Вадим Глушаков – Немецкая трагедия, 1914–1945. История одного неудавшегося национализма (страница 43)

Все это было плохо, но терпимо. Положение евреев в Германии стало невыносимым всего за одну ночь – с 9 на 10 ноября 1938 года. Она вошла в историю под названием «Хрустальная ночь». Осенью 1938 года польское правительство лишило гражданства евреев, которые не жили в Польше больше пяти лет. Немецкое правительство незамедлительно постановило депортировать всех проживающих в Германии польских евреев в Польшу. Таких оказалось около 12 тысяч человек. Их посадили на грузовики, довезли до границы и оставили на ничейной полосе. Когда же евреи попытались пройти на территорию Польши, их не пустили польские пограничники, поскольку эти люди уже не считались гражданами страны. Они оказались в сложном положении, выброшенными на границе между двумя странами, где им некоторое время пришлось поздней осенью жить под открытым небом, пока польские власти все-таки не впустили их в страну. Утром 7 ноября 1938 года 17-летний юноша по имени Гершель Гриншпан, чьи родители были среди депортированных польских евреев, явился в немецкое посольство в Париже. Гриншпан жил во Франции у своего дяди, находился в тяжелом положении, без документов, без денег, без работы и потому пребывал в подавленном психологическом состоянии. Взбешенный новостями о том, что произошло с его родителями, он на последние деньги купил пистолет и пошел в посольство Германии, намереваясь застрелить посла. Гриншпан сказал дежурному, что у него есть крайне важная информация и ему нужно увидеть дипломатического представителя. Естественно, никакой посол встречаться с мальчишкой не стал, его принял дежурный дипломат Эрнст фом Рат. Гриншпан выстрелил в него пять раз. Через два дня дипломат умер. Имеется, правда, еще одна версия произошедшего. Гриншпан и Рат якобы состояли в любовной связи и убийство произошло на этой почве, потому-то дипломат и отвел молодого человека к себе в кабинет, даже не спросив его документы. Однако все это в действительности не имело никакого значения. Главное заключалось в том, что еврей застрелил немецкого дипломата – лучшего повода устроить в Германии погром было не найти.

Гершель Гриншпан. После оккупации Франции он попал в руки нацистов. Что с ним случилось, неизвестно

Очевидно, нацистское руководство готовилось перейти к следующей стадии решения Еврейского вопроса еще с начала 1938 года. Немецкие историки опять не дают четкого ответа, почему было принято решение устроить «Хрустальную ночь», ведь еврейские погромы привели к резкому ухудшению международной репутации Германии. Их самая распространенная версия заключается в том, что нацистское руководство на местах хотело окончательно разграбить имевшуюся у них под носом еврейскую собственность. Без сомнения, значительная часть правды именно в этом и заключается. Однако не исключено, что не менее важной была еврейская повестка высшего нацистского руководства в Берлине. Для Адольфа Гитлера 1938 год стал триумфальным. Ему удалось вернуть в лоно Германии 10 миллионов немцев – Австрию и Судетскую область – не сделав при этом ни единого выстрела. Германский национализм кипел как никогда, но его требовалось поддерживать в таком состоянии и дальше, потому как борьба только начиналась. Период немецкого мирного внутреннего роста подходил к концу, и уже в следующем, 1939 году германской нации предстояло отправиться на войну. Еврейские погромы, очевидно, понадобились Гитлеру, чтобы повысить градус национализма в немецком обществе, которое требовалось подготовить к войне. В любом случае «Хрустальная ночь», без всяких сомнений, не была спонтанным проявлением справедливого гнева немецкого народа против «большевистских евреев», снова нанесших Германии удар в спину, как писала в те дни нацистская пресса.

Все было тщательно спланировано и хорошо подготовлено заранее. Гершель Гриншпан стрелял в Эрнста фом Рата утром 7 ноября. Немецкий дипломат умер через два дня, вечером 9 ноября. Причем имеется версия, что убил его в действительности не Гриншпан, а прибывший из Берлина личный врач Гитлера доктор Брандт, переливший раненому неправильную группу крови. Полученные Ратом ранения вроде были несерьезными, а Германии он был нужен мертвым. Затем имело место очередное невероятное совпадение. Девятого ноября 1938 года отмечалась пятнадцатая годовщина Пивного путча, которую после прихода нацистов к власти в стране праздновали с пафосом и размахом. Предстоящие торжества обещали быть особенно пышными, ведь 1938 год стал годом невиданных националистических свершений: помимо того, что к Рейху были присоединены Австрия и Судетская область, имелось много других достижений как внутри страны, так и за ее пределами. Празднования проходили в той же мюнхенской пивной, в которой все началось осенью 1923 года. Перед собравшимся партийным активом обязательно выступал Адольф Гитлер, отчитываясь о проделанной за год работе, затем один за другим слово брали лидеры нацизма, которые обычно говорили на злобу дня. Радио и пресса обстоятельно освещали все происходящее в пивной. Возвращаясь к совпадениям: Эрнст фом Рат умер буквально за пару часов до того, как началась пивная вакханалия в Мюнхене. Нахлебавшись пива под выступления Гитлера и Геббельса, толпа в три тысячи самых отборных нацистов Германии первой услышала из уст Йозефа Геббельса о смерти немецкого дипломата, убитого большевистским евреем. Как будто этого совпадения было мало, там же произошло и второе, еще более странное, чем первое. О смерти героя сообщил не Гитлер, а Геббельс, хотя первым выступал фюрер, который и слова о таком «вопиющем» преступлении не промолвил. Дальше – больше. Гитлер, прочитав свою речь, покидает пивную, и лишь затем начинает говорить Геббельс, который и подстрекает собравшихся начать погром. На то время Гитлер являлся крупной фигурой на международной политической сцене – главой государства. Произносить такие вещи он не мог, если намеревался и дальше заниматься внешнеполитической деятельностью. Другое дело Геббельс, отвечавший за внутреннюю политику министр просвещения Германии. Ему подобные вещи говорить было можно, даже нужно.

«Хрустальная ночь» была одним гигантским, всегерманским еврейским погромом, в ходе которого погибли десятки людей. Около 30 тысяч человек схватили и посадили в концлагеря. «Хрустальную ночь» еще называли «Ночью разбитых витрин», потому что главным был грабеж. Партия, наконец, дала своему самому агрессивному активу возможность выпустить пар – расправиться с евреями и их магазинами. На следующее утро вся мировая пресса, от американской до советской, объявила Германии информационную войну. Президент Рузвельт отозвал из Берлина посла США. Недовольна была и большая часть немецкого народа, потому как, во-первых, многие немцы не разделяли гитлеровского антисемитизма, а во-вторых, даже те, кто, подобный антисемитизм приветствовал, опускаться до такого неслыханного насилия на улицах городов не желал. В «Хрустальную ночь» выйти из дома боялись не только евреи, но и немцы, такая там творилась вакханалия. Крики, вопли, кровь, разбитые витрины на каждом шагу, битое стекло на тротуарах, грохот, пожары, вой сирен… в ту ночь не спала вся Германия, и в действительности мало кому это понравилось. Не осознавать последствий нацистское руководство не могло, но все равно осмысленно пошло на такую акцию. Чтобы понимать, зачем все это было сделано, нужно представлять себе обстановку того времени и помнить о произошедших вскоре событиях, которые, несомненно, уже тогда, осенью 1938 года, нацистами планировались. Более детально речь об этих событиях пойдет в следующей главе, сейчас же достаточно будет сказать о том, что после Мюнхенского соглашения по разделу Чехословакии, подписанного 30 сентября 1938 года, Адольф Гитлер взял курс на мировую войну. Он перестал играть в демократию с западными демократиями и стремительно, всего за год, покончил со всеми международными дипломатическими формальностями, развязав 1 сентября 1939 года Вторую мировую войну. Чтобы пройти этот сложный путь к войне так быстро и так успешно, ему требовалась полная мобилизация немецкой нации. Гигантский еврейский погром стал одним из важнейших мобилизационных мероприятий нацистов перед началом Второй мировой войны.

На следующее утро после погромов. Разбитые витрины, озадаченные немцы

Новый 1939 год большинство немцев ожидали с необычайной тревогой. Эйфория после аннексии Австрии и Судетской области прошла, и все боялись войны, чувствуя, что именно туда ведет их Адольф Гитлер. Основная часть населения все еще верила его обещаниям о том, что новые территориальные приобретения обязательно будут, а войны обязательно не будет, ведь пока ему это удавалось. На внешнеполитическом горизонте маячили притязания к Польше: Данциг, Мемель, Польский коридор. Однако было видно, что напряжение в обществе растет. По всей Германии в поисках выхода метались сотни тысяч евреев, полных отчаяния, внося дополнительную нервозность, закрасить которую нацистская пропаганда была не в состоянии. Отношения Германии с Британией и Францией стали крайне напряженными. Напряглась по большому счету вся Европа, ожидая следующего хода Адольфа Гитлера. Подходивший к концу 1938 год стал для немецкого народа последним довоенным. Пришел срок оплаты в дьявольской сделке с Гитлером, и плата эта будет страшной, потому как больше всех во Второй мировой войне пострадает Германия, о чем не принято говорить, поскольку она эту войну развязала.