию о мошенничестве имеет смысл пока отложить. Собеседник Дана, кажется, не был психотиком, скорее всего, он не был и психопатом. Даниэль не мог придумать, что за схема мошенничества может включать такой маскарад, да и что с него, собственно, взять: гол как сокол, уж для мошенников с такими хитрыми схемами может найтись мишень и поинтереснее. Похоже, придется до поры до времени поверить в то, что перед ним действительно в какой-то мере тот, за кого он сам себя выдает. Правда, демонстративность, конечно, зашкаливает, он устроил для Дана целый спектакль, непонятно зачем, хотя… скорее всего, он и сам этого не осознает. Может, это тоже часть его симптоматики. Впрочем, а кто на первой сессии с терапевтом не напускает пыли в глаза, не врет как пятилетка и не пытается произвести впечатление? Видимо, и вот так бывает… В общем, можно осторожно продолжать разговор, тем более, что очень уж любопытно. Дан решил быть с ним относительно честным
– Да, вы правы. Во-первых, то, что вы рассказали, звучит действительно крайне тяжело, и я до какой-то степени погрузился в это ощущение. А во-вторых, я все еще думаю, как мне поступить с вами. Но позвольте мне дать вам обратную связь. Обычно я не тороплюсь с откликом, но чувствую, что у нас очень мало времени и, возможно спешу, прошу сделать на эту скидку, если я «не попаду». Но мне показалось, что в вашей жизни очень мало вас. Вы можете командовать, у вас, судя по всему, много денег, у вас наверняка есть море возможностей, только вам не принадлежит ваше время. Было ли вашим желанием то, что с вами происходит?
Леон молчал, наверное, минут пять.
– Я много думал об этом, Даниэль. Разумеется, на ваш вопрос я отвечу «Да, это мое желание», только вот я не уверен, что я сам знаю, что это такое «желание». Я подумаю над этим. У меня заканчивается время, давайте подытожим и окончательно решим, что будем делать.
«Нет, каков!» – подумал Дэн. Собеседник сказал почти точно то же самое, что сам Дэн часто говорил в конце первой сессии, но даже тут он упустил инициативу: ситуация оставалась прочно в руках у его клиента. Он ответил, тщательно подбирая слова:
– В ближайшие пять дней, я мог бы с вами встречаться в это же время. Обычно я работаю с девяти, поэтому в восемь у меня свободно…
– Мне жаль, Даниэль, что я буду невольной причиной вашего недосыпа. Сам я встаю всегда в шесть часов, поэтому восемь часов утра для меня самый разгар. Но если вы согласны – тогда по рукам. Насчет оплаты: когда вы сочтете, что мой аванс исчерпан – скажите. До завтра.
Связь неожиданно прервалась. Дан оторопело смотрел на экран. Все-таки, такого начала работы у него не было ни разу ни с одним клиентом. В растерянности он встал и прошелся по кабинету взад-вперед, разгоняя кровь в затекших ногах – он сам не заметил, что сидел всю сессию в одной позе, закинув ногу на ногу, и почти не шевелился. Мысли в голове путались, и он никак не мог взять над ними управление, но ярче всех маячил один и тот же вопрос: «С кем я, все-таки, говорил?» Его собеседник представлялся ему усталым пожилым технократом, который всю жизнь крутил какой-то очень важный винт с механизме какой-то громадной сложной системы и получал от этого огромное удовольствие, и постепенно сам не заметил, как его руки приросли к винту, и он уже сам стал этим винтом. Даниэль подумал, как он сам когда-то с восторгом пришел в психотерапию, горел желанием помогать людям, пропускал через себя книги, семинары, рассказы людей, как кит, который фильтрует через свои усы сотни тонн воды, чтобы выловить крошечные частички планктона. И вот сейчас он понимал: планктона не хватает. Те крошечные крупицы настоящей радости от работы то ли уже не насыщали разжиревшее Эго Дана, то ли усы поредели, и добыча больше не была такой обильной. А возможно, Даниэль просто устал и разучился радоваться?
Пока шли сессии с другими пациентами, Дан продолжал осмысливать красную нить разговора с Леоном.
Вот его давняя пациентка Лея рассказывала ему, как ее муж буквально живет на работе, оставляя ей лишь жалкие крохи своего внимания, а когда она пытается хоть что-то потребовать для себя, приходит в ярость и жестко подавляет малейшие ее попытки поговорить. А сам Дан, когда он последний раз предлагал Мире (так звали его жену) что-нибудь необычное, что она чувствует, когда не видит его неделями кроме как за ужином? А ведь когда-то они были такими влюбленными, они даже работать ходили вместе в одну и ту же школу, будучи учительницей и школьным психологом. Потом они шли ужинать куда-нибудь, и каждый раз находили какое-то новое, недорогое, но при этом приятное место, сидели там, болтали о чем-то… Что с ними случилось, куда это все пропало?
А вот Тео, новый пациент, молодой инженер, рассуждает о своем непонимании, зачем нужны отношения людям, что они дают, какой смысл имеют? Он жаловался на девушек, как они каждый раз делают что-то, что выбивается из его первоначального плана, смешивая карты и выставляя его полным идиотом. Он был обижен – очень обижен на них, слишком живых и слишком непредсказуемых для его страсти к контролю над ситуацией!
День закончился. Позвонила Мира и сообщила, что сегодня вечером поедет к подруге в гости. Через час Дан сидел один в пустой маленькой квартире, пережевывая позавчерашний ужин и рассеянно поглядывая в телевизор. Он предпочитал «умные» каналы развлекательным, и сейчас шла передача об основателе крупного банка «Nova Creda» Андресе Кайдене. Магнат на экране выглядел настоящим рыночным тяжеловесом: несмотря на относительную для такого бизнеса молодость, он чем-то напоминал бандита из русского фильма: агрессивная манера, короткая стрижка, небольшой шрам на подбородке, тяжелый взгляд, и даже солидные очки никак не сглаживали этого ощущения, зато отчасти скрывали мешки под красными от усталости, потухшими глазами. Он говорил медленно и с напором, периодически неожиданно замолкая и обдумывая каждое свое слово.
Дан некоторое время слушал, потом погасил телевизор и стал готовиться ко сну. Он уже накрылся одеялом и выключил свет, как его телефон засветился: звонок с неизвестного номера. Даниэлю редко звонили, его номер передавали в основном коллеги потенциальным клиентам, и он решил взять трубку, несмотря на поздний час:
– Алло?
– Даниэль, у меня к вам короткий разговор, не кладите трубку. Это касается вас и вашего нового клиента, – голос в трубке отдавался эхом, как будто говоривший сидел в очень большом помещении. Таком большом, как комната Леона, или даже больше. Сонливость моментально куда-то пропала: сердце застучало и Дан сжал пластиковый корпус смартфона сильнее:
– Кто вы? – Даниэль старался говорить уверенно, обычно это получалось, но не в этот раз, короткая фраза потребовала вдоха посередине.
– Я вам не скажу, кто я. Просто сообщаю: за вашим клиентом ведется слежка. Жаль, что я вас не предупредил раньше, но лучше поздно, чем никогда. Вы попали в непростую ситуацию, Даниэль.
Звонок прервался. Дан некоторое время прислушивался к звуку своего бьющегося сердца, обдумывая происходящее. Что это значит? Он попал под колпак спецслужб? Тогда зачем им звонить, раз они в курсе происходящего и следят за Леоном, им было бы выгоднее, чтобы никто об этом не знал. Может, это сам Леон? Проверяет его? Эта версия неприятна, но довольно логична. Или… что это, черт побери, вообще может быть?
Дан посмотрел на экран телефона. На экране светился журнал вызовов: последний вызов был от Миры, три часа назад. Звонка незнакомца в журнале не было.
Глава 3 – Забота (Sorge)
Приподнятое, лучше поднимающее настроение онтологически возможно лишь в экстатично-временном отношении присутствия к брошенному основанию себя самого.
(М. Хайдеггер, «Бытие и время», пер. В. В. Бибихина)