Вадим Глушаков – Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма (страница 42)

Берлинские Олимпийские игры стали звездным часом Геббельса. Его министерство совершило подвиг, равного которому не знает мировая история пропаганды. Главная звезда нацистского документального кинематографа Лени Рифеншталь сняла фильм под названием «Олимпия». В 1956 году специалисты Голливуда внесли его в список десяти лучших фильмов человечества. Во время проведения Игр от рассвета до заката в Берлине проходили многочисленные приемы и празднества, которые представляли собой просто фантастические театрализованные представления, поставленные на широкую ногу. Город был густо пропитан геббельсовской пропагандой, но сделали все это настолько тонко, что большинство иностранных гостей ничего страшного не заметили, потрясенные при этом немецкими достижениями в экономике, культуре и спорте. Антиеврейские вывески, красовавшиеся раньше чуть ли на каждом углу Берлина, сняли… на время. Немецкие газеты, все как одна, умерили расистский пыл… тоже на время. Даже Адольф Гитлер сделал личный посильный вклад в геббельсовское дело на Олимпиаде, о чем речь пойдет ниже.

Самым удивительным спортсменом на Играх оказался чернокожий легкоатлет из США Джесси Оуэнс, завоевавший четыре золотых медали. Такое олимпийское достижение удалось повторить лишь однажды, спустя почти полвека, на Играх в Лос-Анджелесе – рекорд принадлежал другому афроамериканцу Карлу Льюису. Джесси Оуэнс стал не просто героем берлинской Олимпиады, он превратился в ее символ. Международная антинацистская пропаганда также сделала из него символ, заявив, что Гитлер отказался пожать чемпиону руку, потому что тот был негром. Однако это неправда. Адольф Гитлер еще до начала Олимпиады принял решение не пожимать руку никаким чемпионам, прекрасно понимая, что многие из этих рук будут черными, красными, еврейскими и бог еще знает какими. Сборная США, завоевавшая 59 медалей, была наполовину черной, сборная Франции, удостоившаяся 19 медалей, – наполовину красной. Нацистам такие фотографии в прессе были не нужны.

Пожалуй, самым неприятным для Гитлера мог стать снимок с немецкой фехтовальщицей Хеленой Майер. Ее олимпийская история была не менее удивительной, чем у Джесси Оуэнса, просто ввиду своей неоднозначности история эта затерялась во времени. Хелена Майер была наполовину еврейкой, но она считалась первой фехтовальщицей в мире. По версии американского журнала Sports Illustrated Хелена Майер была признана лучшей фехтовальщицей всех времен и народов. Она входила в список сотни выдающихся спортсменок XX века. В 1935 году после принятия Нюрнбергских расовых законов ее лишили немецкого гражданства и выгнали из немецкого спорта. На то время спортсменка училась в США, а потому сильно не пострадала. Когда же на следующий год встал олимпийский вопрос, то в мировом фехтовании возникла серьезная дилемма. Провести Олимпийские игры без первого клинка планеты было абсурдно, но под чьим флагом должен был в таком случае выступать этот клинок и как было нужно поступать на Играх с евреями? Эта история по сей день укрыта плотной завесой тайны, подобно тому как на Западе редко рассказывают до конца историю с Джесси Оуэнсом и Гитлером. В случае с Хеленой Майер, скорее всего, имела место секретная договоренность между нацистами и Олимпийским комитетом. Кстати, таких договоренностей, вероятно, было много. Решение провести Олимпиаду в Германии было принято в 1931 году еще при Веймарской республике, а потому с приходом Гитлера к власти Олимпийский комитет оказался поставленным перед политическим фактом и пошел на тесное сотрудничество с нацистами, чтобы Олимпийские игры не сорвались. Желающих бойкотировать берлинские Игры было предостаточно, особенно в Америке и Франции.

Как бы то ни было, Хелена Майер приехала на Олимпийские игры и выступила за Германию в форме со свастикой на груди, а стоя на олимпийском пьедестале во время награждения, вскинула руку в нацистском салюте. Впоследствии ей это дорого обошлось, потому как она в итоге вернулась в Америку, где затем вынуждена была оправдывать свои действия тем, что у нее в Германии оставалась семья, а потому другого выхода не было. Однако у нацистов имелась еще одна проблема – лицо фехтовальщицы. Более арийской внешности, чем у Майер, блондинки с голубыми глазами, было сложно представить. Совместная фотография Гитлера с его лицом и Хелен Майер могла бы стать настоящим издевательством над Нюрнбергскими расовыми законами. По закону арийцем был Гитлер, по фотографии – Майер. Геббельс вышел из положения настолько филигранно, что у всего мира после берлинских Игр осталось одно только восхищение и не возникло никаких подозрений. Для этого работал весь нацистский государственный аппарат, даже Адольфу Гитлеру пришлось лично включиться в пропагандистскую работу. Джесси Оуэнс впоследствии говорил, что когда он проходил мимо трибуны, где сидел Гитлер, фюрер его поприветствовал, дружелюбно помахав рукой. Никаких тому документальных свидетельств, в смысле фотографий, не сохранилось. Это значит, что немцы не предали такой факт огласке, хотя каждое движение Гитлера фотографировалось и упустить столь важный жест, как приветствие фюрером величайшего атлета Олимпиады, они, естественно, не могли. Однако Джесси Оуэнс настаивал в своих показаниях касаемо Гитлера и вот при каких обстоятельствах. Он утверждал, что его достижения признал сам Адольф Гитлер, а вот президент США Франклин Делано Рузвельт после завершения Олимпиады ему не позвонил, не пригласил в Белый дом и вообще сделал вид, что понятия не имеет о живущем в США великом спортсмене, который принес Америке фантастическую олимпийскую славу. От обиды Джесси Оуэнс вступил в Республиканскую партию и, будучи афроамериканским героем, нанес Рузвельту нешуточный ответный политический удар. А ведь все началось с того, что Гитлер помахал Джесси Оуэнсу на стадионе.

Еврейский вопрос стал фундаментом нацистской идеологии с первых дней существования этого движения. В основе национализма часто лежит не столько любовь к своей нации, сколько ненависть к другой, которую принято по каким-то, часто средневековым, доводам считать врагом. Национализмом в основном страдают люди обозленные. Нацизм, который представлял собой крайнюю форму национализма, поставил ненависть к врагам нации во главу своей идеологии, поскольку являлся политическим движением, наверное, самых обозленных людей в Германии. Легче всего было ненавидеть соседей. Именно по этому легкому пути и пошла такая на первых порах несложная политическая сила, какой являлась НСДАП в 1919 году. Лучших врагов, чем евреи, Гитлеру в Германии было не найти. Без них нацизм просто бы не состоялся. У нацизма имелась еще одна важная идеологическая сторона. Не стоит забывать, что НСДАП создали крайне правые немецкие политические силы, сосредоточившиеся после окончания войны в рейхсвере. Их главной целью являлась борьба с коммунизмом. В этой безжалостной схватке все средства были хороши. Евреи стали для крайне правых одним из главных средств такого противостояния. Гитлер говорил о коммунистах четверть века, и каждый раз он называл коммунистов евреями, а евреев коммунистами. Закончились все эти разговоры геноцидом настолько страшным, что человечество не в состоянии его понять и объяснить по сегодняшний день.

Первые два года нацистского правления преследование евреев в Германии шло хаотично. Этим в основном занимались штурмовики СА и «старые бойцы» партии. Они постоянно учиняли уличное насилие против евреев, главной целью которого нередко становился обычный грабеж. Таких людей в немецком обществе было немного, но их было отлично видно, а то, что они делали, вызывало у большей части населения тотальное неприятие и возмущение. Германия уважала Гитлера за порядок, который он навел в стране. Штурмовики, громившие еврейские магазины, были последним уличным беспорядком в стране. К осени 1935 года нацистское руководство решило покончить со стихийными уличными погромами и взять решение Еврейского вопроса под свой контроль. Таким решением стало принятие Нюрнбергских расовых законов. Их было два: Закон о гражданстве Рейха и Закон об охране германской крови и германской чести. Нюрнбергскими их называют потому, что приняты они были с большим пафосом во время съезда НСДАП, который ежегодно проходил в баварском Нюрнберге. Каждый партийный съезд проходил под определенным символическим названием. Съезд 1935 года стал «Съездом свободы», несостоявшийся съезд 1939 года назывался «Съездом мира». Чего-чего, а символизма у геббельсовского министерства просвещения и пропаганды было не занимать. В соответствии с новыми законами, немецкие евреи лишались гражданства, а также им было запрещено мешать свою кровь с арийской. Иными словами, еврейско-арийский секс стал в Германии серьезным преступлением, куда более наказуемым, чем грабеж или воровство.

На самом деле ограничений было куда больше. Главным было то, что евреям в Германии не давали больше жить – пока только в переносном смысле слова. Их увольняли с работы, выгоняли из университетов, если у них был бизнес, его отбирали. Евреев стали грабить, причем это дело нацистское правительство сразу взяло в свои руки. Споры о том, сколько у евреев в Германии (и в других странах) похитили денег и материальных ценностей, можно вести вечно. Ясно одно – украли все. В ФРГ вопрос еврейских репараций был, есть и, вероятно, будет вечным, что может служить отличным историческим лакмусом. Любимым ответом на этот вопрос у послевоенных поколений консервативно настроенных граждан ФРГ была заезженная фраза: «Мои дети не имеют к этому никакого отношения». Платить пенсии бывшим гестаповцам и эсэсовцам дети могут, а вот вернуть семье Кемпински House Vaterland на Потсдамской площади в центре Берлина выше их сил.